Глава 10

Я просматривал сводки за прошедшую ночь, методично ковыряясь вилкой в каком-то салате. Ничего на первый взгляд слишком катастрофического в нашей многострадальной стране за прошедшие двенадцать часов не произошло.

Как же надоело уже быть слепым котёнком! Нужна информация, которой нам так не хватает. Тот же Джонс как-то смог проникнуть в мою страну, минуя все ограничения, барьеры и идентификаторы. Где-то, значит, остался неучтённый канал, по которому и переправляются наёмники и другая контрабанда.

Дверь в кабинет распахнулась, и к моему столу тихонечко подошла Ванда, снимая на ходу туфли на высоких каблуках. Молча обойдя стол, она села на него, закинув ногу на ногу и, расстегнув верхнюю пуговицу на блузке, наклонилась ко мне.

— Приятного аппетита, — прошептала она мне на ухо. — Дмитрий Александрович, может, хотите к завтраку чего-нибудь ещё, более приятного и специфического?

— Что ты делаешь? — выдохнул я, стараясь понять, какая муха укусила подругу. — Вообще-то я ем.

— Как это что я делаю? Я тебя соблазняю, — её губы почти коснулись мочки моего уха, после чего она медленно отстранилась. — Я же, судя по слухам, распространяющимся по СБ с невероятной скоростью, именно этим и занимаюсь с раннего утра, — Ванда вновь наклонилась ко мне, касаясь губами моей щеки. — Дмитрий Александрович, неужели я вам совсем не нравлюсь?

— Ванда, я ем! — я закатил глаза и отодвинул контейнер подальше от неё. — И да, как женщина ты мне не нравишься. С того времени, когда ты почти голая носилась по моему поместью по ночам к холодильнику и обратно, ничего не изменилось, увы. Ты же знаешь, что мне нравится немного другой тип девушек, — я отодвинул свою еду ещё дальше от фыркнувшей девчонки и повернулся к входной двери, когда в кабинет вошёл Гаранин.

— Не помешаю? — он посмотрел на нас и покачал головой. — Чем вы тут занимаетесь, пока я делаю странные вещи, копаясь в мусоре возле твоего дома? — поинтересовался он, недоумённо разглядывая Ванду, сидевшую на моём столе.

— Я пытаюсь соблазнить Диму, но он не соблазняется, — ответила Ванда, разглядывая при этом меня. — А ещё он меня только что толстой назвал, — тряхнула кудряшками Ванда и спрыгнула наконец со стола, застёгивая блузку.

— Я этого не помню, но тебе виднее, — я захлопнул папку со сводкой и принялся доедать салат, пока его у меня никто не отобрал.

— Дима, ты мог бы как-нибудь поделикатнее об этом сказать. Вэн же всё-таки женщина, — протянул Ромка, глядя, как Ванда прыгает на одной ноге в жутко неудобной на вид туфле, пытаясь надеть вторую.

— Гаранин, ты себя бессмертным сейчас почувствовал? — она наконец справилась с туфлями и теперь злобно смотрела на Рому.

— Я же не говорил, что мне это не нравится, — он улыбнулся, получив в ответ очередной злобный взгляд.

— Рома, ты сейчас лучше не делаешь, — прищурилась Ванда, сжав губы. — Меня из-за тебя вообще-то уже чуть ли не в открытую проституткой называют. И кто? Мои собственные коллеги! — она ткнула в меня пальцем. Я сделал глоток кофе и прямо посмотрел на нее. — Я могу понять возмущение соседки из двадцать седьмой квартиры, жалеющей мальчика, которого я из тюрьмы не дождалась, но всё это — уже перебор! Как мне вообще работать в такой обстановке?

— Для тебя это может стать открытием, но так тебя называют уже давно, — философски произнёс я, глядя, как вытягивается лицо Вишневецкой.

— Что? Но почему? — возмущённо воскликнула она. — Да у меня кроме Ромы не было никого!

— Твой паспорт говорит об обратном. Не смотри ты так на меня. Я не знаю, почему все разговоры в итоге сводятся к тебе. Завидуют, наверное, — я заглянул в контейнер. Салат кончился, а есть всё ещё хотелось. И как дожить до обеда? Выбросив пустой контейнер в мусорное ведро, я посмотрел на Ванду. — Так что случилось?

— Все в СБ узнали, что я рассталась с Ромкой, и теперь, чтобы меня не уволили, всячески соблазняю Наумова, — Ванда с вызовом посмотрела на Рому, но тот только руками развёл. — Оказывается, я, встречаясь с Гараниным, изменяла ему со своим ещё не мужем. Потом я сбагрила Рому фландрийским эсбэшникам и вышла замуж за своего любовника. Когда Ромка вышел из тюрьмы, я начала изменять мужу уже с ним. А сейчас я изменяю ему со своим бывшим мужем, которому изменяю с тобой, Дима. Как-то так, если я не запуталась в этом четырехугольнике.

— Ты на меня так смотришь, будто я эти слухи распускаю, — я откинулся на спинку кресла, задумчиво рассматривая подругу.

— О, самый смак забыла! Я раньше встречалась с тобой, ну это всем известно из газет и статей твоего любимого Глагольникова, но тебе я изменяла с Андреем, потом его бросила и начала встречаться с Ромой, изменяя тебе ещё и с ним. Что у них в башках происходит! — она не выдержала, повысив голос. — Мне тогда семнадцать только было на той сходке у Муратова!

— А Андрей что говорит? — с любопытством в голосе поинтересовался Ромка.

— Ничего, посоветовал не обращать внимания, сказав, что опровержения сделают только хуже. Ему проще, он мужчина, но я… Дима, как только я появляюсь где-то, сразу начинаются перешептывания. Да в меня чуть ли не пальцем тыкают! — взорвалась Ванда.

— Ты преувеличиваешь, — выдохнул я. — Откуда они вообще узнали, что ты поругалась с Гараниным? Это была практически секретная операция.

— О, оказывается, на главном проспекте возле моего дома всегда дежурит патрульная машина. Их специально туда поставили, потому что внимание второй Гильдии к одному конкретному дому кому угодно покажется подозрительным, — зачастила Ванда, размахивая руками. — Полицейский услышал шум и решил посмотреть, что происходит. Выхватил только часть из нашего так называемого скандала и пересказал всем, кто только хотел его слушать. Почему-то моя связь с Гараниным абсолютно для всех как красная тряпка для быка. А ничего, что он вообще-то твой заместитель?

— Ну, раньше он был всего лишь главой Гильдии. А сейчас ты его подчинённая. Что дальше? — я прикрыл глаза, стараясь осознать всю трагичность ситуации, чтобы посочувствовать подруге в полной мере.

— По цепочке искаженная информация дошла до моего любимого следственного отдела полиции, и какой-то стажёр поделился информацией со своей девушкой, работающей у нас в отделе кадров. Дима, пожалуйста, будь хорошим другом и очень справедливым начальником: уволь эту идиотку! — рявкнула она так, что стёкла задрожали.

— Ты слишком близко всё это принимаешь к сердцу, — Ромка подошёл к Ванде и прижал её к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь и несколько раз тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь не разреветься.

— А сейчас, чтобы противоречивая информация по той же цепочке не пошла в обратном направлении, вам нужно и здесь придерживаться нашей легенды, — в кабинет вошёл Андрей вместе с Эдуардом. — Двери закрывать надо плотнее. А то в приёмной прекрасно слышно, о чём вы здесь говорили.

— Наверное, в приёмной должен находиться секретарь, чтобы отсекать этих желающих послушать приватные разговоры начальника, — я посмотрел на Эда. — Мне кажется, у моих сотрудников очень много свободного времени, раз они занимаются всякой ерундой. Это нужно исправить. Рома, ты говорил, что завален бумагами? Отсей все не требующие ни моего, ни твоего пристального внимания, такие как сметы на канцелярию, которой ты в принципе не должен был заниматься лично, и передай все дела своему секретарю. Пускай она распределит их по наиболее скучающим сотрудникам. Учитывая обстоятельства, я сейчас назову тебе основной тезис работы на руководящей должности: ты должен практически всегда делегировать полномочия. Даже тем сотрудникам, которые, по их мнению, не имеют к поставленной тобой задаче никакого отношения.

— Я постараюсь, — задумчиво проговорил Рома и отстранил от себя более-менее пришедшую в себя Ванду. — Кстати, вот, еле нашёл, — и он бросил на мой стол пистолет. — Понятия не имею, куда его девать. Я вообще пришёл к тебе поинтересоваться, что случилось со следственным отделом, потому что никого на рабочем месте я не увидел. Но тут, к счастью, наткнулся на одного из старших следователей. Оформляй, — кивнул Ромка Ванде. — Нужно провести адекватную криминалистическую экспертизу. Учитывая жадность и скупость главы Фландрийской Гильдии убийц, сомневаюсь, что они меняют низшим исполнителям оружие после каждого дела. Может, найдём что интересное по этому стволу.

— Да, хорошо, я этим займусь, — серьёзно проговорила Ванда и, осмотрев кабинет, взяла со стола пакет, в котором мне принесли еду, аккуратно положив туда оружие.

— А вы здесь по какому делу? — обратился я к ждущим своей очереди Андрею и Эду.

— По твоему, — усмехнулся Бобров. — Мы тут провели небольшую предварительную беседу с твоим наёмником. По-хорошему он с нами разговаривать отказывается. Этот хмырь требует, чтобы его допрос проводила женщина, — проговорив это, Андрей перевёл взгляд на удивлённую Ванду.

— Что он требует? — я приподнялся. — А больше он ничего не требует?

— Кроме адвоката? Только это.

— Да что тут думать? Вон Гаранина помадой накрасьте и отправляйте, уверяю, разницы он не почувствует, — в ответ на это резкое высказывание раздражённого Эдуарда Ромка так сжал зубы, что у него скулы побелели, а Ванда не выдержала и хмыкнула.

— Никто Рому мазать помадой не будет, — покачал я головой. — Введите Ванду в курс дела, пусть начнёт допрос. Так уж и быть, удовлетворим желание этого господина быть выпоротым женщиной. Мы в случае неожиданностей будем недалеко, наблюдать за стеклом, — Андрей с Вандой вышли из кабинета, оставив нас втроём. — Ты чего такой взвинченный? — спросил я Эда.

— Проблемы на личном фронте, — хмыкнул Ромка. — Я пока не понял, в чём дело, но мне кажется, Ольга делает вид, что его не существует.

— Рома, замолчи, — процедил Эдуард. — Если больше нет никаких поручений, я пойду работать, — произнёс он, выходя из кабинета. Ромка посмотрел на меня и развёл руками, показывая, что понятия не имеет, что точно происходит.

— Ладно, пойдём, поприсутствуем при допросе, — я поднялся на ноги, направляясь к выходу из кабинета, а потом из приёмной, где сидел Эдуард, перебирая какие-то документы.

— Спорим, я выбью из него информацию за шесть минут, — неожиданно предложил Ромка, выходя следом за мной. — Не прибегая к насилию, — тут же поднял он руки, когда я к нему обернулся.

— Если прибегать к насилию, то Ваня его расколет за минуту, а Эд ещё быстрее, — философски ответил я.

— Это точно, — и Ромка поёжился, словно что-то вспомнив. — Ну так что, я провожу допрос, вы не вмешиваетесь, и он мне всё расскажет. Это моё болото, и я неплохо в нём ориентируюсь. По крайней мере, таких Джонсов прошло передо мной немало.

— И что ты хочешь в случае выигрыша? — я шёл в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, не глядя на него.

— Ты снимаешь с меня часть бумажной волокиты…

— Рома, я тебе и так сделал одолжение, рассказав про скучающих сотрудников, — усмехнувшись, я зашёл в комнату наблюдения, вставая перед стеклом.

— Ты научишь меня, как этим пользоваться. Дима, я понятия не имею, что мне делать! — простонал он. — Меня этому не учили.

— Да тебя, похоже, вообще ничему не учили, — пробормотал я. — Ладно, шесть минут, и я отправлю к тебе Гомельского с доской, мелом и указкой. Но сначала посмотрим, будет ли Ванда справляться самостоятельно.

— Вообще-то, я не это имел в виду, — буркнул Рома, вставая рядом со мной. — Но ладно. Пусть будет так.

В комнату наблюдения зашла Ванда в сопровождении Андрея, а следом за ними и Ваня. Они молча встали перед окном, разглядывая развалившегося на стуле Джонса. За годы, проведённые бок о бок с Рокотовым, я научился разбираться в оттенках его бешенства, и сейчас видел, что, несмотря на кажущуюся абсолютную невозмутимость, Ваня в ярости. Если что-то пойдёт не так, я Джонсу ой как не завидую.

Руки наёмника были скованы и пристёгнуты к металлическому столу, а вот ноги он выставил в проход, загораживая почти половину и так небольшого помещения.

Через минуту Ванда глубоко вдохнула и выдохнула, и направилась на допрос. Она нервничала. Беседа с Демидовым у неё не получилась, но фландрийский наёмник не глава Древнего Рода, здесь больше возможностей проявить себя.

Дверь в допросную открылась, и вошла Ванда. На секунду замерев на пороге, она пнула наёмника по голени. Джонс, явно не ожидавший удара, взвыл. Ну, я его понимаю, по себе знаю, насколько болезненны такие удары, приходящиеся прямо по незащищённой мышцами кости.

— Ноги убрать, — спокойно сказала Ванда. Джонс понял её правильно, подгрёб свои нижние конечности под стол и выпрямился, слегка дёрнув руками. В напряжённой тишине звук стукнувшегося при этом металла прозвучал, как сигнал к началу действия.

— Надо же, мне всё же предоставили следователя женщину, — ухмыльнулся Джонс, разглядывая Ванду. — Я даже и мечтать о таком не мог. А кофе мне не принесут, раз все решили выполнять мои требования? — он нагло ухмыльнулся, не сводя с Вишневецкой сосредоточенного взгляда.

— И таким образом мы выяснили, что со зрением у вас, господин Джонс, всё в полном порядке, — невозмутимо произнесла Ванда, села напротив Джонса и открыла папку.

— И что тебе это дало, детка? — я напрягся. Джонс стал наглее и развязнее. Он с самого начала выбрал подходящую тактику общения с Вандой и теперь погнал на всех парусах, пытаясь вывести её из себя. Ванда терпеть не могла подобный тон и могла сорваться.

— Если она прибегнет сейчас к насилию, то придётся убирать её из следственного отдела, — прокомментировал Андрей, знающий характер своей подопечной лучше всех нас вместе взятых.

— Она умеет держать себя в руках, — покосился на него Ромка. — Ту невидимую грань терпения этот урод ещё не пересёк.

— Ну, тебе виднее, ты постоянно пытаешься вывести её из себя, — хмыкнул я. — Непонятно только, зачем.

— Я не умею по-другому, а она, что удивительно, может меня терпеть, — он сложил на груди руки, непроизвольно закрываясь. — Главное — не переступать определённую черту. Спасибо тебе за дар эмпата, теперь я прекрасно знаю, когда следует остановиться и закрыть рот. Если бы я владел этим даром раньше, то не отхватил бы от Вэн стулом в школе. Тогда я немного перегнул, просто был раздражён и сорвал злость на ней, — добавил Рома и замолчал, вновь сосредотачиваясь на происходившем за стеклом.

Ванда в это время выдержала небольшую паузу и продолжила вести допрос всё тем же спокойным и размеренным тоном.

— Это дало мне понимание того, что вы не сможете сейчас сказать, что вышли рано утром, чтобы пристрелить голубя, нагадившего вам на голову. А также, вы не сможете мне сейчас сказать, что вы сослепу приняли за этого голубя Дмитрия Наумова, шедшего вам навстречу. Значит, вы целились и стреляли именно в него. И вот об этом мы сейчас и побеседуем, не так ли… детка? — Ванда пристально смотрела ему в глаза, не пытаясь отодвинуться.

— Накануне читал очень занятную статью в газете, где один из честных, добропорядочных граждан, практически такой же, как я, пытаясь застрелить бродячую собаку, прострелил ногу шедшей мимо милой бабуле. Смею вас заверить, у него со зрением тоже всё было в порядке, — он улыбнулся, и снова попытался выставить ногу в проход, но практически сразу убрал, и я не могу его винить в трусости — удар у Ванды поставлен.

— Ну что же, мы так же выяснили, что вы грамотный, наверняка хорошо учились в школе, и особенно тщательно изучали иностранные языки. Мои комплименты, вы говорите без акцента, — Ванда открыла папку и стала демонстративно читать собранное на Джонса досье.

Оно было коротким, и в нём значились только сухие факты его биографии. Со стороны закона совершенно чист. По крайней мере, в нашей стране приводов не имел. Ордер на его выдачу Фландрия не выдавала. В международный розыск объявлен не был. Его даже за превышение скорости ни разу не арестовывали. И никакой информации о том, что он член Фландрийской Гильдии, на официальном уровне у нас не было.

Члены Фландрийских Гильдий не приносили клятв, и у них не было опознавательных знаков, не было меток, с помощью которых можно было определить принадлежность к Гильдии. Вторичная копия, в которой был использован только принцип, и это делало Фландрийские Гильдии гораздо опасней, но в то же время они были более уязвимы, потому что не были так мощно прикрыты на законодательном уровне, как наши.

— Шесть минут? — изогнул бровь Ромка, повернувшись ко мне.

— Рано, дай девочке шанс, — вместо меня ему ответил Бобров, напряжённо всматриваясь в стекло. Всё-таки это его подопечная, и ему было сейчас интересно, как она справится.

— Вы совершенно правы, мне нечего добавить к тому, какой я законопослушный гражданин, — снова улыбнулся Джонс, начиная заметно расслабляться. — И вообще мне тот пистолет подбросили.

— Прямо в руки? — Ванда придвинулась поближе, вторгаясь в зону личного комфорта Джонса. То, что наёмнику быстро стало неуютно, можно было определить по тому, как он старался отодвинуться, но прикованные к столу руки не давали ему этого сделать. — А стрелять зачем начали?

— А зачем они на меня кинулись?

— То есть, это Дмитрий Наумов ни с того ни с сего набросился на вас, мирно шедшего мимо, а вы просто защищались? Хватит уже пороть эту чушь! Я думаю, нам нужно прийти к компромиссу, и вам уже пора начать давать показания. Иначе допрос пойдёт по другому пути, его будут вести совсем другие люди, и я уверена, это вам не понравится, — она слегка наклонила голову, как бы изучая свою жертву.

На лбу Джонса проступила испарина, сразу стало видно, что он запаниковал. Если честно, меня этот взгляд тоже впечатлил, как и то, что Ванда держится молодцом и сумела перехватить инициативу в свои руки.

— Что тебе… — Ванда улыбнулась, и Джонс решил проявить вежливость, для разнообразия, — что Вам от меня нужно?

— Тему нашего разговора я уже озвучила ранее, и если бы вы были более внимательны, то не стали бы задавать этот неуместный вопрос, — Ванда на несколько секунд приблизилась ещё ближе, а затем медленно вернулась на то место, с которого начала допрос. — Видите ли, господин Наумов является моим босом, и как любой работник в мире, я в какой-то момент посочувствовала бы вашему стремлению его прикончить. Однако, так уж получилось, что именно он платит мне зарплату, а я не хочу лишиться этого места. Вы понимаете меня? — Ванда улыбнулась, и Джонс снова расслабился, но тут она резко стукнула по столу рукой. — Кто тебя нанял? Кто поручил тебе пристрелить Наумова, да ещё сделать это публично, прямо на улице⁈

— Я не знаю, — Джонс снова отпрянул, — ясно? Больше я не отвечу ни на один вопрос, пока не придёт мой адвокат!

— Она его почти дожала. В принципе, для первого раза неплохо, — кивнул Ваня. — Рома?

— Да, без проблем, — он пожал плечами, направляясь к выходу. — Шесть минут, — улыбнулся он мне, вышел из комнаты наблюдений и сразу же зашёл в допросную. — Адвокат не положен тому, кого обвиняют в государственной измене, — Ванда была занята Джонсом, а Джонс старательно её боялся и уже ненавидел, поэтому появление в допросной Гаранина, стало для них полной неожиданностью.

— Что? Что вы несёте? Какая измена? — похоже, Джонс не узнал главу второй Гильдии. Или он не знал, как на самом деле выглядит Гаранин? Он же не настолько тупой, чтобы не поинтересоваться, кто является главой Гильдии, работая на его территории?

— Ты чуть не прикончил начальника СБ Российской Республики, и сейчас спрашиваешь, причём здесь государственная измена? Ты сейчас себя слышишь? — вкрадчиво поинтересовался Ромка, рассматривая наёмника.

— Да что вы несёте? — похоже, Джонса заело. — Какой начальник СБ? Наумов конечно богатый и влиятельный тип… но, начальник СБ? — и тут он бросил быстрый взгляд на Ванду. Кажется, до него только сейчас дошло, что она имела в виду, называя меня своим боссом.

— Немедленно говори! — снова стукнула по столу Ванда.

— А-а-а, — внезапно Джонс успокоился и откинулся на спинку стула. — Вы решили разыграть злого и доброго полицейского? Я знаю такие приёмы, я читал классику. А ещё детективы очень люблю. Могу смело сказать: времена конечно тяжёлые, но вы явно переигрываете.

— Парень, у меня для тебя плохие новости, — сочувственно произнёс Ромка и присел на стол совсем близко от Джонса. — Наумов действительно начальник СБ, но такой самодур, кто бы знал? — он улыбнулся, глядя ему в глаза. — Он всех своих сотрудников взял и разогнал, представляешь? И пришлось ему, бедному, когда понял, что натворил, новый штат буквально по объявлению набирать. Подружку свою школьную сюда притащил, меня нанял. Я сначала даже не поверил, когда он мне работу предложил. Мне, главе второй Гильдии! — а вот тут Джонс побледнел и сглотнул. — Так, на чём я остановился? Ах, да, я остановился на том, что тебе не повезло: в этом здании просто не осталось добрых людей. Так что игра, про которую ты читал, в данных условиях невозможна. Остальные ещё хуже, чем мы с госпожой Вишневецкой, — Гаранин соскочил со стола, обошёл Джонса, встав у того за спиной, и продолжил говорить, понизив голос. — Поэтому ты нам сейчас всё расскажешь, если не хочешь познакомиться с теми другими.

— Знаете, у меня для вас тоже очень плохие новости: такое обвинение, высосанное из пальца, как государственная измена, не имеет ко мне никакого отношения. Я гражданин другого государства, права которого слишком нагло нарушают. Вы думаете, я куплюсь на ваши сказки? Если уж дело дошло до угроз, я буду разговаривать только в присутствии консула. А ещё лучше, я требую экстрадиции на свою родину, чтобы в этом деле разбирались более компетентные люди, нежели шайка уголовников во главе с аристократом-мажором, который захотел поиграть в солдатики, — со злостью прошипел он в лицо Ванде, постоянно пытаясь взглядом найти Ромку, стоявшего у него за спиной. Не повернув головы, это было сделать крайне затруднительно, а отворачиваться от девушки он не хотел, чтобы следить хотя бы за одним противником.

— У вас двойное гражданство, господин Джонс. Похоже, вы сами плохо знаете свою биографию, — улыбнулась ему Ванда.

— Это всё равно ничего не значит. Мне нужен адвокат.

— Мне кажется, он слишком много говорит? — Рома не смотрел на Ванду, продолжая гипнотизировать взглядом затылок Джонса. — И мне кажется, он слишком много говорит не по делу. Знаешь, мне не раз приходилось встречаться с такими болтунами, а также с молчунами, но вот парадокс: в конце общения со мной, эти небольшие недостатки в их поведении быстро сходили на нет. Можешь называть меня психологом, дарящим ближним чудесный мир ускоренной реабилитации, — он слегка потрепал Джонса по плечу, отчего тот дёрнулся, но так и не повернул к нему головы, почему-то считая Ванду более опасной.

— Я не могу ничего сказать, вы не представляете, что со мной сделает главаГильдии Фландрии! — взвыл Джонс, обращаясь к Ванде, потому что Гаранина у себя за спиной он всё ещё видеть не мог.

— Господин Джонс, вы сейчас не главу своей Гильдии должны опасаться, а главу второй Гильдии нашей страны, — проворковала Ванда. — Поверьте, вам лучше не пытаться узнать, на что он способен.

— Вы что, думаете, я вам поверю, что этот смазливый мальчишка и есть Гаранин? — после непродолжительной паузы Джонс натянуто рассмеялся. — Как бы вы ни стремились меня запугать, у вас всё равно ничего не выйдет! Вы мне всё равно ничего не сделаете.

Ромка вышел у него из-за спины, обошёл стол и стянул с себя куртку, оставаясь в одной майке, небрежно бросая её на стоявший в углу стул, демонстрируя наёмнику метку Гильдии, которую знающий человек никогда и ни с чем не перепутает.

— И правда, зачем мы притащили тебя сюда? — задумчиво произнёс Ромка, снова садясь на край стола. — Ты, находясь в моей стране, отвечаешь за свои проступки в первую очередь передо мной. А как я уже говорил ранее, такие как ты мне рассказывают абсолютно всё. Мне стоит всего лишь затащить тебя на территорию своей Гильдии, и до тебя не доберётся ни один представитель полиции. Всё, о чём мы будем с тобой говорить, никоим образом не будет касаться СБ, и я не нарушу ни один из законов. Ты же меня понимаешь?

Неудавшийся убийца судорожно закивал и схватил со стола стакан с водой, начиная жадно пить, сильно наклонившись из-за скованных рук. Когда воды не осталось, он неловко поставил стакан на стол и прохрипел:

— Заказ сделал Генри Уилсон.

— Это что, шутка? Уилсон нанял тебя убить Дмитрия Наумова? — переспросил Ромка.

— Это правда. Вероятно, парень немного расстроился. Он уже планировал получить и желанную девушку в постель, и её потрясающее наследство в карман, а в итоге его семья практически обанкротилась, а Рубелы расторгли помолвку, не беря в расчёт ребёнка, которого родила Уилсону его невеста, — пробормотал фландрийский наёмник.

И правда, я не видел нигде информации о свадьбе Марины с кем бы то ни было. Новости о помолвке были, а вот о свадьбе не припомню. Вполне возможно, что Рубел взвесил все «за» и «против» и решил, что лучше небольшой скандал, чем Уилсон в качестве зятя. Нравы во Фландрии очень свободные. Здесь бы никто Рубелам ребёнка не отдал, и это как минимум.

— Почему так грубо и ненадёжно? — хмуро спросил Гаранин. — Или в Гильдии Фландрии все такие идиоты?

— Пожелание заказчика. Зачем ему это было нужно, я не знаю…

Джонс продолжил говорить, а Ромка кивнул Ванде, которая принялась быстро записывать, и вышел из допросной.