5 глава. Мира

Открыв глаза, долго разглядываю матовый потолок, прислушиваясь к себе. Так странно проснуться в своей квартире, в которой не была два года. Вроде все на месте, все те мелочи, которые сама покупала для уюта, а ощущение чужого не пропадает. Наверное, если трезво рассуждать, то квартира не моя. Мне ее всучили против моего желания. А продать рука не поднимается. Слишком много всего связано с этой квартирой.

Вздохнув, встаю с кровати и не спеша направляюсь в ванную. Облокачиваясь об края раковины, разглядываю свое отражение.

Сегодняшняя Я намного больше мне нравится, чем та, что было два года назад. В глазах сейчас нет той былой наивности, которая раздражала Марту. Сейчас я, уверенная в себе, состоявшаяся личность. Я талантлива, трудолюбива, творческая. Мои сольные спектакли всегда имеют успех. У меня много поклонников, почитателей, покровителей. Некоторые до сих пор не теряют надежды на мою благосклонность, но сердце все еще тоскует по одному единственному.

Прикусываю губу. Назар. Вчерашняя наша встреча была полной неожиданностью и была до безумия странной. До сих пор не могу понять, он специально меня не узнал или действительно не узнал.

Отшагиваю от раковины, привстаю на цыпочки, оглядываю себя с ног до головы. Я не сильно то и изменилась. Вот сам Назар изменился. Вспоминая его, с точностью могу сказать, в чем различие Назара, которого я видела в больнице, и Назара, которого встретила в аэропорту.

Вчерашний Назар выглядит сдержаннее, за километр чувствуется его значимость. Он и раньше подавлял своей важностью, сейчас вообще с ног сшибает своей солидностью. Если верить интернету, то Назар подался в политику. И похоже новая сфера деятельности придала ему еще больше чувство превосходства.

Почему он меня не узнал? Почему? Этот вопрос мучает. И спросить не у кого. Хотя… Смотрю перед собой. Можно позвонить Назару и назначить ему встречу. Какой повод? Например, передать ему билет на мой сольный спектакль. Я ж ему обещала.

Если вчера у меня в голове ничего подобного не было, то сейчас я загораюсь идеей поставить моноспектакль. Необязательно на самой главной сцене нашей страны, мне вполне хватит сцены моего училища. Главное спектакль со мной в главной роли.

Вздохнув, снимаю с себя пижаму и встаю под горячие струи воды. Вот чего мне не хватало на чужбине, так это безлимитное пользование горячей водой. Счета в родной стране и счета в чужой — разительно отличаются. Но, к счастью, я достигла того финансового благополучия, когда могу себе позволить все. Или почти все.

После душа, шлёпаю обратно в спальню, минуя кровать, захожу в, гардеробную. Здесь до сих пор висят наряды, которые я покупала два года назад. На некоторых все еще висят бирки. Усмехаюсь. Тогда я наивно полагала, что милое личико, красивое платье — все проблемы решены в плане мужчины. Только вот мой мужчина оказался мне не по зубам.

Вновь воспоминания без спроса врываются в мою голову. Вспоминаю все, что происходило в этой квартире. Сердце болезненно сжимается, становится трудно дышать. Требуется чуть больше минуты, чтобы прийти в себя.

Стискиваю зубы, нахожу глазами милое атласное белое платье на бретельках, к нему находится и черный пиджак, бархатные туфли лодочки. Для встречи с руководителем балетного училища хочется выглядеть замечательно. Поэтому я еще вожу с укладкой и с макияжем. Результат заставляет меня довольно хмыкнуть. Беру свой мобильный телефон, делаю селфи и отправляю Марте. Она мгновенно реагирует зажигательными смайликами и пишет «Ты огонь, детка». Получив порцию поддержки от подруги, вызываю такси. Для эффектного появления выбираю машину бизнес-класса. Мне обещают подать такси через пять минут.

Поездка по городу вызывает ностальгию. Я с интересом смотрю в окно, замечая все новое, что появилось в мое отсутствие. Даже не с первого взгляда узнаю родные стены альма-матер. Меня ждут. Улыбаются, когда я выхожу из машины. Чувствую себя, значимой, важной персоной. Со мной здороваются, мне жмут руки, меня вежливо приглашают посетить классы, посмотреть, как проходят сейчас занятия. Я соглашаюсь. Конечно, ничего нового не вижу. Все те же изматывающие тренировки, репетиции. Все те же светлые классы с танцевальными станками. Все же элементы хореографии и та же музыка, которая звучала еще в мою эпоху. Глядя на сосредоточенные лица юных балерин, я с тоской понимаю, что не каждая найдёт свое место после выпуска. Единицы получат выигрышный билет. Кто-то талантом возьмет, а кто-то по протекции, как, например, я.

— Надия Хазаровна, как мы рады вас видеть! — руководитель расплывается в сладкой улыбке, обходя меня. Я оборачиваюсь и замираю, как лань, почуявшая поблизости опасность.

По коридору медленно идет Надия Хазаровна Каримова. Учредитель и покровительница юных талантов балета. Можно сказать, что благодаря ей я там, где я сейчас. И благодаря еще одному человеку, который сейчас шел рядом с ней: Назару.

Меня тут же подводят к ним. Я успеваю прийти в себя и растянуть губы в приветливой улыбке. Когда нас представляют, вижу в карих глазах женщины узнавание. Она озабоченно тут же смотрит на своего сына, но Назар совсем не проявляет ко мне интереса. Я вновь задаюсь вопросом: играет или опять не узнал? В аэропорту на мне был мешковатый костюм, обыкновенный хвостик и полное отсутствие косметики. Сейчас я выгляжу иначе, но не узнать меня — зашквар.

— Мира — наша выпускница, наша звезда, сумевшая засветиться заграницей… — льстивые слова заставляют меня почувствовать себя не в своей тарелке. Хочется куда-нибудь уйти, спрятаться, переждать этот словесный поток меда от руководства училища. Еще одна причина, по которой не по себе, пронизывающий взгляд Назара.

Под предлогом, что мне кое-куда надо, я сливаюсь. Спиной чувствую, как один человек провожает меня глазами. Как только скрываюсь за углом, прислоняюсь спиной к стене и прикрываю глаза. Сердце в груди колотится, как сумасшедшее, а ноги моментально становятся ватными. Назар все так же, как при первой нашей встрече, заставляет испытывать водород чувств.

По памяти нахожу туалет, спустившись на первый этаж. К счастью, никого там не обнаруживаю. Глядя в глаза в отражение зеркала, мысленно убеждаю себя быть сильной, быть гордой, быть выше прошлого. Припудриваю нос, освежаю на губах помаду, делаю вдох и выхожу. Прятаться, как зайка, глупо.

Направляюсь к лестнице, начинаю подниматься, как внезапно теряю устойчивость. Хватаюсь за перила и оглядываюсь назад. Дома, надевая туфли, не обратила внимание, что они чуток велики. За короткое время я сумела их разносить до такого состояния, что сейчас стою на ступеньках без одной туфли.

Чертыхнувшись, медленно поворачиваюсь, как слышу шаги. Вскидываю голову и цепенею. Не спеша, с полным достоинством, по лестнице поднимается Назар. Он подбирает мою потеряшку, приближается ко мне. Я настолько ошеломлена, что теряю дар речи, а когда Назар внезапно опускается передо мной, едва не падаю в обморок. Прикосновения его пальцев к моей щиколотке вызывают мурашки. Те самые забытые мурашки, которые возникают только от его касаний. Когда он надел туфлю на ногу и поднял на меня глаза, я еле сдерживаюсь, чтобы не осесть перед ним. Возникает безумное желание дотронуться до него, вновь ощутить знакомое покалывание в ладонях, вдохнуть полной грудью его запах и заполнить его собой.

— Наконец-то, мы с тобой встретились.

Я задерживаю дыхание, пытаясь справиться с бешеным волнением. Назар смотрит на меня немигающим взглядом, будоража и нервируя. Жду чего-то неведомого, но между нами так и висит сказанная им фраза о долгожданной встрече.

— В аэропорту мы толком не познакомились, — его очаровательная улыбка меня обезоруживания в мгновении ока.

Напрочь забываю, что я, где я, собственно кто я. Однако, меня смущает то, что даже наедине, где никого нет, кроме нас, Назар общается со мной так, будто видит первый раз в жизни. Ладно, второй. Его поведение задевает, при этом вижу в нем заинтересованность мной.

— Действительно, как-то в аэропорту мы быстро разбежались в разные стороны. Альберт уже вернулся в Англию?

— Нет, но к выходным улетит. У нас с ним контракт.

— Правда? Как это мило, — чувствую себя идиоткой.

Во-первых, мне странно с Назаром разговаривать о его делах. Он никогда со мной на эту тему не общался, всегда обходил эту тему, демонстрируя мне мое место. Во-вторых, я испытываю чувство неловкости рядом с ним из-за того, что не знаю, как себя вести. Продолжать делать вид, что мы едва знакомы, или выкатить претензию за игры со мной.

— Не хотите со мной сегодня поужинать?

— Поужинать? — я сбита с толку.

Мы с ним почти никогда не бывали на людях вместе. Он избегал многолюдные места, старался не афишировать наши отношения, особенно когда на горизонте появилась Дария. Интересно, где же его благоверная? Насколько мне известно, именно она попечитель фонда поддержки молодых талантов, а не Надия Хазаровна.

Открываю рот, чтобы съязвить по поводу его жены, но внезапно слышатся шаги. Назар оборачивается, мы одновременно замечаем его мать. Даже со своего места, я ощущаю его беспокойство, замечаю, с какой тревогой она смотрит сначала на сына, потом на меня.

— Мама, что-то случилось? — Назар спешно спускается по лестнице, я не торопясь следую за ним. Несмотря на то, что все еще испытываю потребность побыть в одиночестве и собрать себя по кусочкам, не хочу упускать возможность побыть с Назаром еще немного, пусть и при свидетелях.

— Все хорошо, — Надия Хазаровна все же опирается на руку сына, тот подводит ее к банкеткам. Видно, что он переживает и озабочен состояние матери. Я замираю рядом с ним.

— Принеси воды, пить очень хочется, — просит мать Назара, тот послушно кивает и, вскочив на ноги, на секунду смотрит мне в глаза. Каким-то шестым чувством понимаю его молчание, успокаиваю:

— Я побуду с вашей мамой, пока вы сходите за водой.

— Спасибо, — в глазах мелькает облегчение и благодарность.

Я тут же готова растаять у его ног. С усилием воли сдерживаю себя, чтобы не обернуться, когда он уходит. Смотрю на Надию Хазаровну, она смотрит на меня. Несмотря на уставший вид и бледность, я, как и два года назад, испытываю перед этой женщиной трепет. В какой-то степени она тоже сыграла важную роль в моей жизни.

— Назар многое чего не помнит.

— Простите, — непонимающе смотрю на женщину. Она тяжело вздыхает, кивает на свободное место рядом с собой, я послушно присаживаюсь.

— Два года назад Назар получил ранение в голову.

На меня тут же накатывают воспоминания. Неприятные воспоминания. То, что я бы хотела стереть из своей памяти, никогда не вспоминать. Даже сейчас, спустя два года, меня охватывает дрожь от пережитых чувств, от той безвыходности и обреченности, что испытывала в ту кошмарную ночь. До сих пор мне иногда снятся кошмары. Снится, будто я вся в крови и теряю Назара на своих руках. Каждый раз просыпаюсь в холодном поту с гулко бьющимся сердцем.

Смотрю на Надию Хазаровну. Сдается мне, что она не в курсе, при каких обстоятельствах ее сын получил ранение, иначе бы не сидела рядом со мной и не разговаривала. Ведь я причина… потери его памяти. Потеря памяти? До меня только сейчас начал доходить смысл сказанных слов. И это кое-что объясняется. Например, то, что Назар ведет себя со мной как незнакомец. А ведь я думала, играет.

— Как он получил это ранение, если не секрет? — осторожно спрашиваю. Меня больше интересует, что было после ранения, после того, как я видела его последний раз в больнице.

— Заказное убийство, — тихо отвечает Надия Хазаровна. — Мой муж очень влиятельный человек, у него много конкурентов и врагов. Кто-то из них решил таким образом запугать. К счастью, мой мальчик остался жив, — в голосе женщины слышу теплоту. Ту самую материнскую теплоту, которая греет сердце ребенка. Я сглатываю. Мне, к сожалению, этой теплоты не довелось испытать.

Хмурюсь, вспоминая соучастников моего похищения и того, кто мне лично угрожал. Сомневаюсь, что родители Назара знают всю правду, иначе Дарию бы выгнали из семьи с позором. А вот Наиль… Он мне тогда в больнице показался странным, сейчас я еще сильнее убеждаюсь в его странности. Неужели он все эти два года молчит о роли тестя Назара в той ужасной ночи? И в курсе ли Дария, кто виновник в потере памяти ее мужа?

— Он многое забыл, кое-какие воспоминания возвращаются, но целостной картины нет. Он совершенно не помнит собственную жену, — взгляд карих глаз устремляется на меня. — И не помнит ваши отношения, хоть многое для тебя сделал.

Не помнит меня. Этот факт, как нож по сердцу. Я стискиваю зубы и выдавливаю из себя подобие улыбки. Надия Хазаровна внезапно берет мою руку и стискивает ладонь, с надеждой смотря мне в глаза. Без понятия, что она сейчас попросит. Если это для Назара, сделаю все возможное и невозможное.

— Врач говорит, что нужно сильное потрясение, раздражитель, чтобы память вернулась. Я думаю, если вы вновь начнете общаться… — мать Назара заминается, даже слегка краснеет. — Начнете сближаться, он однажды все вспомнит.

— Вы понимаете, о чем меня просите? — склоняю голову на бок. Решение уже принято, но все же решаюсь уточнить, есть ли у этой женщины понимание на что толкает меня и своего сына.

— Понимаю.

— Ваш сын женат, — кривлюсь как от горечи во рту, вспоминая Дарию. Вот кто точно не поддержит свою свекровь, так она.

— Брак формальный, — Надия Хазаровна печально улыбается. — За два года Дария так и не сумела найти подход к Назару, а он так и не проникся к ней чувствами. Живут под одной крышей, но каждый своей жизнью. Даян давит на них по поводу детей, но.… Когда двое не спят в одной кровати, о каких внуках может быть речь.

Я ликую. Злорадно, мелочно радуюсь. Когда-то из-за нее выплакала все глаза. Из-за нее у меня была глухая депрессия. Два года терзала себя изнутри, ревновала, бесновалась и жутко завидовала. Как оказалось, зря. Насильно мил не будешь. Назар может совершенно не помнит свое прошлое, но интуитивно помнит свои ощущения по отношению к жене.

— Пока я жива, буду прикрывать ваши отношения. Ради этого даже возобновлю лечение, — улыбка на бледных губах заставляет сжать в жалости к этой женщине мое сердце. Я совершенно ее не знаю, но благодарна ей за Назара, за то, что есть.

Не успеваю ничего ответить, так как по пустому коридору раздаются уверенные шаги. Что я, что Надия Хазаровна смотрим на приближающегося к нам Назара. Я немного подзабыла, какой он все-таки притягательный, даже когда хмурится, а губы сжаты в тонкую линию. Испытываю вновь сногсшибательную эйфорию, как когда-то с ним же.

— Я думаю, что нас пора завершить встречу и поехать домой. Выглядишь уставшей, — Назар протягивает матери открытую бутылку, мельком смотрит на меня, я сдержанно улыбаюсь. Вновь пересекаемся взглядами, будь у меня в груди магнит, как и у Назара, нас бы неумолимо потянуло друг к другу. Просто сейчас не то место, не тот день и время.

— Мира, вы уже завершили свои дела в училище? — Надия Хазаровна возвращает сыну бутылку. По глазам понимаю, что сближение нужно начинать прямо сейчас. Незаметно киваю.

— Все обсудила, — встаю и поворачиваюсь полностью к Назару, заставляя его посмотреть на меня. — Планирую поставить народной сцене моноспектакль. Давно эту идею вынашиваю, а подкинул мне ее один замечательный человек, которому я пообещала билет в ВИП-ложу.

Жду. Жду реакции, хоть какой-то намек на то, что у Назара что-то внутри щелкнуло. Ведь именно билет на сольный концерт в первую встречу просил он в качестве уплаты, категорично меня отвергая. Это сейчас кажется таким далеким, будто лет двадцать прошло, будто и не с нами все было, будто прекрасный сон без хэппи энда.

— Это отличная идея, — Назар дежурно улыбается, но глаза его смотрят на меня и словно мимо меня. Он будто пытается что-то вспомнить. Может быть нас.

— Я пришлю вам пригласительные. Может, вы оставите свои контакты, чтобы я позже уточнила у вас, куда отправить курьера. Вам два пригласительных?

— Что? — потерянно оглядывается, но тут же берет себя в руки, натягивая маску вежливого равнодушия. — Три, наверное.

— Три? — настает моя пора хмуриться. — Сестру возьмете?

— Алину? — имя сестры звучит ласково и как-то нежно, что не будь Алина сестрой, я бы извела себя ревностью. — Боюсь ей балет неинтересен. Моя жена является покровителем этого училища, поэтому думаю, ей как раз будет этот спектакль по душе.

— Да, конечно.

Два года за границей научили меня улыбаться, когда не хочется. Твой собеседник не должен заподозрить, что тебе тема неприятна. Говорить о Дарии мне меньше всего хочется. Тем временем Назар достает из внутреннего кармана пиджака визитницу и протягивает мне картонный прямоугольник. Я смотрю на номера телефонов и понимаю, что ни один из контактов мне не знаком. Интересно, мое последнее сообщение, которое я написала, прежде чем покинула страну, он прочитал? Может кто-то благополучно удалил.

— Я обязательно вам позвоню, — поднимаю на Назара глаза. — Три билета.

— Буду ждать вашего звонка, — кивает мне и поворачивается к притихшей матери. Надия Хазаровна все это время сидела тихо как мышка. Она явно с беспокойством и надеждой наблюдала за нашим диалогом.

— Мира, было приятно вас увидеть и узнать, как многого вы добились.

— Благодаря вам я получила выгодный контракт с англичанами, состоялась как профессионал, — наблюдаю за Назаром. Второй раз за короткое время он смотрит как-то странно. Я очень надеюсь, что этот разговор принесет хоть какой-то результат.

— Если вы позвоните мне и пригласите на чашечку чая, я не откажусь, — Назар насмешливо улыбается прищурившись.

— Я обязательно позвоню и приглашу.

— Буду ждать.

Не иду следом на Назаром и его матерью. Провожаю их взглядом, пытаясь осмыслить, во что я собственно сейчас впуталась. Оно мне надо? Потеря памяти Назара — это его проблема, не моя. Но что-то не дает мне с легкостью отмахнуться от этой проблемы. Наверное, я потому пожалею, обожгусь, останусь вновь с разбитым сердцем, но именно сейчас, глядя в спину Назара, вспоминаю его последнее обещание: быть со мной вопреки всему. И мне хочется напомнить ему об этом обещании.