69

Это было одно из самых приятных пробуждений в моей жизни...

Я проснулась в объятиях Грея, чувствуя себя отдохнувшей, расслабленной и полной сил. Магия пульсировала и теплилась под кожей, а все инстинкты будто обострились разом: слух, зрение, осязание, обоняние – невероятные ощущения!

Только сейчас я поняла, каково это быть драконом.

Вылезать из постели не хотелось совершенно, но впереди нас ждали лекции и тренировки, которые пропускать было нельзя. Поэтому, неохотно поднявшись с кровати, мы все-таки добрались до душа, поход в который закончился потрясающим сексом, и в итоге пропустили завтрак.

Но нам не было жаль.

Вскоре Грей отправился к себе, чтобы переодеться, а я осталась в комнате. Первое занятие должно было пройти на тренировочном поле у Филиуса Рома, куда опаздывать явно не стоило.

В груди легонько защемило – сегодня я собиралась вновь призвать Фэниру. Мне нужно было поговорить с ней, объясниться, унять её терзания...

Я просто обязана была это сделать.

Быстро надев тренировочную форму, я собрала волосы в высокий хвост и глянула на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрела уже не перепуганная и растерянная незнакомка, а уверенная в себе драконица — ученица пятого курса Академии Драконов.

Удивительно, как меняет магия...

Карие глаза блестели, на лице играл лёгкий румянец, а тело излучало бодрость и силу.

Я была готова!

Внезапно в дверь постучали, и я с удивлением обернулась.

Я уже собиралась снять защиту, как дверь резко распахнулась сама. Магический барьер по периметру стен вспыхнул, а затем тут же развеялся, и в комнату вошел тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

– Отец? – ошеломленно выдохнула я, застыв у зеркала, словно изваяние.

Эдмунд Голд вошел вальяжно, с прямой осанкой, сжимая в пальцах трость, рукоять которой была сделана в форме драгона. Я только сейчас заметила эту деталь, и от неё по коже пробежал холодок.

– Что ты здесь делаешь? – прямо спросила я, но голос предательски дрогнул.

Страх перед этим мужчиной всё ещё был свеж. Я невольно коснулась запястья, где долгое время находился ожог, запечатывающий магию – тот самый, который он оставил, «воспитывая» меня.

– Вижу, слухи оказались правдой... – мрачно произнёс он, и у меня застыла в жилах кровь .

– О чём ты? – прошептала я, инстинктивно отступая и стараясь держаться подальше от того, кто считался моим отцом.

Мужчина нахмурился, и глубокая впадина залегла на его переносице, делая лицо ещё более суровым.

Что ему нужно?

Инстинкты предупреждали об опасности, тело бросало в холодный пот, а внутри разрастался неимоверный страх, который буквально обездвиживал. И вдруг я поняла: это не мои эмоции, а Фэниры...

Она боится его!

– Объясни-ка мне, дочь... – произнёс вдруг он, будто выплёвывая последнее слово. – Почему из твоей комнаты только что вышел полукровка? И, к тому же, в самом... непотребном виде?

Он видел.

Пальцы нервно сжались в кулаки, а ногти впились в ладони до боли. Я не могла произнести ни слова, чувствуя, как каждая клеточка моего тела дрожит от страха.

Эдмунд Голд стоял напротив, обеими руками опираясь на трость, и ждал ответа. Он смотрел на меня тяжёлым пронзительным взглядом, в котором пылала ярость, едва сдерживаемая тонкой гранью самоконтроля.

Внешне он выглядел спокойным, почти холодным. Но вот его взгляд – говорил о другом...

Сейчас он не был похож на любящего отца, который души не чаял в своей дочери и во всем ей потакал.

– Ты забыла, кому принадлежишь? – тихо произнёс он, откладывая трость в сторону и медленно снимая перчатки, одну за другой. – Забыла, что уже помолвлена с мистером Ульрихом?

– Я не выйду за него... – ответила я, стараясь покончить с этим, а затем, набравшись смелости, добавила: – Моя невинность уже принадлежит другому.

Я стояла неподвижно, глядя в суровое лицо отца, которое с каждой секундой менялось, искажаясь гримасой ярости и злости – словно маска хладнокровия трещала по швам.

– Дрянь... – прошипел он, затем взмахнул рукой, и внезапно вспыхнувший язык пламени ударил меня по щеке, как раскалённый хлыст.

Вскрикнув, я рухнула на пол, чувствуя, как лицо горит, а кровь стекает по подбородку, капая на деревянный пол.

Я даже не успела осознать, что произошло...

Боль была такой резкой и ошеломляющей, что в глазах на мгновение потемнело. Воздух застрял в легких, а в ушах раздался звон, сквозь который я отчетливо слышала приближающиеся тяжелые шаги, ведущие к неизбежному.