28 глава Мира

Мира

Открываю глаза и жмурюсь от света. Все тело какое-то ватное. Совсем мне не принадлежит. Осторожно еще раз пытаюсь приоткрыть один глаз, потом второй. По капельнице, стоящей около койки, догадываюсь, что нахожусь в больнице. Сразу вспоминаю о Назаре, о том, как он неподвижно лежал на земле. Резко подрываюсь, морщусь от боли, которая простреливает все тело.

— Проснулась? — поворачиваю голову на голос. Обнаруживаю в кресле у окна Наиля. Он откладывает в сторону журнал, который видимо читал, пока я находилась без сознания, встает и подходит к койке.

— Что с Назаром? — голос дрожит.

— Он в операционной.

— Все настолько плохо? — чувствую, как сердце болезненно сжимается, а на глаза наворачиваются слезы. Мне страшно думать о том, что возможно вчера я последний раз видела его улыбку.

— Не знаю, — Наиль выглядит расстроенным, поддавленным. От того самоуверенного мужчины, которого я видела на свадьбе, и следа нет. Переживает за брата.

— Операция так долго длится?

— А ты думала пулю из головы так просто достать? — иронизирует мужчина, возвращаясь к креслу. Опирается рукой об спинку и смотрит на меня прищуренным взглядом. — Ты видела кто стрелял?

Вопрос удивляет. Качаю головой. Было темно, мое внимание полностью принадлежало Назару, было совершенно плевать кто рядом. А вот сам Назар скорей всего кого-то видел.

— Мне кажется, что тот, кто стрелял, хотел убить меня, а не Назара… — прикусываю губу. Я не имею понятия, в курсе Наиль о Разумовском или нет, стоит ли ему говорить о новом родственнике. Он сразу замечает мое смятение.

— Что не так? Мира! — в голосе появляется сталь. Узнаваемая нотка. Прям как Назар требует.

— Я не уверена, что мне стоит об этом говорить… — облизываю губы. — Просто человек, который приказал меня похитить…

— Разумовский? — завершает вместо меня предложение Наиль. Я удивленно на него смотрю, а он поджимает губы и отворачивается. Кажется, братья в курсе, что из себя представляет их родственник.

— Я так понимаю, он так со мной из-за Дарии?

— Скорей всего. Дария зла на Назара. Он ведь оставил ее в первую брачную ночь, — Наиль косится на меня.

Похоже для него не загадка, где брат пропадал в ту ночь. Я опускаю голову. Чувствую себя немного виноватой перед Дарией. С другой стороны, никто Назара не заставлял оставлять невесту, приезжать к любовнице. Он сам этого захотел.

— В любом случае, вам придется расстаться. На время или навсегда, посмотрим, нужно чтобы Дария и Антон Витальевич успокоились.

— Сейчас не это главное, главное Назар! — встаю с кровати, хватаюсь за изголовье, так как меня ведет в сторону. Оглядываюсь на Наиля. — Что в меня вкололи? Чувствую себя пьяной.

— Снотворное. Эрик немного переборщил с дозой.

— Извиняться он за это, конечно, не будет.

— Нет. Нам нужно было тебя вырубить.

— Мог бы пораньше приехать, тогда бы Назар сейчас не находился в операционной. Хотя… Вас сложно назвать близкими родственниками.

— Твоя семья лучше? Брат продает сестру за свои долги, я хоть по-своему, но защищаю братьев и сестру. А твой брат зассал за тебя заступиться, поэтому не тебе кидать упреки, — Наиль выглядит злым. И все равно при этом держит себя в руках. Голос не повышает, безобразные сцены на эмоциях не устраивает. Его выдержке можно только позавидовать. И слова, сказанные пренебрежительным тоном, задевают. Ведь они правда.

— Наиль Даянович! — в палату заходит мужчина в черном костюме. Его лицо кажется мне смутно знакомым. — Операция закончилась.

Я срываю с себя катер, прихрамывая, спешно покидаю палату, но тут же замираю и оборачиваюсь. Наиль находится позади меня в трех шагах. Он проходит мимо. Мне ничего не остается, как следовать за ним. Тревога, которую я пыталась заглушить разговорами, разрастается внутри снежным комом. Когда вижу врачей, выходящих из операционного блока, щеки становятся мокрыми.

— Наиль Даянович, — вперед выходит один врач. — Операция прошла успешно. Ваш брат жив.

Что я, что Наиль облегченно выдыхаем. Даже улыбается друг другу. Правда, Наиль тут же начинает хмуриться. Я непонимающе на него смотрю, потом на врача и замечаю замешательство на его лице.

— Каковы прогнозы?

— Сам факт, что он до сих пор жив, является фантастикой. Мы не смогли извлечь пулю из его головы, поэтому прогнозов никаких. При хорошем раскладе, он очнется, полностью восстановится. Не исключаем, что возможно у него будет частичная или полная потеря памяти. При плохом раскладе — кома или вегетативное состояние. Сейчас нам остается только наблюдать.

Я оседаю на пол, зажимаю ладонями рот. Не позволяю вырваться из горла истошному крику. Беззвучно плачу, смотря на побелевшее лицо Наиля. Сейчас как никогда вижу его сходство с Назаром. Не близнецы, но очень похожи.

Врачи обходят меня, Наиль не торопится поднимать с пола. Он сам как-то тяжело опускается на ближайший стул, смотрит пустым взглядом перед собой. Совершенно не обращает внимания на звук вибрирующего телефона. Ему перестают названивать, но теперь трель звонка раздается где-то рядом. Мы одновременно вздрагиваем и смотрим в сторону источника звука. Звонят мужчине, который пришел ко мне в палату. Он мало что говорит, но, завершив разговор, подходит к Наилю и что-то шепчет ему на ухо. Я в очередной раз поражаюсь выдержке старшего брата Назара. Растерев руками лицо, Наиль подходит ко мне и хватает за руки, заставляя подняться на ноги.

— Я сейчас попрошу врача пустить тебя в реанимацию.

— Зачем? — в голове происходит путаница. Я мотаю головой. — Его сейчас нельзя беспокоить.

— Другого шанса увидеть Назара не будет. Через час сюда приедет Дария с моими родителями.

Глохну от сказанных слов. Как это я больше не увижу Назара? И несмотря на то, что уже несколько дней пытаюсь привыкнуть к мысли, что мы действительно не увидимся, сейчас это все вызывает отторжение и непринятие.

— Что мне делать? — тихо спрашиваю, все еще не веря, что это мой последний шанс увидеть Назара, дотронуться до него. Слезы опять текут по щекам.

— Будь здесь, — Наиль усаживает на стул. — Эрик, присмотри за ней, — мужчина, который кажется мне знакомым, кивает. Услышав имя, без интереса бросаю в сторону взгляд. Эрик смотрит с вызовом, словно ждет обвинений, но мне совершенно нечего ему сказать. Он выполнял приказ.

Минуты тянутся невообразимо долго. Я вздрагиваю от шагов в коридоре, боясь, встретиться лицом к лицу с Дарией. Если это произойдет, она не позволит мне увидеть Назара. Растерянно разглядываю свои руки. Назар настаивал на подписание контракта, работать заграницей. Никогда о таком не мечтала, сейчас задумываюсь.

— Мира, пойдём, — вижу перед собой носки мужских туфель.

Поднимаю голову. Наиль протягивает мне халат, шапочку и держит маску. Мне ничего не остается, как все это надеть, нацепить бахилы. Неподалеку стоит медсестра в такой же экипировке, как и я. Именно она ведет меня в реанимацию, взглядом приказывает обработать руки антисептиком и поправляет на мне маску. Меня начинает не вовремя колотить. То ли от напряжения, которое царит вокруг, то ли от холода, который пробирается под одежду. Когда заходим в одноместную реанимацию, у меня подгибаются ноги. Я хватаюсь за стену и медленно подхожу к койке, едва дыша. Слёзы вновь нескончаемым поток текут из глаз.

Оказавшись возле Назара, дрожащей рукой дотрагиваюсь до его неподвижной руки. Она холодная. Множество проводков, трубок пугают. Я непроизвольно отшагиваю назад. Одной рукой опираюсь об стену, вторую руку прижимаю к груди, периодически тру ее.

Не верю. Не верю тому, что вижу. Мне хочется крепко зажмурится, потом открыть глаза и увидеть, что это не Назар лежит неподвижно на койке. Цвет кожи лица может соперничать с белой простыней под ним. Губы, те самые губы, которые я любила целовать, в трещинах, приоткрыты. Изо рта тянется уродская трубка. Это настолько пугающее зрелище, что я слабовольно отворачиваюсь. Пытаюсь выровнять дыхание и найти в себе смелость еще раз взглянуть на Назара.

Мне хватает мужества вновь подойти к койке, взять его ладонь и сжать. Всматриваюсь. Не хочется запоминать Назара таким: безжизненным, неподвижным, похожим на мертвеца. Блуждаю взглядом то по его лицу, то по груди, то разглядываю показатели на мониторе, совершенно не понимая, что они означают.

— Ваше время на исходе, — тихо напоминает мне медсестра.

Вздрагиваю от голоса и непонимающе перевожу взгляд с капельницы на нее. Медленно начинает доходить, что осталось две минуты, а может минута, когда я еще могу держать Назара за руку. Всхлипываю. В голове пустота. Я не знаю, что в таких случаях говорят, как нужно себя правильно вести. Нагибаюсь к Назару, целую его в лоб через маску, сильно стискиваю ладонь. Мне хочется сбежать отсюда, не слышать писк приборов, не видеть дорогого мне человека без сознания. Пристально смотрю на закрытые глаза, надеясь, что от моего взгляда Назар внезапно очнется. Чуда не происходит.

— Нам пора, — медсестра деликатно напоминает о времени. Мне хочется задать ей много вопросов, получить утешающие и обнадеживающие ответы, но я мочу. Еще раз на прощание смотрю на Назара, отворачиваюсь и спешно покидаю реанимацию.

Все последующие дни проходят для меня как в тумане. Я заставляю себя ездить в театр, выкладываться по максиму. Балет вновь меня спасает. Изводит меня до изнеможения, уматывает до такой степени, что порой хочется лечь на маленький диванчик в гримерной и никуда не ехать.

Принципиально избегаю заглядывать в интернет, не захожу в социальные сети. Боюсь. Я просто боюсь обнаружить, что Назар не сумел выжить после пулевого ранения, несмотря на заверения врачей, что он живой.

Когда наступает выходной, я позволяю себе оставаться в кровати, никуда не спешить. Смотрю на подушку, на которой когда-то спал Назар, протягиваю руку и оглаживаю. Я буду по нему безумно скучать. Он дал мне намного больше, чем кто-либо в моей жизни. Заставил раскрыться, влюбиться, поверить мечтам. Он наполнил меня собой до краев. Я сегодняшняя — это благодаря ему.

Прикрываю глаза, позволяю себе плакать. Оплакиваю нас, нашу любовь. Сейчас сложно представить, что в моей жизни может появится кто-то другой, сумеет затмить образ Назара и проникнуть в мое сердце, пустив там корни. Но я не исключаю шанса однажды вновь полюбить так же сильно и трепетно, как люблю сейчас.

Ближе к обеду неожиданно раздается звонок в дверь. Я, гадая кто бы это мог быть, вылезаю из кровати и неохотно иду встречать незваного гостя. Не удивляюсь, обнаружив за дверью Наиля. Внутри все сжимается от переживаний, пристально на него смотрю, пытаясь понять, что с Назаром.

— Он не очнулся, если тебе это было интересно, — проходит без приглашения, немного меня оттеснив. Я закрываю за ним дверь, иду следом. Наиль сразу направляется к обеденному столу, кладет на него папку и извлекает несколько листов. Сажусь на стул.

— Это твой контракт. Подпиши, — в мою сторону двигают лист и ручку. — С театром договорился, без претензий отпускают. В Лондоне тебя так же ждут. Приму не обещают, но если ты покажешь себя, все шансы занять ведущее место. По поводу денег не переживай. Паспорт сделан, как и виза. Уехать можешь хоть сегодня, — на столе появляются еще бумаги, паспорт и пластиковые карты. Меня поражает, что Назар до мелочей позаботился обо мне. Не оставил на произвол судьбы.

— Эта квартира остается твоей, она и куплена была для тебя. Можешь делать с ней все, что хочешь, — встречаемся с Наилем глазами. Он выглядит уставшим, но по-прежнему собранным и сдержанным, лишних эмоций себе не позволяет.

— Что будет с Разумовским? — беру ручку, подписываю контракт, документы на банковские карты.

Подпись выходит неровной, рука дрожит от волнения, которое я хочу скрыть от Наиля. Вряд ли его мнение обо мне изменится, если он узнает, как мне не очень хочется сейчас куда-то уезжать, оставлять Назара, пока он в больнице. Я думала, что буду украдкой его навещать, покуда он не придет в сознание. Потом бы и решила, что делать дальше. Сейчас, смотря на размытые буквы на договорах от застывших слез на глазах, хочется взвыть. Хочется истошно закричать, выплеснуть всю внутреннюю боль, которая во мне уже неделями зреет как нарыв. Назар все подготовил для моего отъезда, значит надо следовать его плану. Он настаивал, я уеду.

— В смысле? — Наиль устремляет на меня испытывающий взгляд. Я вздрагиваю и поднимаю голову, не отвожу глаза в сторону.

— В прямом. Ты позволишь ему остаться безнаказанным?

— Не беспокойся об этом, — уголки его губ ползут вверх, а в глазах появляется странный блеск. — Все получат наказание по заслугам.

— И Дария? — ревность вонзает в меня свои колючки. Мне не отвечают.

Наиль проверяет документы, собирает все в один файлик. Я чего-то жду от него: указание, наставление, пожелание. Он ничего не произносит, лишь поднимает на меня глаза и долго смотрит, не мигая. Хотелось бы знать, какие мысли крутятся в его голове. Но больше всего мне интересно, как он будет мстить своему новому родственнику, учитывая, что тот не простой смертный, которого можно избить в темном переулке.

— Через три дня тебя ждут в Лондоне, поэтому времени на сборы совсем мало. Используй этот шанс по максимум, Мира, не каждой балерине выпадает возможность уехать заграницу. Опережая твои просьбы, я буду тебе писать по поводу состояния Назара. Если он очнется… — по лицу пробегает тень. — Если он очнется, не ищи с ним встреч. Так будет лучше и для тебя, и для него.

— Наиль… — я резко встаю со стула. Головой понимаю правильность этой просьбы, а сердцем не принимаю ее. — Спасибо…

Наиль подходит ко мне вплотную. Его энергетика угнетает. Еще в больнице заметила, как неуютно рядом с ним, точнее не по себе. Он ростом как Назар, поэтому мне приходится откинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. Они темнее, чем у брата, и взгляд пронизывает до самых костей. Внешнее спокойствие это всего лишь маска, внутри бушуют самые настоящие чувства. Его контроль над собой поражает. Не человек, а робот какой-то. Ничего не говорит, одаривает сдержанной улыбкой и уходит.

Я вздрагиваю, когда закрывается дверь и опускаюсь на стул. Несколько секунд смотрю перед собой. Шмыгаю носом, спешно вытираю ладонью мокрые щеки. За последние дни я так много плачу, что запросто пополню Мертвое море.

Беру мобильный телефон в руки. Смотрю на черный экран, все еще не решаясь его включить. Я понимаю, мне нужно преодолеть себя, не медлить и купить билет. Чем дольше буду оттягивать момент отъезда, тем сложнее мне действительно будет улететь.

В поисковике ищу авиакомпанию, которая совершает полет в сторону Великобритании. Полчаса волнений, страха ошибиться, неправильно написать свою фамилию и имя. Вроде все получается. На почту приходит сообщение о том, что билет приобретён, и вылет у меня состоится через два дня.

Кусаю губу, все еще не веря, что действительно собралась в другую страну и начинать жить с чистого листа. Без Назара. Без его улыбки. Без его рук. Без его губ. Он самая лучшая и яркая глава в моей жизни.

Всхлипнув, нахожу его контакт в телефонной книге. Открываю окошечко для сообщений. Быстро печатаю, не раздумывая, отправляю смс и после этого вношу номер телефона в черный список. Откладываю мобильник в сторону, обнимаю себя за колени, положив на них подбородок. В голове проносятся воспоминания о днях с Назаром, начиная от первой встречи, заканчивая последним вечером, когда мы улыбались друг другу. Я буду учиться жить без него, всегда помня о нем.

* * *