15 глава Мира

— Мира —

Торопливо бегу по тротуару в сторону училища, набегу поправляя лямки рюкзака. Погода странная, вроде тепло, но ощущаешь продирающей до костей холод. Утром я грешным делом подумала о температуре, когда выскочила на улицу, но приложив ладонь ко лбу, поняла, что нет у меня никакого жара. Болеть мне сейчас нельзя. Репетиции пропустить равнозначно смерти.

— Мира! — окликают меня на крыльце училища.

Я оборачиваюсь и ищу глазами того, кто позвал меня по имени. Цепенею, крепко вцепившись за дверную ручку, но потом ее отпускаю, рука безвольно падает вдоль тела.

Последнее время мне некогда было думать о семье. Откровенно говоря, я редко вспоминаю родителей и тем более брата. Они мне не звонят, я их не беспокою. Все взаимно. Поэтому, увидев Мишу, не могу даже придумать причину, по которой он заявился к моему училищу.

— Че, зазналась, стремно с братом поздороваться? — Миша перекатывает в зубах из стороны в сторону зубочистку, прячет руки в карманы куртки. Я вздыхаю и подхожу к нему, чтобы на нас не обращали внимание.

— Чего тебе? — грубо спрашиваю, смотря брату не в глаза, а куда-то поверх его плеча. Слышу смешок.

— А я смотрю ты нос задрала, раз стала любовницей, — пренебрежение в голосе брата меня совершенно не задевает. — Приоделась, причесалась и теперь думаешь, что стоишь миллион?

— Ближе к делу, у меня скоро занятие, опаздывать нельзя.

С усилием воли заставляю себя посмотреть на Мишу. С последней нашей встречи он стал выглядеть хуже, обтрепался, неопрятный какой-то. Я морщу нос, Миша прищуривается. Внезапно он резко меня хватает за локоть, я ойкаю, он болезненно его стискивает.

— Из-за тебя я в полном дерьме, поэтому будь так любезна, сестрица, помоги брату материально.

— А морально не нужно? — ехидничаю. Улыбаюсь, пытаюсь выдернуть руку из захвата.

— Мне не до шуток. Бабки нужны сегодня. Тысяч двести, а еще лучше пятьсот.

— С ума сошел? — мне удается освободиться из клещей брата и отойти от него на пару шагов назад. — Не по адресу обратился! Будь у меня такие деньги, я бы и копейки тебе не дала.

— Значит я обращусь к твоему хахалю. Уж он точно будет более сговорчив, так как ему сейчас скандал ни к чему. А если он не заплатит, то я постараюсь максимально громко раструбить всем о ваших отношениях. Паха тебя проиграл в карты очень богатому человеку. Я надеюсь, ты хоть в курсе перед кем ноги раздвигаешь?

— Какой же омерзительный! — презрительно окидываю Мишу с ног до головы холодным взглядом, отворачиваюсь.

— Ты хоть в интернет почаще заглядывай. О нем сейчас только ленивый не пишет, — слышу за спиной насмешливый голос брата. — Номер телефона у меня тот же, позвони, как будет бабло.

Поджимаю губы, решительно направляюсь к крыльцу и захожу в здание. Здороваюсь со знакомыми, понимаюсь на второй этаж. Привычная рутина, монотонный гул голосов постепенно меня успокаивает. Появление брата выбило меня из колеи. Не сильно, но стало как-то не по себе. Его угрозы о том, что он всему свету расскажет обо мне с Назаром — смешны.

Я не любопытная, к Назару с глупыми вопросами о личной жизни не лезу. Сейчас он безумно занят работой, поэтому никак не найдёт время, чтобы приехать ко мне. Каждый раз, когда я заикаюсь о встрече в редкие телефонные разговоры, он говорит мне, что ему некогда. Просит занять себя чем-нибудь интересным. На карту присылает деньги, которые я даже не знаю на что тратить. Я безумно по нему скучаю, но не смею ему докучать своими чувствами. Помню свое место.

Три часа мы стоим в классе. Три часа с нас градом течет пот, болят все суставы, ломит мышцы, но никто не смеет пикнуть о своей боли, усталости. Три часа мы слушаем музыку, которая то замедляется, то ускоряется, нужно вовремя вступить в комбинацию, которою задал педагог.

Плакать нельзя. Слезы признак слабости. Однако я еле сдерживаюсь, чтобы не осесть на паркет и не разрыдаться. Я все же перед занятиями заглянула в интернет, вбив всего лишь одно имя без фамилии. Лучше бы и дальше была в неведенье. В счастливом неведенье, в своем выдуманном мирке.

Педагог нас благодарит за работу. Мы аплодируем друг другу и потихоньку тянемся на выход в раздевалку. Сев на скамейку, я распутываю ленты пуантов, разглядываю свои сбитые в кровь пальцы. Одна предательская слеза все же скатывается по щеке. Спешно ее смахиваю, делаю глубокий вдох. Беру полотенце и иду в душевую. Даже стоя под напором воды, я не позволяю себе плакать, думать о том, что узнала несколько часов назад. После душа переодеваюсь в чистую одежду, обрабатываю раны, потом заклеиваю пластырем новые мозоли. Носки, кроссовки, не туго их зашнуровываю и ухожу почти самая последняя.

Толкаться в автобусе иль в метро нет ни сил, ни желания, поэтому я вызываю такси. Машина находится довольно быстро, вскоре я оказываюсь на заднем сиденье. Вытаскиваю мобильный телефон, смотрю на треснутый экран. Трещина появилась давно, уронила мобильник. Назар пообещал купить новый смартфон. Это было словно в прошлой жизни.

Сглатываю. Моргаю, прогоняя опять появившиеся слезы, снимаю блокировку. Открываю сохраненную ссылку, смотрю на мужественное лицо. Кончиком большого пальца провожу по небритой щеке. Назар смотрит на меня прямо, без улыбки, обнимая незнакомую брюнетку, которую почему-то подписывают как его невесту. Фотографий много с их помолвки. Есть даже видео, где они вместе танцуют.

Я как маньяк слежу за каждым их движением, за улыбками, за тем, как они смотрят друг на друга. И меня убивает то, что я не понимаю, как Назар относится к происходящему. Его лицо словно застывшая маска без каких-либо эмоций, на губах приклеенная улыбка. Я-то знаю, как он улыбается от души. Его улыбка не раз заставляла мое сердце екать.

Впервые у меня нет желания бежать домой, надеясь обнаружить Назара. Он никогда не предупреждает о своем приходе, поэтому я его каждый день жду. Ждала. Сегодня и завтра, и позже мне уже нет смысла ждать. Правда, жестокая правда, режущая без ножа, такова, что он женится, а я… А что будет со мной?

В моей голове происходит сумятица. Я задумываюсь о том, какую роль Назар отводит мне в своей жизни. Неужели будет разрываться на два фронта? Это значит, что жена не так уж ему и дорога. От этой мысли мне легче не становится. Наоборот, меня раздирает на куски от боли, тупой, невыносимой боли, которую и обезболить невозможно.

Поворачиваю ключ в дверном замке, захожу в квартиру и замираю. Еще не включив свет, я понимаю, что в квартире кто-то есть. Тот, кого я жду и одновременно не жду, черт побрал. Заставляю себя тормознуть, не кидать вещи на пол и не нестись с глупой улыбкой с собачей преданностью к тому, кто предал. Обманул.

— Пришла? — Назар появляется в коридоре, загорается свет. Датчики среагировали на его шаги.

Я жмурюсь, приоткрываю сначала один глаза, потом второй. Он действительно здесь, почти рядом со мной. Я непроизвольно дергаюсь в его сторону, желая повиснуть на его шее, вдохнуть любимый запах парфюма и млеть от того, что мы вместе. Опускаю глаза, разуваюсь нарочно медленно. Назар следит за каждым моим жестом, и судя по напряжению в воздухе, он знает о том, что я знаю.

— Закину вещи в стирку, — голос звучит тихо, глухо, как у простуженной.

— Голодна? — мы встречаемся глазами. Чего мне стоит выдержать его взгляд, одному Богу и мне известно. Я справляюсь с задачей не отвести глаза в сторону. Киваю.

— Заказал ужин в твоем любимом итальянском ресторане. Тирамиссу тоже.

Сдержанно улыбаюсь. Он знает обо мне все. Знает, что я люблю, чего боюсь, от чего могу улыбнуться, из-за чего устроить слезливый потоп. Я для него всегда была как открытая книга. Он для меня всегда оставался той самой дверью без ключа, которую невозможно открыть.

В ванной я закидываю вещи в стиральную машинку, осматриваю свои балетные туфли. Нужно покупать новые. С запасом на год. Сейчас главное сконцентрироваться на предстоящем концерте, который решит мою дальнейшую судьбу как балерины. Я должна выбить себе путевку в Большой театр как максимум. Вспоминаю условия договора своих отношений с Назаром. Какая же я наивная дуреха была. Нужно было понимать, что рано или поздно привяжусь к этому человеку, и мне захочется большего от Назара, чем он мне предлагал.

— Извини, что долго, — сажусь за стол, на котором расставлены тарелки, приборы. Еда дымится, словно только сняли с плиты. Назар наливает в бокал сначала мне, потом себе вино.

— У нас какой-то повод? — вопросительно приподнимаю брови, пытливо заглядывая в темные глаза. Взбалтываю вино в бокале, смотрю поверх него на Назара.

— Обязательно нужен повод, чтобы поужинать с тобой? — усмехается и протягивает свой бокал в мою сторону, чокается.

Я делаю маленький глоток, поглядывая на мужчину во главе стола. Есть мне совершенно не хочется, поэтому я просто ковыряюсь в тарелке, раздумывая над тем, как себя вести с Назаром. То, что как раньше было между нами уже не будет, это понятно и без пояснительной бригады. Сейчас все зависит от того, что он мне предложит, и смогу ли я это принять.

Молчание давит на меня, как небо на плечи Атлантов. На кончике языка вертятся тысяча и одна вопросов. Хочется спросить Назара о много. Вспоминаю девушку возле него, мелькавшую во всех статьях. Соперничество с ней — это заранее проигранный мной

Мне с ней конкурироваться — это заранее проигранный спор. У нее не только яркая внешность, великолепное воспитание, высшее образование, но состоятельные родители, обеспечивающее ей крепкий тыл. Она может позволить себе рисковать, ошибаться, в отличие от меня.

— Ты меня ни о чем не просишь? — неожиданно спрашивает Назар. Моя рука застывает над тарелкой. Я поднимаю голову и смотрю на мужчину не мигая.

— А надо?

Назар изумляется. Он даже не успевает отпить вино из бокала, ставит его обратно на стол и переводит на меня настороженный взгляд. Хотелось бы мне сейчас узнать, о чем он думает, чтобы выбрать правильную линию поведения. С одной стороны, мне действительно хочется устроить допрос с пристрастием, устроить истерику, заламывать руки и причитать. С другой стороны, это все не нужно. Эта драматичная сцена ни к чему не приведет. Все решено. Я сейчас могу лишь принять происходящее, либо не принять.

— Я знаю о твоей помолвке. Немного удивлена, но это не шокировало меня. Ты мне ничего не обещал, я воздушных замков не строила. Мы были предельно честны друг перед другом с самого начала. Я только переживаю по поводу того, сможешь ли ты мне помочь в карьере.

Очень надеюсь, что со стороны выгляжу спокойной, сдержанной и немного равнодушной. Я вру. Безбожно, нагло вру, глядя ему в глаза, но такова цена этих отношений. Назар с самого начала мне ничего не обещал. Я приняла его условия. То, что сердце болит, то что оно разрывается на мелкие куски в груди — никого не должно волновать.

— Это все что тебя интересует? — Назар выглядит немного растерянным.

Я улыбаюсь. Протягиваю к нему руку, сжимаю его ладонь. Играть эгоистку сложно, но возможно, нужно просто обуздать свое влюбленное сердце и не позволять ему собой руководить.

— Ты хочешь сказать, что испытываешь ко мне чувства?

Встречаюсь с темными глазами, продолжаю улыбаться, но скулы начинают болеть от натянутости. Назар не улыбается. Он внезапно встает из-за стола, уходит в сторону спальни. Я шумно выдыхаю и ставлю локти на стол, обхватив голову руками.

Без понятия как себя вести дальше. Не уверена, что мне хватит выдержки быть отстраненной, выполнять свои обязательства перед ним. Более того, я уже начинаю думать о том, куда он поедет после. Домой или к невесте. Думаю, останется ли сегодня со мной на ночь, придет ли в следующий раз или это наш прощальный ужин.

Вздрагиваю, услышав шаги. Поднимаю глаза, спешно вытирая пальцами лишнюю влагу под глазами. От внимания Назара это движение не ускользает. Он обходит меня и на свободный стул рядом ставит пакет. Я вопросительно на него смотрю.

— Что это? — любопытство толкает меня заглянуть в пакет.

— Небольшой тебе подарок, — Назар возвращается на свое место, берет бокал и выпивает вино.

Я с замиранием сердца беру пакет, смотрю внутрь и тут же вскидываю на Назара глаза, потеряв способность что-либо говорить. Слезы, которые я душу в себе несколько часов, сначала скапливаются в глазах, а потом текут по щекам. Опускаю голову, прикусываю губу, доставая первую коробку, на которой известный логотип производителя балетной обуви. Открываю крышку, откладываю ее в сторону. Дрожащей рукой дотрагиваюсь до атласных лент, оглаживаю кожаную подошву и всхлипываю.

Кому-то за радость было бы получить набор ювелирных украшений. Но я к драгоценностям равнодушна. Мне вполне удобно ходить и с серебром. Кто-то пришел бы в восторг от нового смартфона популярной марки. Мой телефон и с разбитым экраном вполне рабочий, для повседневного обращения вполне годный. Меня могут тронуть вещи, которые обычным девушкам никогда не придет в голову дарить.

— Спасибо, — хриплым голосом благодарю Назара, откладывая в сторону новые пуанты. Не смотрю в его сторону, но чувствую на себе его изучающий взгляд.

В пакете еще одна коробка. Вытащив ее, особой радости не испытываю, но улыбаюсь. Назар выполнил одно свое обещание: подарил телефон. Значит по поводу карьеры тоже сдержит слово.

— Спасибо. Подарки великолепные, — тянусь опять к пуантам. Они теперь для меня особенные. Буду их надевать по особым случаям. Например, на сольное выступление.

— Станцуешь для меня? — неожиданно спрашивает Назар.

Я удивлена его просьбой. Неуверенно смотрю в его сторону. Он выглядит серьезным и вряд ли шутит. Мысли мечутся из стороны в сторону. Можно отшутиться, что в квартире нет столько площади для танца, но это будет ложью. В гостиной вполне хватит места для камерного танца. Для него одного.

— Да.

Я соглашаюсь. Не знаю, что будет завтра, не представляю, что произойдёт через пару часов. Сейчас он хочется увидеть, как я танцую. И я хочу станцевать для него.

Хватаю новые пуанты, бегу в сторону спальни. Хочу быть сегодня особенной. Незабываемой. Хочу быть той, о которой думают, когда засыпают и просыпаются.

В спальне спешно раздеваю догола. Смотрю на себя в зеркале в полный рост. Вскидываю руки и распускаю волосы. Мои глаза горят. Все внутри меня трепещет. Сначала порываюсь облачиться в прозрачный пеньюар, но откидываю эту идею в сторону. Возвращаюсь в гостиную полностью обнаженной в новых пуантах.

Назар застывает возле дивана. Под его потемневшим взглядом я покрываюсь мурашками и порываюсь прикрыться руками. Сдерживаюсь. Приподнимаю вызывающе подбородок, встречаясь с ним глазами. Между нами расстояние, но притяжение, связывающее нас не первый день, усиливается. От волнения облизываю пересохшие губы, сам Назар медленно опускается на диван, берет с подлокотника пульт.

Свет гаснет. Включается подсветка. Начинает звучать музыка. Я испытываю некоторую скованность от того, что стою перед Назаром обнаженной. Робко делаю первые па, постепенно расслабляюсь под знакомые мелодии.

Я танцую. Парю. Кружусь. Летаю. Я признаюсь в любви. Безответной. Всепоглощающей. Отчаянной. Я растворяюсь в звуках музыки, отдаюсь полностью своим чувствам, ничего не скрывая. Встречаясь с Назаром глазами, улыбаюсь. От счастливой возможности сказать так ему, что люблю его до чертиков. Слова ведь обязывают сказать что-то в ответ, танец ничего взамен не просит.

В какой-то момент оказываюсь около дивана, застываю перед Назаром, тяжело дыша. Смотрим друг на друга. Его глаза горят необузданным пламенем страсти. От этого пламени я плавлюсь подобно воску. Когда он меня обнимает за талию, прижимаясь губами к моему животу, прикрываю глаза. Дотрагиваюсь до его волос, дрожа от того, как его руки ласково оглаживают мое тело, а губы касаются моей разгорячённой кожи.

Он тянет меня на себя. Опускаюсь на его колени, прижимая ладони к его груди. Я чувствую, как гулко бьется его сердце. Сквозь ресницы смотрю в карие глаза.

— Я не хочу тебя отпускать, но и удерживать возле себя не имею право, — тихо произносит Назар, дотрагиваясь до моих волос у лица, заправляет прядь за ухо.

Улыбаюсь уголками губ, подаюсь вперед, чтобы коснуться его губ. Назар вздыхает и отвечает на поцелуй. Целует так осторожно, так робко, словно ступает по хрупкому льду и боится провалиться. Я перехватываю инициативу, проявляю напор и показываю желание быть с ним сейчас. Что будет потом, подумаем потом.