5 глава Назар

— Назар —

Стою на улице, пытаюсь привести в норму не только сбитое дыхание, но и запутанные мысли. Переклинило. Иль заклинило. Еще не понимаю, что меня так цепляет в Мире. Но она меня не отпускает. Сама не ведает, что держит меня клещами.

Я давно вышел из того возраста, когда велся на невинные глазки и острый язычок. Сейчас понимаю, что хочу видеть рядом с собой самодостаточную, взрослую женщину, которая не будет иметь мозг. И главное, быть вместе, но при этом у каждого своя насыщенная жизнь. Без кольца. Без штампа. Без детей.

И все же меня тянет к этой девчонке. Так тянет, аж зубы сводит. Не знаю, что делать. Вариантов не слишком много: воспользоваться своим выигрышем, попользоваться Мирой пару ночей и выставить за порог. От самой идеи становится тошно.

Еще как вариант сделать Мире предложение. Не руки и сердца, а стать официальной моей любовницей со всеми сопутствующими благами. Квартира в центре города и приличная сумма на карту — беспроигрышный вариант покорения юной девушки. Только вот и от этой идеи мне чего-то не по себе.

Правильнее всего будет отпустить девушку. С братцем побеседовать, чтобы больше не смел из сестры делать разменную монету. А самому заняться делами не только семьи, но личными, дабы не было времени вспоминать мягкость девчачьих губ.

Смотрю на наручные часы. В город вернемся ближе к вечеру. Мне есть чем заняться, а вот что будет делать Мира, меня не касается. Возвращаюсь в дом, слышу шум из кухни. Замираю в дверном проеме, наблюдаю за Мирой. Она, напевая себе под нос какую-то англоязычную песню, пританцовывает и моет посуду. Зачем? Ведь есть посудомоечная машина.

Неожиданно Мира взмахивает ногой, чуть не достает ей до головы, держит ее вытянутой и продолжает намыливать тарелки. Не теряет равновесие, не падает. Я изумлен. Поражен. Никогда не видел у девушек такой растяжки. За минуту у меня в голове проносятся неприличные картинки, заставляющие чувствовать напряжение ниже живота.

— Этому у вас в училище учат? — подаю голос.

Мира спешно опускает ногу и оглядывается, из пенных рук выскальзывает тарелка и падает на пол.

— Ой!

Девушка испуганно на меня смотрит, прижимая мыльные пальцы к губам. Я на секунду на них задерживаю взгляд, тут же отвожу. В одному из шкафов достаю беспроводной вертикальный пылесос. Подхожу к Мире, приседаю, собираю осколки, разглядывая голые ступни девушки.

Не знаю, какие у балерин должны быть ноги, у Миры они маленькие с аккуратным педикюром. Настоящая Золушка. Потеряет туфельку, сразу будет ясно кто хозяйка.

— У всех балерин такие маленькие ножки? — интересуюсь, выбрасывая осколки в мусорное ведро. Пока Мира думает, что ответить, я собираю мелкие осколки пылесосом.

— Я тебе нравлюсь? — слышу вопрос в спину. Оборачиваюсь, смотрю на напряженную Миру. Усмехаюсь. Глупый вопрос. Если бы она пару минут назад прижалась ко мне, наглядно получила бы ответ.

— Нравишься, но — выразительно выдерживаю паузу, тем самым усиливая напряжение на кухне. — Я не сплю с малолетками.

— Мне есть восемнадцать!

— Я помню, но это ничего не меняет, — спокойно и с расстановкой проговариваю свою позицию, подавляя внутри бунт против сказанного.

Чуть позже Мира, переварив отказ, поблагодарит меня, а сейчас готова убить одним взглядом. Чуть позже, когда буря внутри уляжется, я похвалю себя за выдержку, что не поддался за эмоции. Сейчас мне хочется схватить то, что предлагают и насладиться по полной программе. Уверен, не разочаруюсь. Только вот юные девушки имеют такое свойство, как влюбляться после первой близости. Мне этот геморрой ни к чему.

— Вечером я отвезу тебя домой, мы разойдемся в разные стороны, — я направляюсь в сторону кабинета, чувствуя, как меня взгляд янтарных глаз припекает не на шутку.

— Мне некуда возвращаться! — громко заявляет Мира. Торможу и поворачиваюсь. Склоняю голову, скрестив руки на груди.

— Твои проблемы уже решены. Тебе нечего бояться, Мира.

— Ты не знаешь, кто такой Паха! Он убьет меня! Хотя нет, он сначала меня изнасилует, заставит родить ребенка, а потом убьет!

— Не драматизируй, Мира. Он ничего из перечисленного тобой не сделает.

— Он бандит!

Мира в попытке убедить меня в том, что нуждается в моей защите выглядит потрясно. Глаза сверкают, губы дрожат, кулаки сжаты, и вся сама она как комочек нервного напряжения. Тронешь, током шандарахнет не на шутку.

— А я по-твоему кто?

Мира растерянно на меня смотрит. Я усмехаюсь. Если бы она только знала, кто я такой, на пушечный выстрел не подошла, и Паха показался ей милым человеком.

— Хороший человек. Ты мне помог, — ее слова звучат неубедительно. Она опускает глаза, видимо сама понимает, что произносит шаблоны.

— Не идеализируй меня, Мира. Ты не принцесса и не принц, в реальности сказке не место, если ты, конечно, еще веришь в сказки. Иди отдыхай в свое комнату, посмотри телевизор.

— Назар, — Мира сокращает расстояние, но не осмеливается приблизиться ко мне очень близко. — Ты мне нравишься.

Честность ее подкупает, как и искренняя симпатия в глазах.

В восемнадцать лет проще простого влюбиться, на фантазировать себе хэппи энд. Именно поэтому я не люблю связываться с бывшими школьницами, которые недавно выпорхнули из-под родительской опеки. Жалко разбивать их мечты. Я постоянно вижу, как симпатичные девушки с легкостью поддаются чувствам, веря в счастливую звезду. Я так же вижу, как потом они опускаются на самое дно, не в силах справиться с разочарованием.

— Мира, я с удовольствием буду ждать пригласительный билет на твой концерт, хоть ни черта не понимаю ничего в балете. Но на этом все, — теперь действительно ухожу из кухни, хоть и чувствую, как Мира отчаянно хочет меня переубедить. Я бы позволил себя переубедить, не будь у меня совести. К сожалению, иногда она не вовремя дает о себе знать.

Работа позволяет мне забыть о гостье. Я созваниваюсь с братом, мы с ним обсуждаем дела, в конце разговора переходим на тему семьи. Наиль вскользь упоминает о том, что отец планирует ужин.

Семейные ужины у нас по особым случаям. Юбилеев ни у кого нет, рождением наследников никто не радует, похорон не наблюдается. Причина, почему отец вдруг решил нас собрать, должна быть очень веской. Брат ее не называет, но я уверен, что он в курсе.

Допытывать Наиля бесполезно, он и под пытками ничего не выдаст. Крепкий орешек, которого хочется иногда раскрошить и достать ядро, спрятанное под скорлупой.

Наиль живет по расписанному сценарию. Его будущее давно определил отец. У него нет права выбора. Нет возможности делать то, что хочется и быть с теми, с кем хочется. Иногда мне становится его жаль, но вспоминаю, какую роль он сыграл в моей жизни, жалость испаряется. Будь он врагом, а не кровным братом, я бы его убил без сожаления.

Логично, что мысли с брата скачут на мысли о Карине. Девушка, которая подарила мне незабываемые впечатления. Мы с ней быстро сошлись и так же быстро разошлись, но этот короткий период, когда были вместе, наверное, самый яркий в моей жизни.

Почему я отталкиваю Миру? Потому что одна восемнадцатилетняя была в меня влюблена, ничего хорошего из этого не вышло. Более того, она забеременела и скрыла от меня ребенка. Наивная дуреха! От меня сложно что-то скрыть.

Сейчас в другом городе рядом с другим мужчиной растет моя дочь. Дочь, которая никогда не узнает, кто у нее настоящий папа, потому что я не позволю себе подвергать ее опасности. Именно поэтому я не отсвечиваюсь в их жизни, но руку на пульсе держу.

Звонит Эрик. Помощник просто так без дела не будет беспокоить.

— Да.

— Тут такое дело, — Эрик мнется, на него это совсем не похоже.

— Говори.

— Это касается Карины.

Я удивленно приподнимаю брови. Как интересно. Только думал о ней и вот помощник заводит о ней речь. Страх сковывает меня изнутри. Неужели Наиль решил все же навредить Карине и Тамаре? Зачем? Я ведь ему обещал, что шагу не сделаю в их сторону. Тут же накрывает волна злости. Как же бесят, когда вмешиваются в личные дела.

— Что с ней? — тихо спрашиваю, подавляя в голосе дрожь. Нервы взвинчены до предела. Виски ломит от напряжения. Если кто дотронется до меня, шарахнет не на шутку, как током в открытом щитке.

— Глеб поднимает на нее руку.

Я прикрываю глаза. Этому Глебу руки надо переломать, чтобы не смел бить слабее себя. Муж Карины мне никогда не нравился, но это ее выбор. Я не полезу в их отношения, но если этот придурок дотронется до дочери, пусть пишет завещание.

— Что с Тамарой?

— С ней все хорошо, — Эрик опять мнется.

Он не просто знает историю отношений Карины со мной, он лично видел, как развивалась история. И пока я слушаю дыхание помощника, замечаю в дверном проеме Миру. Она переступает с ноги на ноги и не решается зайти.

— Пусть продолжают наблюдение, — завершаю разговор, откладываю телефон в сторону. Мира не вовремя явилась. Чтобы успокоиться, беру пачку сигарет, выбиваю одну и прикуриваю. Киваю ей, разрешая зайти.

— Извини, что потревожила, но у меня возникла проблема.

— Какая? — спрашиваю, выдыхая дым в потолок.

— У меня нет одежды.

— Помнится на тебе было платье, — задумчиво скольжу взглядом по фигуре Миры. Хороша, но не стоит путаться с молодыми, пылкими девицами, у которых гормоны бушуют.

— Оно не в товарном виде. Раз нет для меня одежды, я остаюсь здесь? — задорные искры в глазах этой девчонки меня забавляют.

— Ну уж нет, — встаю, обхожу стол и застываю напротив Миры. Она тут же вскидываем на меня глаза. А я как дурак тону в них, забыв про спасательный жилет. Моргаю.

— Уверен, в шкафу Алины мы что-то для тебя найдем.

— Алины? — эхом переспрашивает прищуриваясь. Ревнует что ли? Я усмехаюсь, пояснять, кем мне приходится Алина не планирую.

Обхватываю Миру за плечи, разворачиваю ее и потом прижимаю к себе. Судя по тому, что не сопротивляется и не вырывается, ей нравятся мои действия. Мне тоже приятно ощущать рядом с собой податливое тело.

Поднимаемся на второй этаж, проходим мимо моей спальни, дверь которой распахнута, а Мира с любопытством пытается заглянуть. Заходим в комнату.

— Вау, — восторгается девушка, разглядывая обстановку.

Все тут для современной молодой девушки. Алина, правда, дизайнерский ремонт оценила, но «вау» я не услышал. Она воспитана другими ценностями. Выросшая среди гор, вдали от города, для нее важно было, что несет внутри себя человек, а не то в каком доме он живет и в какой одежде ходит. Несмотря на то, что сестра на первый взгляд кажется беззащитным одуванчиком, она четко знает свои цели. Замуж в восемнадцать не планирует, как бы отец не настаивал. Уважает его, но четко дает понять, что он ей отец только по документам. Впрочем, Алан, брат, тоже держится от отца на расстоянии. И правильно делает. Они могут жить по своему выбору, не то что мы с Наилем.

— Красивые вещи, — слышу глухой голос Миры. Вижу ее около гардеробной.

— Выбери себе что-нибудь.

— Но тут больше половины вещей с бирками, — смотрит на меня через плечо.

— Алина не фанат шмоток.

— Это сестра? — прослеживаю направления взгляда янтарных глаз, киваю. Мира смотрит на фотографию, стоящую на столе. На ней запечатлены отец и все его дети: законнорожденные и незаконнорожденные.

— Бери какие-нибудь джинсы и футболка, поедим и поедем в город.

— Что ж ты так торопишься в город, — бурчит Мира, перебирая джинсы.

— Родные разве переживать не будут?

— Братец меня отдал с потрохами. Мама давно меня в глаза не видела, так как пашет без выходных. Отцу все равно где я и что со мной. Нет, никто не будет переживать. Переживает точно Паха, ведь он, наверное, жаждет свернуть мне шею.

— Паха к тебе не подойдет, — прислоняюсь к стене, скрещивая руки на груди.

— Почему? Брат ему должен, а я была ему отдана в качестве долгов. На дворе двадцать первый век, а люди до сих пор расплачиваются людьми.

— Я тебя выиграл в карты.

Мира резко оборачивается. На ее красивом лице весь калейдоскоп эмоций. Даже трудно выделить хоть одну, там и шок, и изумление, и неверие, и смятение и даже ярость. И я ловлю себя на том, что любуюсь ей. Так же понимаю, что ни хрена не воспользуюсь своим выигрышем. Действует на те струны души, которые должны молчать. Отношения по душевной близости чреваты для спокойствия, лучше голый расчет и четкое понимание своей роли.

— И сколько же я стою?

— Если исходить из цены на красивых девушек, продающих в рабство, то будет где-то четыре миллиона, — на полном серьезе сообщаю цену выигрыша. Мира округляет глаза, открывает и тут же закрывает рот, едва справляясь с эмоциями.

— Четыре миллиона? — зачем-то уточняет. Планирует себя продать? Я сохраняю серьезный тон, произношу тихо:

— Долларов.

Пауза. Судя по напряжению в глазах, Мира пытается посчитать сколько ее душа и тело стоят в рублях. Молчит. Правда, это молчание длится недолго. Девушка хмурится и поджимает губы, недовольно замечает:

— Я думала, что стою дороже. А то что девственница и без пяти минут балерина в театре, цена не меняется?

Теперь наступает моя очередь прищурится и молчать. Пытаюсь понять, шутит или всерьез говорит. Мне совершенно не нравится направление ее мыслей. При таком раскладе стоит воспользоваться своей привилегией и стать первым. Черт!

— Не мели чепухи и одевайся, — сердито ворчу, как старый пень, отворачиваясь от Миры.

Меня дерет изнутри. Причину не хочу понимать и принимать. Просто эта девчонка, которую я выиграл и потом подобрал на свою голову, выбивает меня из зоны комфорта. Мне это вообще не нужно. Меня все устраивает в моей жизни, даже то, что деспот-отец порывается контролировать каждый мой шаг.

— Я готова! — слышу за спиной голос Миры.

Оборачиваюсь, стискиваю зубы. Джинсы с короткими штанинами, белая рубашка, завязанная на узел спереди, под ней белый топ без бюстгальтера. Соски прекрасно видно моим глазами. Сглатываю и заставляю себя оторваться от разглядывания грудей девушки и посмотреть ей в глаза.

Они манят меня. Когда Мира облизывает губы, шумно втягиваю в себя воздух. Внутри все распирает от желания. Хочу ею обладать. До скрежета в зубах. До скрипа кровати. Невинность и порок — убийственное сочетание даже для того прожжённого мудака, как я.

— Думаю, перекусим в городе, поэтому выезжаем прямо сейчас, — голос сиплый, глухой.

Мира прикусывает губу. Я выхожу из комнаты от греха подальше. Мне стоит набраться терпения часа на три. Довезу до дома в целостности и сохранности, пальцем не трону. Пусть влюбляется и по любви отдается в первый раз. Будет не так больно и обидно, даже если отношения не навсегда.