Глава 65

Триумф на моем лице длится не долго. Уже через секунду он сменяется паникой, потому что Марина начинает задыхаться. Она не притрагивалась к бокалу уже несколько минут, то есть не могла подавиться вином. Но в тоже время она давится. Своими эмоциями. Шоком. Возможно, болью.

На ее глазах выступают слезы и вкупе с перекошенным лицом это выглядит страшно. Сквозь хрипы и кашель она продолжает твердить о том, что убьет Милану и останавливается лишь когда Вадим подходит к нашему столику со стаканом воды.

Марина делает жадный глоток и продолжая беззвучно двигать губами безумно вращает глазами. Проходится воспаленным взглядом по мне, с ненавистью окидывает Истомина и затем с омерзением смотрит на свой бокал. Будто это не она с удовольствием потягивала из него вино пару минут назад.

Истомин напряженно замирает у нашего стола и поглядывает на меня, будто ждет инструкций. И я бы рада ему сказать, что все под контролем, да только сама в этом не уверена. И все же я прошу его:

— Закажи нам, пожалуйста, кофе покрепче.

Марина слегка отмирает, словно мои слова приводят ее в чувства и уверенно кивает. К вину она больше не прикасается, а вот воду допивает залпом и с силой потирает виски.

— Расскажешь мне? — предлагаю робко. Я больше чем уверена, что она меня пошлет. Мы не подруги. Делиться со мной личным у нее нет причин. Но в то же время я предполагаю, что ей нужно будет с кем-то это обсудить. И если учесть, что она только что лишилась своей лучшей подруги, я готова предложить свою кандидатуру. Хотя, положа руку на сердце, будет гораздо лучше, если она получит профессиональную помощь психолога. У нас с Истоминым не до чего серьезного тогда не дошло, но я чуть с ума не сошла от мыслей, что все могло быть иначе. В случае Марины… ей будет намного хуже.

— Не могу поверить, что она сделала это, — девушка устало трет глаза и даже мотает головой. — Она… мы ведь были подругами. Господи, какая я наивная. Я видела как Милана расправляется с неугодными ей людьми, но всегда считала себя особенной. Ее лучшей подругой, которую она, конечно, никогда не тронет. Я же, черт возьми, даже рыдала у нее на груди после той ночи. Сука… какая же она сука!

— Она сделала это из-за своего отца? — аккуратно спрашиваю, когда Марина замолкает.

— Мы любили друг друга. Знаю, что многие считали мою любовь к нему блажью, но мне было наплевать. Он сначала тоже относился к этому с юмором, шутил, что подождет пока мне исполнится восемнадцать… Но знаешь, видимо, и правда в каждой шутке есть доля шутки. Чем ближе приближалось мое совершеннолетие, тем больше искрило между нами. Милана это видела и самое смешное, я знала, что ее это бесило, но все равно делилась с ней своими переживаниями. Думала, что она поймет. Пожелает нам счастья…. Наивная дурочка!

Однажды, когда Милана с мамой улетела в Испанию, я пришла к ним домой. Надела лучшее белье, накрасилась, прическу в салоне сделала. Но Андрей… мы просто поужинали. Он сказал, что пока мне не исполнится восемнадцать, он ко мне не притронется. До моего дня рождения оставалось всего десять дней, я пыталась его убедить, что это ничего не изменит, я не передумаю, но он был непреклонен. Я ведь чувствовала… знала, что мои чувства взаимны. Но Андрей твердо стоял на своем. Накормил меня ужином и выпроводил домой.

— Милана вернулась через пару дней. Нашла шарф, который я случайно забыла, закатила скандал, высмеяла мое нездоровое увлечение ее отцом и я… сама не знаю зачем, рассказала ей, что у нас все серьезно и что я собираюсь подарить ему невинность на свое совершеннолетие. Мы тогда поссорились. Впервые в жизни.

— Признаться, я была уверена, что потеряла подругу и от этого рыдала три дня подряд. Даже на учебу не ходила. А потом она пришла ко мне, извинилась за свою реакцию, сказала, что наговорила мне все эти гадости от шока, а сейчас, подумав, поняла, что совсем не против если мы с ее отцом будем вместе. Мы помирились, а на следующий день она заявила, что организовывает вечеринку в честь моего дня рождения на даче. Я пыталась отказаться, но не хотела снова ссориться. Тем более, что это выпадало на четверг, рабочий день, а Андрей всегда задерживался в офисе допоздна. В общем, я решила, что если соглашусь на вечеринку Миланы, а ему устрою сюрприз в пятницу, ничего страшного не произойдет…

— Но произошло? — осторожно помогаю я, когда ею снова овладевают эмоции и она начинает плакать.

— Я… я не помню как это произошло. Помню начало вечера, кучу подарков, громкую музыку. Помню как мы танцевали с ней, много смеялись. А потом… я проснулась в постели с Димой Дугиным. Голова жутко болела и отказывалась соображать. Какое-то время я просто лежала на кровати боясь пошевелиться и молилась, чтобы это было какой-то ошибкой. Господи, — она прикрывает глаза ладонями. — Столько лет прошло, а я до сих пор помню свои эмоции. До сих пор внутри все сжимается от отчаяния. Ошибкой это, конечно, не было. Алое пятно на простыни и засохшая кровь между бедер говорили сами за себя.

— Андрей тебя не простил? — выдыхаю я.

— Я ему не рассказала, — пожимает она плечами. — Я… просто не смогла. Посчитала, что после того, что произошло я просто не достойна его. Он… он замечательный человек. Умный, сильный, невероятно харизматичный. Зачем ему такая шлюха, как я?

— Марина, ты не виновата, — сейчас и на моих глазах блестят слезы. Я представляю ту потерянную девушку, представляю в каком отчаянии она была тогда и мое сердце просто разрывается на части.

— Тогда я об этом не знала. Все эти годы я винила себя. Ненавидела свое тело… Все эти годы, я…

Она снова начинает плакать, а я повинуясь больше инстинктам, чем разуму, сажусь рядом с ней и обнимаю. Поначалу она каменеет в моих руках, но через пару секунд расслабляется и продолжает плакать уже у меня на плече. Ее голос из-за рыданий звучит неразборчиво, но одну фразу, которую она повторяет по кругу, я все-таки сумела разобрать. «Я ведь считала себя последней шлюхой, поэтому я вела себя соответственно…. столько лет наказывала себя. Мне до такой степени было противно смотреть на свое отражение, что каждый день я начинала с выпивки. Алкоголь хоть как-то помогал мне примириться с тем, что я собственноручно разрушила свою жизнь».