27

Я стояла неподвижно посреди безлюдного коридора и не могла отвести взгляда от пронзительных глаз Грея Хорна.

Жар возвращался, разгораясь под кожей. Пульс отбивал барабанную дробь.

Я пыталась сохранять спокойствие, но сделать это оказалось практически невозможно, когда он находился так близко.

– Тебя это не касается, – наконец ответила я, сделав шаг назад, и он разозлился еще сильнее. В одно мгновение он схватил меня за руку и грубо притянул к себе, и наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

– О, еще как касается, Голд... – яростно прошептал он, обдавая горячим дыханием мои губы. – Ты едва не выдала меня!

Его прохладные пальцы крепко сжимали мое запястье, не позволяя отстраниться, а в глазах начинала сгущаться тьма. Но я не собиралась молчать.

– Не надо было распускать свои... щупальца во время лекции, – произнесла я, пытаясь вырвать руку. – Отпусти меня!

Грей нахмурился, а затем резко развернулся и потащил меня по коридору, пока я беспомощно перебирала ногами, следуя за ним, как послушная овечка. Дойдя до ближайшей двери, он затянул меня в женскую уборную и с грохотом закрыл за собою дверь.

– Совсем обалдел?! – возмутилась я, и в следующее мгновение он припечатал меня к раковине, нависнув сверху.

– Ты подлая, мерзкая стерва... – прорычал он, и в этот же момент прозрачная тьма вырвалась наружу, стелясь под нашими ногами, словно дым. – Я не знаю, какую игру ты затеяла, но тебе это с рук не сойдет!

Он произносил эти слова, а его ладони все крепче сжимали мои запястья, которыми я упиралась в край раковины.

Хорн смотрел на меня с такой лютой яростью, ненавистью и презрением, что внутри вновь всколыхнулась обида, и на глаза навернулись слезы.

– А ты всего лишь ничтожный полукровка, – не осталась я в долгу, и его губы плотно сжались в тонкую линию. – Если ты думаешь, что твоя новая магия как-то изменит ситуацию, то ты ошибаешься. Я не боюсь тебя!

Я старалась вести себя, как Фрида, изображая грубую и бесчувственную стерву, несмотря на то, что сердце сжималось от боли, и едва не поплатилась за это...

– Сука! – свирепо прорычал он и внезапно ударил кулаком в зеркало позади меня, в результате чего оно треснуло.

Я застыла, не смея пошевелиться, пока он учащенно дышал в сантиметре от моих губ, а пряди его волос касались моего лица.

– Ненавижу тебя... – хрипло прошептал он. – Но твое тело, твой жар... Мне это нужно!

И прежде, чем я успела что-то сказать, его губы впились в мои жестоким, карающим поцелуем. По коже словно пробежали искры, и я издала судорожный стон, одновременно ощущая шелковистые прикосновения тьмы, что заскользили по моей коже, поднимаясь все выше.

Меня охватило безумие...

Я сгорала в огне, дышала жаром и уже не различала, где меня касаются его руки, а где ленты тьмы, дарующие спасительную прохладу. Но совершенно точно осознавала одно: мне было нужно, чтобы он меня касался, точнее – жизненно необходимо!

И он будто понял это...

Его руки скользнули вверх, коснувшись моей талии, а затем добрались до груди и одним резким движением распахнули на мне блузку. Пуговицы с громким щелчком разлетелись по раковине и кафельному полу. Исступленно дыша, я ощущала, как его взгляд жадно исследует мою грудь, обрамленную тонким кружевным бюстгальтером.

– Грей... – произнесла я, пытаясь его остановить, но это прозвучало как призыв.

Он подхватил меня под бедра, усадил на край широкой раковины и припал губами к моей шее, вынуждая обхватить его талию ногами.

То, что происходило между нами сейчас, определенно было ненормальным...

Но таким необходимым, неистовым и жгучим, что сопротивляться этому было невозможно.

Тьма окутывала нас со всех сторон, поглощая целиком. Я задыхалась от прикосновений, кусая губы, пока его язык нежно касался изгибов моей груди, а пальцы то и дело вписывались в бедра.

Это было ни на что не похоже. Я даже не знала, что такое бывает...

Но каждая клеточка моего тела дрожала, стремясь к нему, а между ног становилось невыносимо мокро и горячо.

– Нужно остановиться... – прошептала я, запрокинув голову назад. – Сюда могут войти.

Грей не глядя взмахнул рукой, и поток тьмы метнулся к ручке двери и окутал её, словно запечатывая.

– Ты отдашь мне долг, Фрида... – вдруг произнес он, поднимая на меня невероятно темные и глубокие глаза. – А после сделаешь все, что я скажу!