Глава 66

— Подожди, нам надо все обдумать, — я тщетно пытаюсь остановить Марину, когда она, промокнув слезы стильными изумрудными салфетками, встает из-за стола.

— Что тут обдумывать, Кира? Я просто убью эту сучку. Придушу вот этими вот руками!

Марина для наглядности демонстрирует мне свои пальцы с идеальным маникюром и бросив на стол пару купюр, уверенно направляется к выходу.

— Нам, действительно, стоит обдумать план действий, — Истомин, к счастью, принимает мою сторону. — Сгоряча мы только дров наломаем.

— Мы? Нет никакого «мы», ребята, — чеканит она. — Она поступила подло с вами, не спорю… но это не сравнимо, это нихрена не сравнимо с тем, что она сделала со мной! Во-первых, вы остановились, во-вторых… это только сработало вам на руку. Я, конечно, не претендую на семейного психолога, но уверена, если бы не тот вечер, то Кира бы все еще была с Ником, а ты бы мучился от неразделенной любви и спермотоксикоза одновременно. Я же… я же, черт возьми, нихрена не остановилась! Я тупо совокупилась с первым встречным придурком. Я даже не помню ничего толком. Точнее нет, помню дикое желание… такое, что вся гребанная любовь к Андрею померкла на этом фоне! Я была уверена, что мое блядское тело меня предало, понимаешь? Что я просто самая обыкновенная шалава, которая и годится только для быстрого перепихона по пьяни. Я… перестала уважать саму себя. Все эти годы.

— Я понимаю, — убеждает ее Вадим. — И полностью поддерживаю твой гнев. Но если ты просто наорешь на нее… Милана пожмет плечами и пойдет дальше. Думаешь, она сделает какие-то выводы? После разборок с Никитой она умудрилась обвинить во всем Киру! Уверен, здесь она тоже вывернет все так, что виноват кто-то другой. Я предлагаю идти в полицию. Две жертвы. У нас есть все шансы создать ей проблемы.

— Тюрьма? — ее глаза округляются, будто она сама и не думала об этом. — Нет. Мы ничего не докажем, это во-первых, а во-вторых, ты реально думаешь, что со связями ее родителей делу дадут ход?

Я было открываю рот, чтобы сказать ей, что отец Миланы и сам не против насолить дочери, но вовремя затыкаюсь. Одно дело — позлить дочь тем, что заменить ее мною на фотосессии и совсем другое — отправить ее за решетку. Даже если он узнает правду о том, что она сделала тогда, вряд ли он на это пойдет. Он все-таки отец.

— Мы можем ее хотя бы напугать этим, — не сдается Вадим. — Ты права, делу вряд ли дадут ход, но слухов ей не избежать. Кто захочет с ней общаться после такого? Ты же знаешь Милу, для нее внешняя оболочка — это всё! Оказаться в центре скандала будет худшим наказанием.

— Я тебя умоляю, Истомин, — качает головой Марина. — Диплом она получит уже через неделю и ей будет наплевать что там судачат о ней в универе. Но не переживай. Напугать ее я смогу и без полиции.

— Что ты имеешь в виду? — с опаской интересуюсь. Я злюсь на Милану, ненавижу ее, но при одной мысли о том, что Марина хочет нанять каких-нибудь бандюганов для того чтобы запугать бывшую подругу, внутри все протестует. Это не выход.

— Не переживай, никакой грубой силы, — хищно ухмыляется она, прочитав мои мысли по выражению лица. — Я просто с ней поговорю.

Поняв, что переубедить ее не получится, мы покорно двигаемся за ней. Правда, она взяла с нас обещание не вмешиваться в их разговор, но лично я считаю, что буду действовать по обстоятельствам. Понимаю, что у Марины к Волковой больше претензий, но это не значит, что я смогу спокойно стоять в стороне. Впрочем, как и Истомин.

Вадим предлагает ехать на его машине и к моему удивлению, Марина соглашается. Видимо, понимает, что в таком состоянии ей лучше не садиться за руль — ее руки заметно трясутся, да и все тело дрожит, будто на улице минус. Я прекрасно понимаю ее состояние, сама недавно пребывала в таком же. Сейчас в ее крови бушует адреналин пополам со злостью. Адское сочетание. Но я искренне надеюсь, что это состояние продлится как можно дольше, потому что потом… ее накроет полным осознанием того, что произошло.

Не знаю каким образом она узнала, где сейчас находится Волкова, при мне Марина к телефону не притрагивалась, да и вряд ли бы ей удалось набрать сообщение трясущимися пальцами, но когда мы подъезжаем к кофейне с ярко-зеленой вывеской, на парковке я вижу автомобиль Миланы.

Такой роскоши, как высоких диванов в отдельных нишах здесь нет, поэтому она замечает нас сразу. В принципе, думаю, даже если бы Мила сидела к нам спиной, все равно по лицам окружающих догадалась бы, что что-то не так — настолько несуразно смотрится наша компания.

Но она сидит к нам лицом. Поэтому хмуриться начинает заранее, как только мы все вместе выходим из машины.

— Только не говори, что у вас теперь одна большая шведская семья, — обращается она к Марине, полностью игнорируя нас с Вадимом. — Хотя, чему я удивляюсь. Истомин у нас спец по тройничкам.

— А ты у нас спец по чему, Мила? — ядовито интересуется Марина. — По наркоте?

У Волковой хватает совести состроить недоуменное выражение лица, но когда на стол перед ней ложится листочек с результатами моего анализа, она картинно вздыхает и оправдывается:

— Я всего лишь помогла Кире расставить приоритеты. Я, конечно, не рассчитываю на «спасибо», но хотя бы трагедию из этого можно не делать?

Казалось бы, я должна была быть готовой к такой реакции. Я ведь не думала всерьез, что она раскается и начнет вымаливать прощение, но тем не менее, я начинаю задыхаться от возмущения! Сказать спасибо?? Помогла расставить приоритеты?

— Какая же ты сука, — озвучивает мои мысли Марина.

— Поосторожнее с высказываниями, — злобно цедит Милана. — Сегодня ты с ними, но что будет завтра, когда эти двое решат, что им и вдвоем хорошо и больше никто не нужен?

— Хватит косить под дуру, — огрызается она. — Ты прекрасно знаешь зачем я здесь.

— Для того, чтобы я вправила тебе мозги и убедила, что роль третьей лишней в их отношениях не для тебя? — ехидно улыбается Волкова и я понимаю, что начинаю терять терпение.

Впрочем, я не одна. Марина, судя по всему тоже, устает от этого спектакля, поэтому перестав ходить вокруг да около, выдает:

— Не угадала. Я здесь для того, чтобы узнать, были ли у тебя другие жертвы за эти пять лет между мной и Кирой?

Буквально на секунду Милана застывает и я вижу ее истинное лицо. Немного растерянное, жутко злое и крайне испуганное. Но она быстро приходит в себя и даже пытается надеть очередную маску недоумения:

— Что ты…, — начинает она, но Марина ее резко перебивает:

— Не смей! Не смей даже пытаться сделать вид, что не понимаешь о чем я.

— Понятия не имею, что ты там втемяшила себе, — закатывает она глаза и решительно поднимается с места, — но думаю, разговор окончен. Я, как вы, наверняка, заметили, перестала получать от него удовольствие.

— Разговор будет закончен тогда, когда я решу, — чеканит Марина и даже толкает Милану в грудь.

Та неловко приземляется обратно в кресло и злобно шипит:

— Ты что творишь? Совсем рехнулась??

— Может, это запоздалое действие наркотика? Я слышала, наркоманы часто сходят с ума, — Марина при этом так жутко улыбается, что даже мне становится страшно. — Я знаю, Милана. Я пришла сюда не для того, чтобы поделиться с тобой своими догадками. Я пришла, чтобы сказать, что я знаю.

— Понятия не имею чего ты хочешь этим добиться, — вздыхает Волкова и перестает, наконец, ломать комедию: — Ты ведь понимаешь, что уже ничего не докажешь?

— И что? Ты надеешься, что я оставлю это просто так?

— Я, конечно, в курсе, что месть подается холодной, но в твоем случае, блюдо не только остыло, но уже перестало быть актуальным.

— Ты все равно поплатишься за это, Милана.

— Как? Ты лишишь меня своей прекрасной компании? Как там все эти блогеры-просветители говорят… видимо, в моей жизни началась чистка. Лишние люди сами собой уходят из нее. Да, Истомин? Как-нибудь переживу такую потерю.

— Сейчас тебе нечего терять, — голос Марины звучит спокойно, но я отчетливо слышу надрыв в нем. — Разве что честь и достоинство, а я сомневаюсь, что они у тебя были изначально. Ты такая жалкая, Милана. Друзья от тебя отвернулись, родители уже давно забили на тотальное разочарование, которым оказалась их дочь. Я приду, когда у тебя будет хоть что-то. Семья. Муж. Не думаю, что это произойдет скоро… К тому времени ты точно расслабишься, заверишь себя, что я обо всем забыла, наконец-то перестанешь по десять раз перепроверять свои напитки. И тогда я напомню о себе. Обещаю тебе. Мне наплевать, будет это пафосное сборище богатейших бизнесменов или тихий семейный обед. Кому, как не тебе, знать, что деньги творят чудеса и могут подкупить любого официанта, любого случайного посетителя в кафе рядом с тобой…

Я доберусь до тебя, клянусь. И я сделаю то же самое, что сделала ты. Я дам тебе эту гребанную таблетку и толкну в объятия первого встречного. Молись, чтобы это был твой садовник, а не какой-нибудь отморозок, который кончает только когда девки вопят от ужаса в его постели.

После этой пламенной речи Марина не спешит уходить. Она продолжает пристально смотреть на Милану и вовсю наслаждается произведенным эффектом. Честно признаться, я и сама нахожусь под сильнейшим впечатлением. Мы все синхронно застыли и пытаемся до конца осмыслить ее слова.

Это жестоко. Я не думаю, что дать Милане такой же наркотик будет правильно. Возможно, справедливо, но правильно ли… Но тем не менее, я считаю, что Марина нашла гениальный выход. Потому что судя по выражению лица, Волкова ей поверила. И она, действительно, будет жить в страхе.