Глава 68

Вадим везет меня в центр, где мы как парочка настоящих влюбленных, прогуливаемся держась за руки и поедаем мороженое. Неделю назад я была уверена, что больше никогда не смогу улыбаться. Сегодня днем, глядя на Марину, думала, что улыбки и смешки будут неуместны еще как минимум несколько дней. Но сейчас, чувствуя как тепло от пальцев Истомина легкими волнами разливается вверх до самых ключиц, я решаю, что сполна отхватила горя и драмы. Мне жаль Марину, я ей искренне сочувствую, но выдержав траур по своим собственным отношениями с Ником, я не обязана ставить жизнь на паузу из солидарности с ней.

Поэтому я искренне наслаждаюсь этим днем и делаю все возможное, чтобы Вадим тоже смог отвлечься от посторонних мыслей.

К тому времени как мои губы начинает саднить от поцелуев, а все укромные углы в центре города изведаны в попытках утолить неистовый голод по друг другу, наши животы почти синхронно начинают урчать.

Мы забегаем в первое попавшееся кафе и только увидев в меню бульон, я вспоминаю, что Вадим, вообще-то еще вчера валялся с высокой температурой. Девушка года, не иначе.

— Как ты себя чувствуешь? — интересуюсь, когда официантка принимает наш заказ.

— Лучше всех, — не задумываясь отвечает он. — Думаю, вчерашний жар был лишь хитрой попыткой моего организма затащить тебя поскорее в мое логово.

— Какое хитрый организм, — смеюсь я.

— О да, он от тебя в таком же восторге, как и я.

Несмотря на то, что большинство парочек в кафе сидят напротив друг друга, Вадим решительно уселся рядом со мной на небольшом диванчике и сейчас не теряя времени, скользит пальцами по моим бедрам и постоянно касается меня. Мне очень нравится его открытость. Он даже на подсознательном уровне не пытается найти какой-то повод дотронуться до моего тела, вроде поправить выбившиеся волосы или стряхнуть несуществующую пылинку с платья. Он хочет меня трогать. И он трогает. Постоянно. И от такого желанного контакта внутри все трепещет, словно бабочки по весне.

Вадим как-то незаметно, будто само собой разумеется, заполняет меня своей любовью и теплом. Мы не делаем ничего неприличного, все наши прикосновения сугубо пуританские и вряд ли нарушают этику, но в то же время, я чувствую такой же прилив жара и чистого кайфа, как и во время самой откровенной прелюдии.

По крови ураган проносится от его чувственного шепота, а в груди разрастается настоящая буря. Мне настолько хорошо сейчас, что я втайне надеюсь, что на кухне произойдет какой-то коллапс и нашу еду будут готовить как минимум два часа.

Умом я понимаю, что никто нам не мешает обниматься и во время трапезы, но где-то внутри меня сидит эгоистка, которая хочет оказаться в полнейшем вакууме. Чтобы были только мы с ним, а все люди, включая официантов, поваров и даже самых обычных прохожих, которым нет никакого дела до нас, куда-то исчезли.

Когда нам приносят еду, Вадим, будучи правшой, каким-то образом умудряется есть суп левой рукой, только бы не разрывать наш контакт. И этот немного глупый, но такой искренний жест разрывается яркими всполохами в моей груди. Он взрослый мужчина, бизнесмен, самостоятельный парень… но со мной он ведет себя как самый настоящий влюбленный подросток и это делает меня поистине счастливой. И пусть это немного самоуверенно, в этот момент я убеждаю себя, что никто и ничто не сможет омрачить этот день.

Однако, уже через несколько минут я хмурюсь, глядя на входящее сообщение от банка. Понимаю, что тот факт, что мне на счет внезапно упала довольно крупная сумма вряд ли можно назвать «омрачающим», но тем не менее, улыбаться я перестаю.

— Что случилось? — моментально напрягается Вадим.

— Не знаю, — с сомнением демонстрирую ему экран с чеком за входящее зачисление.

— Имени отправителя нет, а значит это скорее всего от юрлица, — хмурится он. — Кому ты давала свои реквизиты?

— Никому, — пожимаю плечами и тут же спохватываюсь. — Волкову. Перед съемкой я заполняла какие-то документы, подписывала контракт и кажется, даже реквизиты оставляла. Если честно, я плохо помню тот день, волновалась жутко.

— По фото так и не скажешь, — говорит он мечтательно. — Выглядишь ты там сногсшибательно. Тебе, случайно, какой-нибудь из тех комплектов не разрешили забрать с собой? Я бы вот тот бордовый с удовольствием стянул с тебя зубами…

— Ты не рассердился? — против воли я вспоминаю слова Ника про «шлюханские наряды».

— Это была гениальная идея, Кира, — улыбается он. — И очень сексуальная, надо заметить. Настолько, что мне вдруг захотелось заиметь собственную марку белья и фоткать тебя в новых комплектах каждый день. Надо уточнить у Андрея не продает ли он франшизу…

— Можешь уточнить, когда я поеду возвращать ему деньги. Я не думаю, что это совпадение, что перевод пришел сегодня. Мы не обговаривали оплату моих услуг, как-то само собой подразумевалось, что я делаю это на добровольной и безвозмездной основе. Думаю, Марина рассказала ему правду и он решил меня таким образом отблагодарить.

— Какая-то маленькая сумма для благодарности, — улыбается он. — Как по мне, он должен тебе как минимум пару миллионов за то, что ты вывела его дочь на чистую воду.

— Я сделала это не ради денег.

— Я понимаю, Кира, — соглашается он, моментально став серьезным. — Никто и не говорит, что ты разоблачила Милану ради выгоды. Уверен, даже ее отец так не считает. А эти деньги вполне могут быть просто оплатой за съемку.

— Спустя несколько дней?

Вместо ответа Вадим лишь пожимает плечами и предлагает:

— Если для тебя это действительно важно, можем позвонить ему. Или лучше заехать в офис. Это все равно по дороге ко мне.

Он напряженно ждет моего ответа и я прекрасно понимаю, что дело совсем не в Волкове. Сейчас Вадиму важно соглашусь ли я на его предложение поехать к нему или попрошу отвезти меня в общежитие.

— Хорошо, давай заедем по дороге, — произношу с улыбкой и чувствую как он моментально расслабляется. Господи, Истомин… неужели ты не понимаешь, что я от тебя настолько же без ума, как и ты от меня??

Видимо, осознав, что я от него никуда не денусь, Вадим окончательно успокаивается и уже не пытается схватить мою руку лавируя в плотном вечернем трафике. Может это, конечно, не так романтично, но зато гораздо безопаснее. И так у меня больше шансов обдумать предстоящий разговор с отцом Миланы.

Хотя бы самой себе я могу признаться, что вернуть деньги — это не единственный повод для встречи. Мне, словно пухлому купидону в смешных трусах, интересно решили ли они с Мариной дать себе еще один шанс. Судя по гонорару, Андрей мне благодарен. Вот только за что? За то что помогла, наконец, понять почему у него тогда не срослось с Мариной или за то, что помогла им воссоединиться? Дорогой я накручиваю себя до такой степени, что когда мы в его приемной не находим секретаршу, я делаю знак Вадиму молчать и на цыпочках приближаюсь к его двери. Не хотелось бы помешать им, если вдруг их жаркое воссоединение проходит именно сейчас.

Однако, вместо звуков страстных поцелуев я слышу ссору. Не менее страстную. Правда, не с Мариной. Если у меня не слуховые галлюцинации, то в данный момент Андрей ссорится со своей дочерью.

Наплевав на правила приличия, я буквально припадаю ухом к огромной двери из красного дерева и пытаюсь услышать их разговор. Вадим округляет глаза и тащит меня за руку, будто упрямого ребенка, умоляющего родителя купить ему двадцать пятую машинку в супермаркете. Я обиженно дую губы, но уже через секунду понимаю, что он буквально спас мне жизнь. Потому что дверь распахивается с такой силой, что на всем этаже звенят стекла и разгневанная Милана выбегает наружу. Из ее глаз градом льются слезы, а губы подрагивают в молчаливых всхлипах. Она окидывает ненавидящим взглядом нас с Вадимом и словно смерч проносится мимо.

— Не знаю как твои ожидания, Кира, но мои вполне оправдались, — улыбается Андрей при виде нас. — Как там у молодежи принято говорить? Шалость удалась?

— Более чем, — я громко сглатываю, не разделяя его веселья.

С одной стороны, я сама сегодня приняла взвешенное решение перестать грустить и вроде как не в праве осуждать его за те же эмоции, но почему-то его широкая улыбка вызывает у меня недоумение.

Вадим тем временем собирает с пола ворох моих фото в нижнем белье и даже несмотря на то, что большинство из них разорваны, аккуратно складывает их в карман.

— Милана постаралась, — комментирует Волков.

— Мы так и подумали, — усмехается Вадим.

— Это вы перевели мне деньги? — интересуюсь я. — Зачем? Вы же понимаете, что я сделала это не ради наживы.

— Кира, — удивляется отец Миланы. — Это твой гонорар. Ты его заработала. Как я мог тебе не заплатить? Ты же сама подписала контракт, все проходит через бухгалтерию.

— То есть это за съемку? — хмурюсь я.

— А за что еще? — он с недоумением смотрит на меня.

— А почему деньги пришли именно сегодня?

— Я могу уточнить у бухгалтерии, — пожимает он плечами. — Ты же не думаешь, что я лично совершал операцию?

— Нет, не думаю, — вру и понимаю как глупо выгляжу. — Извините. Я просто подумала, что вы решили меня отблагодарить за Марину и… теперь я понимаю, что так просто совпало.

— Почему я должен благодарить тебя за Марину? Кира?

Он еще несколько раз повторяет мое имя, а затем обращается к Истомину.

— Вадим, может ты меня просветишь?

— Не думаю, что имею на это право, Андрей. Мы, видимо, немного поторопились с выводами.

— Кира? — Волков снова переводит взгляд на меня. — Что с Мариной?

— Ничего, — мнусь я и делаю глубокий вдох. Вадим прав, мы не можем рассказать ему ее историю. Но я вполне могу поделиться своей.

— Понимаете, — я судорожно роюсь в сумочке в поисках распечатки с моим анализом. — Ваша дочь две недели назад подсыпала мне в коктейль наркотик с эффектом афродизиака и буквально толкнула меня в руки другого парня. Не Ника. Вот тут есть название, можете потом в интернете почитать подробнее. Мы… то есть, я чуть не совершила огромную ошибку. К счастью, нас вовремя остановили и ничего непоправимого не произошло.

Несмотря на то, что я опустила имя Вадима, Волков все равно с любопытством переводит взгляд с меня на него.

— Мне жаль, Кира, — искренне говорит он. — Жаль, что моя дочь способна на такое.

— Мне тоже жаль. Но это еще не все. Сегодня мы выяснили, что я была не первой жертвой вашей дочери. Она уже провернула как минимум один такой трюк в прошлом.

— В прошлом? — хмурится он.

— Да. По понятным причинам, мы не можем рассказать вам подробности, но…

Я замолкаю посреди слова, потому что Андрей, вдруг резко пятится назад и садится на свой стол. Он бессвязно шевелит губами, в то время как в его глазах полыхает настоящая ярость. Судя по всему, он сложил два и два и прекрасно понял, что я имела в виду.

— Она сделала это?? Моя дочь сделала это? Господи, — он устало потирает виски и продолжает хмуриться. — Я знал, что она приложила руку тогда. Был уверен, что без нее не обошлось, но я думал… думал, что она просто словами переубедила ее. Бедная девочка. Как она жила все эти годы? Как она…

— Плохо, Андрей Вениаминович, плохо.

По идее, нам самое время уйти, но почему-то я не могу оставить его в таком состоянии. Иду к кулеру, который видела в приемной и приношу стакан воды. Волков делает пару глотков, но тут же отставляет стакан, и достав из ящика стола бутылку с янтарной жидкостью, наливает себе напиток покрепче.

После этого он резко подскакивает к компьютер и с каким-то остервенением бьет по клавишам и до белых костяшек сжимает мышку.

— Что вы делаете? — аккуратно интересуюсь.

— То, что должен быть сделать уже давно. Блокирую все карты Миланы.