Глава 46

Едва дождавшись, когда Дин нажрётся, и под предлогом, что мне стало невыносимо плохо из-за своего состояния, мы, наконец-то, завершаем свидание. Дин постоянно пытается до меня дотронуться, а мне визжать хочется, потому что аппетита не было, ситуация уже дошла до критической отметки, и я обязана поговорить с Дериком. Мне уже всё равно, из-за чего у нас произошла ссора. Это не так важно, в сравнении с тем, что я сегодня узнала от Полье.

– Какого чёрта? – шипит Дин, когда мы выходим из ресторана.

– Что такое? – спрашиваю, бросая на него недовольный взгляд.

– Реджи! Дин! Боже, какая встреча! – Я даже подпрыгиваю на месте от весёлого голоса Сабины, неизвестно откуда появившейся здесь.

Недоумённо поворачиваю голову туда, откуда донёсся её визг, и душа падает вниз, прямо к тому месту, где я стою.

Подруга, облачённая в слишком откровенное платье, которое на удивление не делает её вульгарной, в отличие от меня, держит под руку не кого иного, как, будь он неладен, Дерика! Того самого козла, который обещал начать ходить направо и налево!

– Ваше Высочество, леди Реджина, вы уже уходите? Какая жалость, наш вечер только начинается.

Его обольстительная улыбка вызывает у меня приступ аллергии. Кривлюсь и, злясь, кладу ладонь на грудь Дина.

– У нас появились более интересные дела, чем какой-то там ресторан. Не правда ли? Кажется, сегодня я готова на подвиги, – сладко пою я.

– Может быть, задержитесь? Было бы здорово! Поболтали бы, а там и в клуб можно по парам! Чёрт, словно у нас двойное свидание, как у самых нормальных людей! – Подруга сияет от счастья, забыв про угрозы Кристин. Да я бы сама ей сейчас повыдирала все волосы из её чёртовой башки! Какого лешего Дерик пригласил её на СВИДАНИЕ?!

– Нет. Мы уже уезжаем. Тем более компания не нашего круга. Пошли, – отрезая, даже не смотрю на Дерика и тяну Дина за собой к машине.

Сабина с нескрываемым удивлением наблюдает за нами.

– Ты читаешь мои мысли, Реджи. После того, что этот урод натворил, я даже видеть его не хочу, – шипит Дин.

– Как я тебя понимаю.

Хоть в чём-то мы согласны сегодня.

– Хорошо ты его поставила на место. Обожаю тебя, я даже растерялся немного. – Дин чмокает меня в макушку, и я натягиваю улыбку.

– Терпеть его не могу, – фыркая, юркаю в машину и всё же бросаю взгляд на вход в ресторан. Они уже вошли туда. Значит, так, да, Фредерик? Окей.

– Боже, из-за этой встречи и вони его одеколона голова разболелась. Умеет же он испортить настроение, – жалуюсь я.

– Ничего, я могу быстро его исправить. – Ладонь Дина ложится мне на бедро и ползёт вверх.

– В другой раз, у меня кровавые реки. – Отодвигаюсь от него и смотрю в окно.

– Это никогда не было помехой для меня. – Он всё же тянет свои лапища ко мне.

– А как Моника на это отреагирует? Не хочу портить вашу идиллию, – зло говорю я.

– Реджи, ты что, с ума сошла? У меня с Моникой ничего нет. Все мысли о тебе, – Дин трётся носом о мой затылок.

– Докажи. Вот возьми и докажи. Опубликуй официальное заявление, что она тебе не нужна. – Грубо отталкиваю его и возмущённо складываю руки на груди.

– Реджи, это глупо…

– Ещё глупее водить меня за нос, Дин. Хочешь меня – откажись от других. Такое условие. Я не собираюсь быть рогатой идиоткой. Ясно?

– Видимо, у тебя, правда, тяжёлое состояние. Ты не понимаешь, о чём говоришь и что требуешь от меня. Гормоны. Я извиняю тебя.

Удивляюсь его самолюбию. Я ни черта не извинялась. В гробу он увидит мои извинения.

Дальнейший путь мы проводим в молчании. Я, не дожидаясь, когда мне откроют дверь, а её, видимо, вообще, не собираются открывать, выскакиваю из машины перед входом в своё крыло и смачно хлопаю дверью. Боже, как я зла!

Направляюсь к себе, срывая на ходу ожерелье и серьги. Врываюсь в спальню, швыряя всё на кровать, и сама падаю на неё.

Потрясающее завершение вечера. Просто замечательное. Сказочное, мать его!

Раздевшись и собрав все подарки, Дина, складываю их в пакет и футляр, и отправляюсь в ванную смывать макияж. Но мне, кажется, этого мало, чтобы куда-то выплеснуть свои эмоции принимаю душ, затем ванну и снова душ, ещё больше злясь на то, что Дерик пошёл в ресторан с Сабиной. На кой чёрт он даёт ей надежду? Придурок.

Меня окружают одни придурки!

Вроде бы успокоившись и немного пожалев себя, понимаю, хочу есть. Просто есть. Я с утра ничего не ела, а желудок требует подпитки, чтобы кому-то в задницу засунуть что-то очень большое и болезненное.

Спускаюсь вниз и в тишине включаю свет на кухне. Открыв холодильник, смотрю на скудный набор еды и достаю хлеб, вяленое мясо, помидоры и чёртов майонез. О да, буду жирной и красивой! Как раз кстати.

Нахожу бутылку пива и откупориваю её. Прямо самый изысканный ужин в королевском дворце, будь он тоже неладен. Сделав себе несколько сэндвичей, плюхаясь за стол и запиваю все эти изыски пивом. Ладно, это было вкусно. Но я снова начинаю злиться. Вообще-то, есть дела куда более важные, чем Дерик и Сабина. Подруга ещё называется! Никакая не подруга, Мег бы так не поступила… но ведь никто не знает о том, что у нас с Дериком что-то было. Чёрт. Он мстит мне за то, что я отклонила его предложение. Это низко. Так не поступают короли. Они думают о стране. А Дерик думает только о своём члене.

– Неужели, прекрасный принц тебя даже не накормил, Джина? – Ехидный вопрос сбоку раздаётся настолько неожиданно, что мой сэндвич падает из рук прямо на стол и, конечно же, майонезом вниз.

Охая, поворачиваю голову и вижу Дерика, усмехающегося над моей неуклюжестью.

– Неужели, Сабина отравилась, и поэтому ты вернулся так быстро или уже затрахал её до смерти? – парирую, собирая сэндвич, и с равнодушным видом ем его. Ещё и делаю большой глоток пива.

– Иди по своим делам, только аппетит портишь, – едко добавляю.

– Это моё крыло. И я имею право находиться там, где захочу. – Он нагло подходит к столу и тянет свои чёртовы пальцы к моему второму сэндвичу.

Хватаю нож и приставляю к его руке.

– Не трогай. Это мой ужин. Брысь от него, – рычу, поднимая злой взгляд.

– Это я покупаю продукты, так что это ты трогаешь мой ужин и моё пиво. Здесь я обеспечиваю всех едой, водой и выпивкой, Джина.

От обиды его напоминания, что я тоже нахожусь у него на содержании, отшвыриваю от себя нож и выплёвываю всё, что было во рту, в тарелку.

– Подавись. Теперь я сдохну, но к твоей еде не притронусь. Никогда. Мудак. – Подскакивая с места так резко, что даже стул падает позади, со слезами на глазах проношусь мимо Дерика и бегу к себе.

Даже поесть нормально нельзя! Насколько жестоким можно быть ко мне?

Хлопая дверью в свою спальню, закрываю её на ключ. Так ему. Не пройдёт.

И я ещё голодная, но не настолько, чтобы не заснуть. Забираюсь в постель и накрываюсь одеялом. Так неприятно, словно я просила всё это. Хочу домой прямо сейчас, где никто мне не укажет, что я не могу что-то съесть.

Поворачиваю голову, когда ручка двери опускается, но встречает преграду.

– Это глупо, Джина. Открывай, – шипит Дерик.

– Отвали. Я сплю. Иди жри и не отравись от ощущения своей значимости, – цежу, отворачиваясь на бок от двери.

– Я же выломаю эту грёбаную дверь, Джина. Немедленно открывай, – ударяет он по ней.

Молча, сжимаю губы и закрываю глаза.

– Ты ведёшь себя, как ребёнок. Боже, да ешь ты свой сэндвич! Открывай!

Продолжаю молчать.

Всё стихает, и я тяжело вздыхаю, открывая глаза. Мне с ним говорить не о чем. Я хотела всё решить по-хорошему, но он первый начал. Идиот.

Переворачиваюсь на спину и до сих пор обидно. Завтра буду покупать всё только на свои деньги и, вообще, соберу вещи. Почему я должна отдуваться за этих ненормальных принцев, которые абсолютно неадекватны? Я не буду. Это не моё дело. Оно меня не касается. Приеду домой, куплю себе гамбургер, и буду есть его до усрачки! Ясно? Буду макаронами питаться с утра до ночи! Я буду…

Какой-то странный шум, точнее, тяжёлое дыхание и шорох привлекают моё внимание, обрывая поток злых мыслей.

Что за чертовщина?

Сажусь на кровати, прислушиваясь к происходящему.

Шорох становится громче, как будто на улице сильный ветер.

Поднимаюсь и подхожу к балкону, смотря на безлюдный сад через тюль. Знакомое чертыханье раздаётся совсем близко. Какого чёрта?

Отодвигаю тюль и выскакиваю на балкон в тот самый момент, когда чья-то крепкая рука хватается за прутья. Взвизгиваю от ужаса, понимая, что ко мне в комнату кто-то лезет.

– Джина. Открой мне дверь, – возмущаясь, шепчет Дерик, чем приводит меня в ещё больший шок.

Он забрался по стене и теперь цепляется за прутья, пытаясь влезть на мой чёртов балкон.

– Ты что, сумасшедший, рехнулся? Ты же упадёшь! – Подскакиваю к нему. Быстро хватаю его за рубашку и тяну на себя, боясь, что он, действительно, сорвётся с такой высоты.

– Ты заперла дверь прямо перед моим носом. Ты не имеешь права запирать двери, – зло шепчет он.

– Ты меня обидел!

– А ты меня нет? Я зол на тебя, Джина.

– Ага, скажи ещё, что больше. Я сильнее зла на тебя, Фредерик, – выдыхаю ему в губы.

– Джина, открой мне дверь немедленно, иначе я буду висеть здесь, пока руки не перестанут держаться, – грозится он.

– Да ты больной! Как ты, вообще, додумался до этого? У тебя же ключ есть от моей двери. Ты раньше запирал её. Подумать мозгами не судьба?

– Я забыл, – Дерик прочищает горло, а меня разбирает смех.

– Ты дурак. Серьёзно, я ещё не встречала таких дураков. И я ещё обижена. Ты унизил меня. Я поесть нигде не успела, а ты взял и всё испортил.

– Я не хотел. Я злюсь. Я злился на тебя. Ты, как шлюха, выглядела. Как я должен был поступить? Мило улыбаться? Я, чёрт возьми, не милый. А потом вижу тебя, сидящей на кухне и мирно лопающей сэндвич, словно ничего не случилось. Я тоже обижен, Джина.

– А у меня был выбор? Боже, Дерик, ты что, ревнуешь? – прищуриваюсь я.

– Нет. Не строй иллюзий на этот счёт, Джина, – фыркает он.

– Ну да, ты забрался ко мне на балкон и выговариваешь о каких-то глупостях, даже не замечая, как оскорбляешь меня. Это я имею право обижаться на тебя. Ты ещё и Сабине дал ложные надежды.

– Почему ложные? Она нравится мне. Для секса пойдёт.

– Раз так, то виси здесь, сколько угодно. Пусть тебя Сабина спасает. – Отпуская его рубашку, отхожу на шаг.

– То есть тебе плевать на меня? Я же могу погибнуть, Джина. А ты сотню раз мне говорила, как я тебе важен… то есть моя жизнь.

– Теперь нет. У тебя есть Сабина, пусть она и волнуется, а я собираюсь домой. Прямо сейчас. Вот как раз вещи складываю и пойду поем за свой счёт, чтобы больше ни один королевский урод не напомнил мне о том, что я отрабатываю своим телом еду даже не по собственному желанию, а из вежливости. И да, этот урод, именно ты, Дерик, – произношу, обвинительно указывая на него пальцем, разворачиваюсь и захожу обратно в спальню.

– Ты не посмеешь уехать. Я тебя не выпущу из страны, – доносится его, уже ставший нормальным, голос.

– Напугал. Пока ты там висишь, я как раз всё успею сделать. Ты меня достал. Эгоист и… – Отодвигаю тюль, смиряя его взглядом.

– Ты поступил низко, Дерик. Я тебя не прощаю. Ты, конечно же, не расстроишься, у тебя есть Сабина. Пошёл ты, придурок. Пока, надеюсь, мы больше никогда не встретимся. – Закрываю тюль, ставя точку в этом разговоре, и прячусь за стену спальни.

– Джина. Не смей! Я сейчас спущусь, и тебе будет очень плохо. Я не хотел тебя обижать, просто был очень зол. Да ешь ты всё что угодно. Я разозлился. Чёрт, Джина, я сейчас упаду. У меня руки скользят.

Закатываю глаза и качаю головой.

– Джина, я грохнусь вниз и разобьюсь. Это на твоей совести будет, – грозится он.

– Скатертью дорожка. В аду нам обоим места хватит, – отвечая, делаю вид, что, действительно, копошусь в спальне и открываю замок на двери.

– Пока, Дерик, хорошего тебе полёта, – кричу, выскакивая из спальни.

Боже, ну какой идиот! Забраться ко мне, рискуя своей жизнью, ради очередной ссоры. Идиотизм.

Сбегая вниз, выхожу на террасу и наблюдаю, как этот дурак, чертыхаясь, всё же спускается. Складывая руки на груди, с наслаждением смотрю на его усилия. Дерик спрыгивает на землю и отряхивается.

– Чёртова шпионка, – шипит он.

– Глупый волкодав, – говорю я.

Дерик поднимает голову, посылая мне все яростные флюиды своего возмущения, отчего я хохочу. Теперь он выглядит как мальчишка, который не хотел рвать чужие яблоки и пришёл мириться.

– Мда, никто и никогда не забирался ко мне на балкон, чтобы сотню раз сказать, как он зол. Ты один такой на свете, волкодав. Что ты хочешь? Я собираюсь спать, и если тебе есть что сказать, то говори, – первой иду на мировую, надеясь, что он воспользуется этой возможностью.

– Мне плевать, – отвечает он, равнодушно пожимая плечами, и проходит мимо меня.

Непонимающе смотрю ему вслед. Такого ответа я не ожидала.

– Не забудь, Сабину навестить. Она как раз ноги побрила, – язвительно бросаю я.

Дверь кабинета хлопает.

Идиот.

Я принципиально прохожу мимо кухни, хотя живот всё равно урчит. Съела только часть сэндвича, и для меня этого мало, но до завтра протяну.

Что, вообще, происходит? Ничего не понимаю. Забраться на балкон, чтобы никак не воспользоваться ситуацией, а просто фыркнуть? Кто из нас дурак? Точно не я.

Захожу к себе в спальню и снова забираюсь в кровать. Нет, спать я не хочу и думать тоже. Но мысли так и крутятся то вокруг Дерика, то вокруг Дина, то вокруг Полье. Я пыталась поговорить с Дериком насчёт всего этого, но он продолжает дуться, хотя не могу найти для этого ни одной нормальной причины. Ну, вспылила я немного, но и он не ангел. Можно было замять конфликт, который начался на пустом месте. Нет, Дерик этого не сделал. Вроде бы взрослый человек, а ведёт себя, как обиженный мальчишка.

Ворочаясь в кровати, долгое время не могу заснуть. Устав ворочаться, сажусь и включаю прикроватную лампу. Просто пялюсь перед собой. Без каких-либо нормальных выводов. Зачем я, вообще, осталась здесь? Не понимаю. Какой во всём этом смысл, если я не подхожу им? Никому из них. Особенно, Фредерику, настоящему наследнику трона. В сказки я давно перестала верить.

Вздрагиваю от испуга, когда ручка на двери моей комнаты наклоняется вниз, и образовывается щёлка. Смотрю на неё, а на меня оттуда пара чёрных глаз.

– Ты не спишь? – Дерик шире открывает дверь.

– Как видишь. Обдумываю философские вопросы: кто я и зачем, вообще, живу, – хмыкаю.

– Так я могу войти?

– Ты уже вошёл. Что хочешь? – устало вздыхаю и отвожу взгляд.

Дерик закрывает за собой дверь и подходит к моей кровати.

– Нет, я не буду больше ругаться с тобой. У нас нет на это причин. И да, я больше не хочу здесь находиться. Ты меня путаешь, а я этого не хочу. Так что, без обиняков, Дерик, хватит. Играй в свои шпионские игры без меня, – уверенно произношу, но неожиданно улавливаю знакомый аромат.

– Я был зол, Джина, – повторяет он в который раз.

Недовольно поворачиваюсь к нему и вижу в его руках два бумажных пакета. Мой живот урчит от аромата еды. Там еда.

Дерик садится на кровать и ставит пакеты мне на ноги.

– Решил, что ты должна оценить, – поджимает губы.

Хмуро открываю их, а там картошка фри, кетчуп, настоящие гамбургеры, ещё какие-то закуски, и это точно фастфуд.

– Боже, я об этом только думала. Хотела по приезде в Америку обмазаться ими, – шепчу я.

– Это от голода. Прости

Поднимаю на него взгляд.

– Я не должен был это говорить. Я… – Дерик вздыхает и проводит по волосам. – Сначала идёшь с Дином на свидание, потом сообщаешь, что уезжаешь и тебе плевать на Альору. И ко всему прочему, он хочет увезти тебя в Ниццу, где я не смогу тебя защитить. Мне пришлось в срочном порядке отменить поездку и искать девушку, с которой у меня было бы хорошее алиби, чтобы проследить за его грязными лапищами на тебе. Я сорвался.

– Я тоже. Может быть, это ревность? Не знаю, никогда не испытывала, – тихо предполагаю я.

– Ревность – чувство, и оно не для нас с тобой. Это просто… привычка? Останься, Джина. У меня было мало времени, но после всего этого бардака я буду свободнее.

– Давай, поговорим об этом в другой раз, потому что сейчас я думаю только о сочном куске мяса у себя во рту, – улыбаясь, достаю коробку с гамбургером.

– Ты голодный? Здесь очень много еды. Держи. – Вкладываю в его руку коробку и достаю вторую для себя.

– Давай забирайся на кровать, устроим пикник. Это так здорово!

– Я это не особо люблю…

– Дерик, брось, так мы хорошо завершим день. И ты меня тоже прости. Я сильно перенервничала, пока мы ехали к аэропорту. Мне было страшно, и я даже признала, что ты был прав. Мне это свидание к чёрту не сдалось. Так унизительно я себя ещё не чувствовала, а потом ты сказал про еду… моя больная тема – быть независимой, понимаешь? Это мой пунктик. Инга зачастую живёт за счёт мужчин, а я не хочу, чтобы меня воспринимали, как её. Я не осуждаю её, но… быть должной кому-то, продавать своё тело ради хорошей одежды или еды… гадко для меня, – тихо произношу.

– Ты не продаёшь, Джина. Это правильное мужское поведение по отношению к девушке, с которой ты… спишь и немного ругаешься.

– Но у нас всё не так. Мы всегда платим каждый за себя, и я привыкла к другому. Отпечаток прошлого и поведения моей сестры. Знаешь, это так противно, когда парни, знающие много об Инге, пытаются насмехаться над тобой и бросают на стол пару купюр, словно за минет или что-то в этом духе. Я переживала такое в старшей школе, больше не хочу.

Поднимаю на него взгляд, и моё сердце превращается в кусок расплавленного жирного, калорийного, сливочного и нежного масла.

– Давай иди сюда, плейбой, – похлопываю по месту рядом с собой.

– Издеваешься? – кривится Дерик.

– Ни капли. Почему нет? Ты разве никогда не валялся с кем-то в постели в свой выходной?

– Ни разу. У меня нет выходных. И я не допускаю, чтобы женщина спала в моей постели. Мне это не положено.

– Ну, мы оба постоянно нарушаем правила и признали наши отношения запретными, поэтому если гулять, то на полную. Иди сюда, – мягко тяну его за руку к себе.

Дерик вздыхает и кивает. Сбрасывая обувь и пиджак, он забирается на кровать и садится рядом со мной, облокачиваясь на спинку кровати. В полумраке и в витающем аромате еды, мужского одеколона и чувства нашей общей вины, я, наконец-то, ощущаю спокойствие внутри. Злости больше нет.

Дерик обнимает меня одной рукой, наблюдая за реакцией.

– Я всё правильно делаю?

– Абсолютно, – улыбаясь, устраиваюсь на нём удобнее и достаю из второго пакета коробочку с картофелем фри, а ещё кетчуп.

– Где ты это взял?

– В нашем круглосуточном американском баре.

– У вас такой есть? Чёрт, нужно чаще выходить на улицу. Знаешь, сколько я здесь нахожусь, а ещё и половины не видела. Оказывается, жить здесь можно. Открывай рот, – обмакиваю картошку в кетчуп и подношу к его губам.

Дерик хоть и с долей недоверия, но открывает рот. Кладу ему картошку, и он жуёт её.

– Ты не голоден, да?

– Вообще-то, я ещё не ужинал. Мне пришлось найти очень важную причину, чтобы завершить свидание с Сабиной через семь минут после того, как мы сели за столик, – признаётся он.

– Ты же понимаешь, что теперь у неё будут огромные иллюзии на твой счёт? Это неправильно, так поступать с девушкой, Дерик. Сабина всегда была от тебя без ума. К тому же ты её последняя надежда остаться здесь, в Альоре.

– Что ты хочешь, Джина? Чтобы я признал, как глупо поступил, ради того, чтобы быть в курсе, на какой части твоего тела находятся руки Дина? – обозлённо огрызается Дерик.

– Теперь мне, действительно, лучше. – Довольно кусаю гамбургер и издаю стон блаженства от сочного вкуса.

– Это божественно. Попробуй…

– Я уже это ел. На самом деле, мы с ребятами там собираемся на обед в воскресенье. Что-то вроде нашего негласного совместного корпоратива. Это… хм, заведение Калеба. То есть… когда я вернулся из Америки, то он только обдумывал концепцию этого места и хотел открыть там спортзал. Но это было такое глупое, неразумное вложение денег, доставшихся ему от родителей. Так что я подтолкнул его к решению открыть бар с настоящей американской едой и выпивкой, – Дерик делает паузу, а затем едва слышно добавляет: – Хотел, чтобы здесь было хоть что-то, напоминающее о тебе.

– Без каких-либо комментариев, Джина. Вообще, никаких, – предостерегает он.

– Тогда открывай рот, Дерик, – подношу к его губам гамбургер, и он кусает его.

– Вкусно, да? – улыбаясь, интересуюсь я.

– Очень, – жуя, кивает он.

– У тебя соус. Вот здесь. – Целую уголок его губ, хотя никакого там соуса нет. Просто знать, что Дерик помог Калебу, дорогого стоит. И я уверена, что и финансово тоже. К тому же он поделился этим со мной. Ещё один шаг к успеху.

Ловлю взгляд Дерика, и моё тело моментально предаёт меня. Оно вспыхивает, как чёртова похотливая спичка. Но разум подсказывает, что не стоит портить такой вечер похотью, низменными, грязными желаниями…

Дерик хватает меня за затылок, замечая, что я отклоняюсь, и впивается мне в губы. Мои пальцы надавливают на гамбургер, и по ним течёт сок мяса и соусов. Мы целуемся жадно, горячо, и он снова подавляет меня своей страстью.

Отрываясь от губ, Дерик поглаживает мой затылок пальцами, и от прикосновения его рук по моему телу бегут мурашки. Судорожно выдыхаю в его приоткрытый рот.

– Я бы не отпустил тебя с ним никуда за пределы Альоры. Пока ты на моей земле, ты моя, Джина, – говорит он и снова облокачивается на спинку кровати, его ладонь возвращается на моё плечо так, словно ничего не произошло.

Возбуждённая таким резким поворотом событий, перевожу взгляд на гамбургер. О да, кажется, я намокаю от страсти так же, как и он от соуса.

Тушуясь от своей предательской физиологии, хватаю салфетку и пытаюсь вытереть пальцы.

– Я бы мог помочь, – замечает Дерик.

– Ты думаешь, я с салфеткой не справлюсь? – усмехаюсь, бросая на него взгляд.

– Я бы мог помочь губами.

Щёки вспыхивают от яркой, красочной картины, представшей перед глазами. О-о-о, нет, не сегодня. Не сейчас, по крайней мере.

– Воспользуюсь этим заманчивым предложением позже. – Быстро вытираю пальцы и макаю для Дерика картошку в кетчуп.

Кормлю его и ем сама в полной тишине. Мои мысли постоянно крутятся вокруг рта Дерика, а его, видимо, зашли уже куда глубже в меня.

– Я сегодня видела Полье, – вспоминая о важном, прочищаю горло и предлагаю Дерику гамбургер. Укусив его, он кивает мне, чтобы я продолжала.

– Ещё я видела нового шофёра Дина. Он ужасен. Невоспитанный хам и грубиян, у которого нет понятия об этикете при дворе. Он откровенно пялился на меня…

– В этом платье на тебя даже женщины пялились, а Сабина слюни глотала. Оно отвратительное, – вставляет Дерик.

– А-то я не знаю. Чувствовала себя, как продажная девка, которую вот-вот выставят на ярмарку проституток на пару часов. – Меня передёргивает от воспоминаний.

– Но… это не так важно. Я хотела сказать, что Дин собирается уволить твоих парней. И он знает, что ты тоже уволен со своей должности. Дерик, это уже явная угроза, от которой мне не по себе. Дин словно сходит с ума и делает всё только хуже, – шепчу я.

– Ему ничего из этого сделать не удастся. Не переживай. Он, действительно, в курсе того, что я написал заявление об увольнении, но пока продолжаю находиться на своей должности, до полной передачи всех дел подготовленному приемнику, которым будет Калеб. Его я знаю достаточно, чтобы доверить безопасность своей семьи. Насчёт ребят Дина… приятно, что мои труды всё же замечены…

– Это не смешно. Когда меня везли в аэропорт, я уже готовилась защищаться от насилия. Клянусь, Дерик, этот парень выглядел как уголовник, – зло обрываю его.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал? Вышвырнул его из замка из-за того, что у него член встал, глядя на тебя?

– Нет, но… это опасно. Они, как тараканы, расползаются по всему замку и могут сделать что-то плохое, Дерик. Также Дин сказал, что они не дадут тебе и твоим ребятам помешать коронации. А если вас начнут убивать, устраивая несчастные случаи? Мне страшно именно от этого, – взволнованно признаюсь я.

– До коронации я их уберу из замка. Ферсандр согласен со мной. Я достаточно увидел за сегодняшний день и могу сделать рациональное заключение, что парни не подготовлены, и им были обещаны приличные суммы денег, если они будут наёмниками Дина. По одному взгляду всё видно, поэтому я уже принял меры. Моё крыло охраняется по периметру, мои парни не ходят поодиночке. Они в курсе того, что в замке теперь противостояние, которое создал именно Дин.

– Значит, ты со всем разберёшься, и никто не пострадает? – спрашиваю и, доедая гамбургер, снова вытираю пальцы и рот. Бросаю мусор в пакет, и Дерик ставит всё на пол, предлагая мне второй.

– Наелась. Спасибо, – мотаю головой.

– Хорошо, но не хочу, чтобы ты голодала. А что касается твоего вопроса, то я не первый день работаю главой службы безопасности, и это моя работа, замечать все нюансы. Всё будет хорошо, – заверяет меня Дерик.

– Ты видела Полье? Я слышал от Германа, что Эльма готовится к свадьбе, которая планируется в марте или июле, не помню, – добавляет Дерик.

– Да? Он мне этого не сказал. Он, вообще, на меня обозлился из-за того, что я пришла в ресторан с Дином.

Взгляд Дерика темнеет ещё сильнее, если это возможно в такой черноте.

– Поподробнее. С каких пор этот паренёк имеет право возмущаться твоим свиданиям? – рычит он.

– С тех пор, как стал считать, что я его предала. Это не касается нежных чувств, Дерик. Это… ещё одно, о чём я хотела с тобой поговорить, пока ты не припёрся в ресторан с Сабиной, – отвечаю и толкаю его в ребро.

– Это была конспирация. Явиться в ресторан одному было слишком подозрительно, – цокает он.

– Мог бы сразу сказать, а не издеваться надо мной.

– Я был зол.

– Я тоже! Но пошла на уступки, а ты нет!

– Я отправил ребят купить для тебя американской еды и принёс её!

Наши взгляды продолжают бороться, но уже молча. Дерик стоит на своём, а мне приходится сдаться, потому что это снова выглядит глупо.

– Ладно, поругаемся потом, идёт? Не сейчас, – немного разворачиваюсь и сажусь лицом к нему. – Полье мне кое-что сказал. Им прислали брошюры с новыми и совершенно ужасными условиями и законами, которые будут приняты после коронации Дина, – сдавленно шепчу я.

– Они, правда, ужасные, Дерик. Полье в общих чертах рассказал, но все они направлены на ухудшение условий жизни альорцев. Они превратят их в рабов, Дерик, – добавляю я.

– Я знаю, – спокойно кивает он.

– Знаешь? Почему мне не сказал? – возмущаюсь я.

– Это фальшивые брошюры. Они не имеют никакого отношения к настоящим законам королевства, которые будут изменены. Если будут изменены, потому что Ферсандр ничего не собирается менять во внутренней политике королевства. Это всё сделано для того, чтобы перед коронацией поднять бунт. Я в курсе того, что они отправлены от имени Дина, но это не так. Происки шпионов, которых мы сейчас ищем. Типография, услугами которой они воспользовались, находится в Ницце, и в данный момент туда уже направлены мои люди.

Хмурюсь и удивлённо смотрю на Дерика.

– Подожди, ты говоришь, что Дина подставили?

– Да, по его словам. Это он обнаружил их и пришёл утром к отцу. Поднял панику, истерил… и ничего нового не сделал…

– Но, Дерик, это ложь, – хватаю его за руку и сжимаю пальцами запястье.

– Что ложь?

– Дина не подставили. Законы, которые написаны в брошюре, в точности повторяют его мысли, которыми Дин со мной поделился. Он собирается сделать страшное и сейчас подставляет тебя. Я это чувствую. Этот выброс якобы ложной информации, не такая уж и ложь, Дерик. Дин собирается вырубить леса в горной местности и разбить там виноградники, чтобы делать вино на экспорт. Мало того, он поднимет налоги, понизит возраст работающего населения до четырнадцати лет и заставит людей в буквальном смысле пахать. Также обложит НДС туристов и их пребывание в Альоре. Дерик, он сам мне это сказал, и потом уже Полье возмутился брошюрам, повторяющим его слова. Дина никто не подставил. Это сделал он и его «Альянс», чтобы подставить именно тебя, выставив врагом страны. Он к этому всё ведёт. Сначала выдумал то, что якобы ты подослал к нему какую-то компанию ребят, и они накачали его наркотиками. Ты не даёшь ему решать что-то и лезешь во все дела. И твои заслуги он тоже прибрал к рукам. Дерик, он чётко наметил путь по твоему уничтожению. А Полье и другие собираются на площади бойкотировать коронацию, – быстро шепчу я.

Дерик бледнеет и выпрямляется.

– Ты в этом уверена?

– Да-да, абсолютно. Я вменяема и говорю то, что слышала. Дин продолжает готовиться к коронации, и если её, действительно, отменяют, то пора об этом заявить и успокоить народ. Они в ужасе, Дерик. И ты… тоже можешь пострадать.

– Чёрт. Чёрт возьми! Ферсандр обещал, что скажет о своём решении Дину сегодня вечером. А он, выходит, ничего ему не сказал и поощряет его ложь. – Дерик подскакивает с кровати.

– А я что тебе говорила? Нельзя им верить, Дерик. Они плетут интриги против тебя. Также считаю, что тебе намеренно не дают подписать отказ от трона, чтобы выставить врагом. Именно тебя. Я не знаю, какие у них дальнейшие планы. Но ты подумай сам. Если… если обстановка накалится, люди будут выходить на митинги, то Дину будет легко всё решить, свалив всё на тебя и сделав козлом отпущения. Они убьют тебя, а народ будет снова обманут, Дерик. Они манипулируют и им, и тобой.

Дерик бросает на меня серьёзный взгляд.

– Ты должен спасти людей, понимаешь? Они же будут обмануты. Только Дин и его отец будут знать, что на самом деле произошло, но не люди. Дин ловко и хитро всё обставил, первым показав брошюры, а это твоя работа. Я думаю, что он их принёс в тот же момент, когда их начали рассылать или только собирались, потому что в его руках был тираж, заказчиком которого был он сам, а не какой-то там шпион. Дин выставляет себя жертвой и обращает всё против тебя, Дерик. И не только против тебя, но и твоих ребят. Теперь он будет настаивать, что они идиоты и ни черта не делают, раз не предотвратили слив ложной информации. Дин будет давить на это перед своим отцом, чтобы настроить Ферся против тебя и стабилизировать полномочия своих придурков-извращенцев. Ты должен что-то сделать!

Повисает тяжёлая пауза, из-за которой я сильнее начинаю нервничать.

– Не выходи из спальни, Джина. Запри дверь и никому не открывай. Поняла?

– Ты куда? – Привстаю на кровати.

– Решать то, что упустил. Упустил я это, потому что моя голова была занята тобой и тем, что происходит между нами. Как я и говорил, в моей работе нет месту чувствам, и их пора прекратить.

От его резкого ответа всё леденеет внутри.

Дерик закрывает дверь, оставляя меня, сидящую на кровати одну и со слезами на глазах. Не так я представляла завершение этого дня. Точно не так. Он что, меня бросил? Он винит меня в том, что всё пошло через задницу из-за Дина? Это нечестно!

Но сейчас я ничего не могу сделать. И бежать за Дериком, требуя объяснений, унизительно. Ему нужно остыть, и мне тоже нужно это сделать.