Глава 67

Милана выбегает на улицу первой. Даже за кофе свой забывает заплатить, так спешит избавиться от нашей компании. Я смотрю на нетронутый эклер и потекший шарик мороженого рядом с ним на тарелке. Сливочные подтеки перемешались с шоколадным топингом, образуя довольно неприглядную картину. Вряд ли к этому десерту кто-то притронется. Так и Волкова — красивая снаружи, но при ближайшем рассмотрении ты понимаешь, что ничего привлекательного в ней нет.

Вадим расплачивается с подошедшим официантом и мы тоже выходим из кофейни.

— Тебя отвезти домой или за машиной? — интересуется Истомин, глядя на Марину.

В разговоре с Миланой она не проронила ни единой слезинки и сейчас внешне выглядит спокойно, но я буквально кожей чувствую исходящее от нее напряжение. Спина натянута струной, а подбородок задран так высоко, что кажется еще чуть-чуть и она завалится назад.

— Спасибо, я сама доберусь, — чеканит она. — Вызову такси.

— Марин, не дури, — начинает Вадим, но она его перебивает.

— Я… я хочу остаться одна. Мне нужно все это переварить. А глядя на вас… на тебя, у меня это вряд ли получится.

— Да, конечно, — он моментально тушуется и мне кажется, мы оба сейчас думаем о той сцене в спальне. Марина не была под наркотой, но пила она тогда точно. Мы все пили. И несмотря на то, что Вадим абсолютно ни в чем не виноват, не думаю, что он спокойно воспринимает тот факт, что тоже был для нее одним из методов наказания самой себя.

— Пока, — она неловко машет нам рукой и уже шагнув в сторону, оборачивается: — Спасибо, Кира.

Наши взгляды встречаются лишь на секунду, но меня словно током бьет всей ее болью и я лишь киваю. Что тут сказать? Пожалуйста… не за что? Ни одно мое слово не поможет ей сейчас. Я, вообще, не уверена, что ей хоть что-то поможет, кроме пресловутого времени.

Марина продолжает удаляться от нас и вдруг замирает. Телефон выпадает из ее руки и я успеваю заметить желто-белый логотип такси, прежде чем экран гаснет, покрывшись паутинкой трещин. Но она этого, кажется, не видит. Все ее внимание сейчас приковано к Милане.

Оказывается, она еще не уехала. Стоит рядом со своей машиной и смотрит вдаль. Туда, где через дорогу виднеется огромный рекламный экран, на котором одна за другой сменяются мои фото в ярких купальниках и нижнем белье. Я даже не знаю что удивляет меня больше: то, что ее отец успел за каких-то три дня организовать замену рекламных слайдов, или то, что на фото я даже умудряюсь улыбаться. Прекрасно помню состояние, в котором тогда была. Разбита. Сломлена. Несчастна. Но, видимо, профессиональный мейк и подсказки не менее профессионального фотографа сделали свое дело. Фотографии выглядят прекрасно. Я на них выгляжу прекрасно. Не пошло. Не слишком откровенно, несмотря на то, некоторые модели оставляют слишком мало для полета фантазии. Естественно.

К сожалению, я не вижу ее выражение лица, но судя по тому как неподвижно она стоит, вряд ли снимки пришлись ей по душе. А вот Марина, наоборот, похоже пребывает в полном восторге. И пусть ее смех с надрывом, как впрочем и громкие аплодисменты, кажутся слишком неуместными на этой пыльной парковке, ей удается привлечь внимание Миланы.

Та медленно, словно ведомая какой-то магией, оборачивается и мы сталкиваемся взглядами. Ее глаза блестят от слез, а губы подрагивают, будто она пытается сдержать не просто слезы, а самые натуральные рыдания. В ее взгляде сейчас целый океан эмоций, но я даже не пытаюсь их понять. Мне наплевать, испытывает ли она отчаяние или боль, чувство вины или ненависть. Какими бы ни были ее эмоции, она их определенно заслужила. Каждую их них.

Марина делает еще пару звонких хлопков ладонями, затем молча поднимает телефон и как ни в чем ни бывало, водит пальцем по растрескавшемуся экрану в поисках ближайшей машины. Мы стоим рядом еще какое-то время, но когда она скрывается в подъехавшем авто, Вадим берет меня за руку и тянет к своей «БМВ».

Когда мы покидаем парковку, Милана все еще стоит на том же месте. Ее взгляд все так же прикован к огромному экрану и, возможно, это характеризует меня как плохого человека, но в данный момент я чувствую глубочайшее удовлетворение.

По дороге Вадим молчит, но мне кажется, я и без слов знаю все его мысли. Наверняка он корит себя за то, как обращался с Мариной. Он никогда не воспринимал ее всерьез, без задней мысли пользовался ее доступностью и даже если учесть, что по словам Марины, они никогда не спали, как минимум один эпизод орального секса у них был. И несмотря на то, что сейчас я ему сочувствую, я рада этим эмоциям. Нет, его грусть и злость на себя меня совсем не радуют. Но было бы куда хуже, если бы он, как и Милана, просто игнорировал этот факт и сделал вид, что ничего особенного не произошло.

— Мне нужно в общежитие, — напоминаю я, когда мы выезжаем из центра.

— Зачем? — удивляется он.

— Я там живу, — смеюсь я и добавляю с улыбкой. — И мне как минимум нужно переодеться. Подождешь меня?

Последняя фраза, наконец, провоцирует его на шумный выдох облегчения и он кивает.

Я понимаю, что после всего услышанного, ему скорее всего просто не хочется оставаться одному. Но не думаю, что дело только в этом. Два дня назад он тоже не хотел меня отпускать, да и я сама понимаю, что если возьму тайм аут на этот вечер, то все равно мыслями буду с ним. Так зачем же терзать и так истерзанную душу лишний раз?

В общежитии я быстро переодеваюсь и, немного подумав, бросаю зубную щетку и сменное белье в сумку. Что-то мне подсказывает, что сегодня я сюда больше не вернусь.