27 глава Мира

— Мира —

Дергаю руками за спиной, которые связаны тонкой бечевкой. Подмышки давно мокрые от страха и волнения. Миша, мой ненаглядный братец, и его лысый друган Паха, сидят на диване и смотрят телевизор. Они выглядят совершенно спокойными. Поразительно, как можно сохранять невозмутимость, нарушая закон. Как только я окажусь на свободе, а я окажусь, не сомневаюсь в этом, напишу на них заявление в полицию. Проще было бы Назару пожаловаться, но нужно привыкать решать проблемы без его помощи.

Мне до сих пор непонятны их мотивы. Миша появился перед подъездом нашего дома как черт из табакерки, схватил меня и поволок к машине, в которой нас поджидал Паха. Потом как в дешёвых боевиках: накинули на голову мешок и куда-то увезли. Оказалось, загород. Связали, оттащили в дом и стали чего-то или кого-то ждать.

— Ребят! — на мой зов поворачиваются оба. — Воды. Пить хочется до невозможности.

Миша пытается встать, но его удерживает за руку Паха и отрицательно мотает головой. Похоже, меня планируют уморить. Поджимаю губы, поймав сожалеющий взгляд брата. Тряпка! Всю жизнь прогибался под кого-то, не имея собственного мнения. А Паха красавец! В первую нашу встречу был наглым чмырем, сейчас стал еще хуже. Безжалостным каким-то. Вон, даже стакан воды жадничает дать.

— Ну, правда, пить хочу!

Во рту действительно сухо как в Сахаре. Паха поворачивает в мою сторону голову, прищуривается. Отвратительный тип. Поразительно, что не начал меня домогаться, как только оказались в доме, за городом. Ведь когда-то он хотел, чтобы я ему родила наследника. Ни его, ни брата совершенно не боюсь, но меня смущает их молчание. По-прежнему теряюсь в догадках, какого черта они меня похитили. Если так подумать, то от меня толку, как от козла молока. Я не дочь президента, и тем более, не принцесса какой-то там страны. Денег никто не даст. На меня перестают обращать внимания, а я продолжаю дергать руками, надеясь, что узел ослабнет.

— Долго нам еще сидеть тут? — не выдерживает Миша. — Нервы сдают.

Он встает, подходит к столу, на котором стоят бутылки с водой. Берет одну и направляется ко мне. Паха ничего не говорит, лишь провожает его тяжелым взглядом. Я с благодарностью смотрю на брата. Руки он мне, конечно, не развязывает, но, открыв бутылку, подносит ее к моим пересохшим губам. Жадно пью, чуть не захлебываюсь. Часть воды течет у меня по подбородку, футболка становится мокрой. Я случайно ловлю пожирающий взгляд Пахи. Становится не по себе. Он смотрит так, будто готов прям на полу содрать с меня одежду и сделать то, что хотел сделать в день знакомства.

Паха встает с дивана и, не сказав и слова, идет в сторону выхода. Я вопросительно смотрю на Мишу. Как только захлопывается входная верь, спрашиваю брата:

— Что происходит? Какого черта вы меня похищаете и удерживаете? Ты опять меня ему пообещал?

— Я сам ничего толком не знаю, Мира. Паха позвонил и сказал, что есть одно дело, за которое мне много заплатят. Я и не представлял, что речь пойдёт о твоем похищении!

— Ты болван! Кретин! Развяжи мне руки!

— Не могу! — Миша жалобно на меня смотрит, а мне совершенно его не жаль. — Мне нужны деньги.

— Тебе все время нужны деньги! Ты недавно у меня взял баснословную сумму! — я злюсь. Злюсь на брата, на обстоятельства, на жизнь вообще, что загоняет меня в рамки. Столько событий за последнее время, что, не ровен час, поеду крышей.

— Мир! — Миша хватает меня за плечи, встряхивает. — Я не знаю, что происходит, но сдается мне, Паху наняли для твоего похищения. Кто-то пообещал ему хорошие деньги. Кажется, все из-за твоей связи с Каримовым.

— Бред, — криво улыбаюсь.

С трудом представляю, что кому-то пришла в голову идиотская мысль досадить Назару через меня. Не слишком я важна для него. Он с легкостью расстался со мной. Не звонит, не пишет. Значит не скучает, не страдает так, как я по нему тоскую, сохну. Вот-вот от меня останется одна тень.

— Бред или нет, не мне решать, просто… — Миша обрывает себя на полуслове. Мы слышим шаги. Идут несколько человек. Я заглядываю ему за плечо и теряю дар речи. Такого поворота точно не ожидала.

Паха застывает возле дивана, а ко мне с Мишей не спеша направляется представительный мужчина. В деловом костюме в этом домике он смотрится чужеродно. Взяв стул, подходит к нам, ставит его и садится. Брат вскакивает на ноги и отходит. Я во все глаза смотрю на пришедшего человека, гадая, в какую же попала передрягу, если по мою душу пришел один из самых влиятельных людей страны.

— Знаешь меня? — его бархатный голос пленяет с первой же секунды.

Несмотря на седину, на морщинки в уголках глаз, он довольно привлекательный мужчина. В нем чувствуется порода. Теперь понятно в кого Дария такая красивая и приятная: в своего отца. Именно Антон Витальевич, сейчас сидит напротив меня и смотрит с насмешливой улыбкой.

— Официально или неофициально?

— А ты дерзкая, — Разумовский очаровательно улыбается. — Мне нравятся такие девушки. Я начинаю понимать своего зятя, — его взгляд становится странным. То ли угрожающим, то ли игривым. Передергиваю плечами, ежась от пристального внимания.

— Что вам нужно от меня? — задаю волнующий вопрос.

— Чтобы ты исчезла. Желательно навсегда, — мужчина наклоняется ко мне, гипнотизирует своими потемневшими глазами. Я подобна Маугли перед Каа. Покрываюсь мурашками. Человек ничего особенно не делает, но я его боюсь до дрожи. Он меня пугает.

Паху подзывает движением руки, и этот лысый послушно подходит, застывает в двух шагах. Разумовский все это время не спускает с меня холодного взгляда. Ужасный человек.

— Убей ее.

Что? Я в шоке вскидываю глаза на мужчин, не веря в услышанное. Как это убить? Ищу брата, но тот щемится как трусливый кот к стене, в мою сторону не смотрит. На него рассчитывать нет смысла. Он будет спасать свою шкуру, а не родную сестру. Что я могу сделать в этой ситуации? По сути ничего. Нужно как-то уговорить Паху меня отпустить. Как? Хороший вопрос, учитывая, что он на меня точит зуб.

— Разберись с ней до рассвета.

Антон Витальевич встает, уходит. Вместе с ним уходят мужчины, стоящие в дверях, как тени. Я, Паха и Миша провожаем их глазами, не нарушая молчания. Как только закрывается дверь, сразу как-то становится тяжко на душе.

— Ты правда меня убьешь? — тихо спрашиваю, разглядывая Паху. Он смотрит на меня сверху, усмехается. Совсем не вызывает симпатии, а только отвращение и омерзение.

— Для начала, хотел бы тебя использовать по своему усмотрению, а потом выполнить то, за что мне заплатили немалые деньги, — неожиданно мужчина приседает на корточки и хватает меня за волосы. — Каримов будет рвать и метать, когда обнаружит бездыханное тело своей игрушки.

Меня прошибает холодный пот. Хочется закатить истерику, биться головой об пол и умолять пощадить. Но я понимаю, пощады просить не у кого. Значит нужно достойно себя вести, не поддаваться эмоциям. Это невероятно сложно. Голос дрожит, я тихо произношу:

— Мы с ним расстались.

— Сказки можешь не рассказывать.

Паха удерживает меня за волосы, свободной рукой дотрагивается до щеки. Меня тошнит от одного его дыхания на своем лице. Не могу… Не могу смотреть в его глаза и не испытывать приступ дурноты. Не смогу пережить надругательство над собой. Пусть сразу убивает. Когда ладонь Пахи внезапно оказывается у меня под футболкой, я дергаюсь и стискиваю зубы, зажмурив глаза. Не буду кричать. Не буду умолять. Как же это омерзительно, ощущать чужие прикосновения к своему телу.

— Будешь со мной ласковой, обещаю сильно не мучить.

Паха наваливается на меня, опрокидывая на пол. Я задыхаюсь под его весом, выгибаюсь и скулю, хотя очень хочется кричать о помощи. Мое сопротивление его не останавливает. Он лапает меня, пытается целовать в губы, но так как я кручу головой, его мокрый рот скользит то по щеке, то по подбородку. Слезы катятся из глаз, попадают в уши. Почти теряя сознание от стресса, от переживаний, слышу, как кто-то врывается в дом. Чувствую, что с меня внезапно исчезает тяжесть, слышу глухие удары, стоны. Потом кто-то берет мою голову, слегка хлопает по щекам.

— Мира! — от этого голоса мне хочется сильнее зажмуриться. Все происходит как во сне. — Мира, очнись!

С усилием воли разлепляю глаза. Назар не кажется призраком, вполне реально нависает надо мной и обеспокоенно смотрит на меня. Увидев, что я прихожу в себя, облегченно вздыхает и прижимает к груди. Одной рукой обнимает, второй пытается развязать веревки на запястьях.

Кошусь на лежащего Паху, один из мужчин в черном прижимает его коленом к полу. Убили? Слишком много крови под ним. Когда этот мерзавец внезапно открывает глаза и устремляет на меня пустой взгляд, вздрагиваю. Ничего хорошего мне не обещают.

— Все хорошо, — успокаивает меня Назар, прижимает мою голову к своему плечу. Гладит по волосам, совершенно никуда не спешит, будто весь мир должен его ждать.

— Где Миша? — несмотря на продажную его натуру, как-никак он мой брат.

— Тут он, — Назар помогает мне встать, поддерживает за локоть.

От его заботы и нежности в каждом прикосновении, хочется разрыдаться. Неправильно все это, но так сложно отказаться от любимого человека, даже если угрожают тебе смертью. Поэтому я молчу про Разумовского, Паха тоже не скажет. Мне кажется, он ни в чем не признается, никого не выдаст.

— Что вы с ними сделаете? — замираю в паре шагов от лежащего главного злодея сегодняшнего дня. Опираюсь на Назара и нахожу глазами брата, которого держат двое бойцов. На их фоне Миша как цыпленок.

— Разберемся. Тебе в больницу не нужно? — карие глаза разглядывают отметины на моих запястьях, которые оставили веревки. Сразу взгляд мрачнеет и тяжелеет. Зыркает в сторону Пахи, делает шаг, но я удерживаю его.

— Все в порядке, — спешу успокоить Назара, ласково дотрагиваюсь до его руки. — Отвези меня просто домой.

— Хорошо, — обнимает за плечи, уводит из дома. Я больше не спрашиваю о судьбе Мише и Пахи, не мое дело. Надеюсь, их заслуженно накажут и преподнесут урок, который запомнят на всю жизнь.

Спускаемся по ступенькам. Назар меня придерживает, так как я, ничего толком не вижу в темноте, да и ноги какие-то ватные. Подумываю попросить его взять меня на руки. Когда мы подходим к машине, ее заводят. Свет фар ослепляет. Мне открывают заднюю дверь с пассажирской стороны, я мешкаю и поднимаю на Назара глаза. Он улыбается, чувствует мои сомнения и мои молчаливые вопросы по поводу нас.

— Я решу все вопросы, и мы будем вместе.

— Правда? — недоверчиво спрашиваю, вижу утвердительный кивок.

Надежда вспыхивает во мне, подобно полярной звезде на небе, в темноте. Я не верю и верю одновременно. Тянусь к Назару, наплевав, что вокруг нас посторонние люди. Он подается ко мне. Горячее дыхание, с запахом ментола, опаляет мои губы. Прикрываю глаза, ожидая долгожданный поцелуй, о котором грезила не раз.

Вдруг, что-то меняется вокруг нас. Меняется сам воздух. Я не успеваю понять, что происходит, как Назар разворачивает нас. Где-то возле уха слышу звук подобный хлопку. Вскрикиваю, когда понимаю, что мы заваливаемся на землю. Рядом раздаются выстрелы, кто-то кричит, кто-то матом ругается. Я оказываюсь в эпицентре хаоса, придавленная весом Назара. Он не шевелится. Правая рука, оказывается придавленная им, поднимаю левую, дотрагиваюсь до темных волос. На кончиках пальцев остается ощущение влаги. Зачем-то засовываю один палец в рот, чувствую на языке вкус крови. Паника накрывает одним моментом.

— Назар! — шепчу, касаясь небритой щеки. Ноль реакции. — Назар, очнись! — умоляю, осторожно выползая из-под него.

Встаю на четвереньки, пытаюсь перевернуть его на спину. Он не шевелится, не подает никаких признаков жизни. Отчаянно зову его по имени, трогая то за руку, то за лицо, то за плечо. Не замечаю, как к нам подбегают люди. Кто-то пытается меня поднять с земли, оттащить от тела Назара, но я сопротивляюсь. Вырываюсь, падаю на колени, тянусь к Назару. Я ору в голос. Страх, который парализовал голосовые связки с Пахой, заставляет меня кричать. Цепляюсь за Назара, как утопающий цепляется за соломинку. Мне кажется, что стоит отпустить его руку, как я потеряю его навсегда.

Двое здоровенных мужчин хватают меня, отволакивают в сторону. Не утешают, не говорят банальностей. К нам подходит еще один мужчина. Я совершенно на него не обращаю внимания, пытаюсь высмотреть в темноте, что происходит с Назаром. Чувствую укол в ногу. Недоуменно оглядываюсь. Почти сразу же теряю устойчивость. Ноги подкашиваются, но меня подхватывают и не дают упасть. Накатывает невообразимая сонливость. Пытаюсь моргать, но проигрываю борьбу со сном. В какой-то момент просто вырубаюсь.

* * *

Кажется попахивает скорым финалом)))