Глава 13

— Ты была у него.

— Свят?

Я вернулась домой поздно, на часах было почти девять вечера. То есть, конечно, время было еще детским, но по обыкновению я возвращалась в нашу квартиру сразу после занятий. Мой максимум был прогулка с кем-то из знакомых или же поход в магазин. В любом случае, допоздна я никогда не задерживалась. К приходу Шевченко ужин всегда был готов, а стол накрыт.

Сегодня так не вышло. Я была занята разборками сначала с Аланом, затем с Шамилем. Плюс куча времени ушла на дорогу. Время быстро утекло, я за ним не уследила. Избранник вернулся домой раньше, но я не сразу это поняла.

В гостиной было темно и знакомый силуэт я поначалу не разглядела. До тех пор, пока он не заговорил, тем самым, едва не до смерти меня перепугав.

— Свят! — вскрикнула я, хватаясь за сердце. Потянувшись к включателю, щелкнула по нему и, наконец, смогла разглядеть, где находился мой возлюбленный. Оказалось, что он сидит в плетенном кресле, которое я еще давно перетащила к окну. Частенько в него забиралась с ногами и осматривала город с высоты двадцать шестого этажа. Мне нравилось наблюдать за утренним, предрассветным или вечерним городом.

— Где ты была? — Казалось бы, простой вопрос, только вот тон, которым он был произнесен… холодный, безэмоциональный. Шевченко так разговаривал, когда закрывался от меня или окружавших его людей, я уже успела в нем это разглядеть.

— Я просто хотела ему сказать, что он — последний человек.

Конечно, я поняла, что речь идет о Цахаеве. И я поняла, что Святослав обо всем знает. Скрываться или юлить просто не было смысла.

— Ну, да, разумеется…

— Ты следил за мной?

— Конечно, следил. С тех самых пор, как мы повстречали Алиева, и ты начала биться в панике. Как оказалось, не зря. Или, как, по-твоему, я оказался в тот вечер в аэропорту?

Я согласна покивала в ответ.

— Свят… — Я сделала несколько шагов к возлюбленному. Руки опустились вниз и начали теребить края свободной толстовки, в которую я была одета. Остановившись, я тяжело вздохнула. — Знаю, ты сейчас выдумаешь себе невесть чего, но знай, что все не так. Я пошла сначала к Алану, затем к Шамилю, чтобы расставить все точки над «i», чтобы высказать им все, что думаю о них. Чтобы запретить вмешиваться в нашу с тобой жизнь. Если ты думаешь, что я просто хотела увидеться с бывшим, поговори хотя бы с его женой. Ульяна была с нами, она видела, как я сначала ударила ее супруга, а затем смешала его с грязью. Я хотела, чтобы Цахаев понял, что я больше не его, что он не имеет права распоряжаться моей жизнью и влезать в нее, когда вздумается. Я просто защищалась…

Шевченко долго молчал на мой монолог, а затем поднялся на ноги и ушел.

Вот так просто, молча ушел.

Я нашла его уже в спальне, где он начал готовиться ко сну.

Не выдержав, подошла к нему, обняв со спины.

— Почему ты меня отталкиваешь? — прошептала я, пряча слезы на кончиках ресниц.

— Я не отталкиваю, — стало тихим ответом. Тон был уже не ледяным, и это порадовало.

— Тогда почему ты так холоден?

— Потому что ты не советуешься со мной прежде, чем что-то сделать. Ты могла бы рассказать о своих предположениях мне. И я бы сам со всем разобрался. А так, выходит, что ты делаешь все сама. Без меня.

— Нет, это не так! Это совсем не так! — Я развернулась и встала лицом к своему собеседнику. — Просто ты научил меня быть такой. Самостоятельной. Сильной. Личностью. Теперь ты будешь за это бранить?

— Нет, — Святослав покачал головой. — Нет, не буду. Просто хочу, чтобы ты не забывала, что рядом с тобой мужчина. С Шамилем ты наверняка не бегала сама по разборкам.

— С Шамилем все было хреново! — возмутилась я, упрямо тряхнув головой. — Перестань себя с ним сравнивать.

— Ладно… давай в душ и укладываться. Сегодня был тяжелый день, а завтра мне рано вставать, — подытожил наш разговор Шевченко. Отвернувшись от меня, он принялся расстегивать пуговицы белоснежной рубашки. Удивительный контраст. Цахаев всегда предпочитал черный цвет, практически только его и носил. А Шевченко, наоборот, всегда облачался в светлые оттенки.

— Давай я помогу… — понизив голос, предложила я, делая шаг навстречу Святославу. Со всей этой дурацкой заварушкой, мы давно не были с ним вместе. Вдвоем. Как мужчина с женщиной.

Я успела соскучиться по его ласкам. Истосковаться по любимым губам. Резко захотелось очутиться в родных, сильных и жгучих объятиях, но… вместо этого снова последовал холод.

— Зара, я правда устал… давай не сегодня, — на ходу бросил Святослав, удаляясь в ванную. Оставляя меня совсем одной. В размышлениях о том, не оттолкнула ли я своего избранника необдуманным поведением.

Нет, сдаваться, это не про меня.

Я так давно ждала настоящих отношений, настоящего человека в своей жизни, и только лишь получив их, не собиралась опускать руки из-за пары неудач.

Семейная жизнь, отношения с другим человеком, совместный быт — все это накладывало обязательство, все было результатом труда.

Святослав ушел на работу с утра пораньше. Встав затемно, он быстро оделся и исчез, даже не позавтракав.

Я восприняла это просто как данность. И… начала готовиться к вечеру.

Прошлась по магазинам, заглянула в салон, затем зашла в продуктовый магазин.

Сегодня все должно было быть идеально.

Новый комплект нижнего белья и черный, шелковый халат. Яркий, броский макияж. Бутылка дорогого, коллекционного вина и вкусный ужин. На десерт — я собственной персоной.

Должно было сработать.

А, если нет… значит, у нас куда более серьезные проблемы, чем я пока готова была это признать.

День прошел быстро, а вечер погряз в готовке. Я несколько часов вертелась на кухне, чтобы приготовить все в лучшем виде.

Свиной стейк я приготовила в вине, картофель запекла с вкусными приправами, не забыла и про овощи, отправив их томиться в духовку. Не поленилась и пошла дальше. Собственными руками создала маленький шедевр — красивый десерт из клубники, киви и мороженого.

Отчего-то я старалась так, как никогда не старалась. Отчего-то я очень сильно боялась.

Боялась, что никакая готовка и никакое нижнее белье не вернут былого расположения моего избранника.

— Прости меня.

Это стало первым, что я услышала от Шевченко, когда он, наконец, вернулся домой. В одиннадцать часов ночи.

Все, что я сделала, оказалось не нужным. Ужин остыл, десерт растаял, а мой запал испарился вместе с двумя бокалами вина, которые пришлось выпить в одиночку.

Когда на часах пробило десять, я отправилась в кровать в полном одиночестве, где Свят меня и обнаружил по возвращению домой.

— За что ты извиняешься? — Я повернулась к собеседнику. Святослав сел на разобранной кровати и положил ладонь на мое бедро, легко провел по нему вверх-вниз.

— За то, что веду себя, как обиженный подросток.

— Ты обижен на меня?

— Скорее, на всю ситуацию в целом. Было неприятно осознавать, что ты… ты не всегда была моей, — задумавшись, ответил Святослав. — У тебя свое прошлое. Огромное прошлое, которое связывает тебя с тем, кого я могу считать соперником.

— Но ведь это не так…

— Я знаю… я все знаю, — кивнул Свят. — Потому и прошу не злиться… и еще. Тебе вовсе не нужно так стараться.

— О чем ты? — тихо поинтересовалась я, нахмурившись.

— Еда, это, — он кивнул в мою сторону, отмечая красивое белье. — Я все равно люблю тебя и буду любить. Даже с подгоревшей картошкой и в мешке из-под картошки, — заключил он, заставляя меня улыбнуться. Впервые за несколько дней.

Наконец-то.

Наконец-то я видела перед собой знакомого и любимого человека. А не ту холодную, ледяную статую, которой он мог оборачиваться, если ему что-то не нравилось.

— Правда? — спросила я, протягивая руки к своему мужчину.

— Правда, — шепнул он, притягивая меня к себе.

Вскоре я оказалась в позиции «верхом» на другом. Свят перетянул меня к себе и удобнее сел на кровати. Руками провел по талии, поднялся выше, ловко поддевая тонкие бретельки атласной сорочки. Последняя легко скользнула вниз, оголяя грудь. Распущенные волосы я откинула за спину, полностью открывая взор возлюбленному на то, что его так интересовало.

Шевченко провел правой рукой по округлостям, уткнулся мне в шею, прошептав что-то неразборчивое, а еще чуть погодя, я почувствовала его желание.

Явное. Острое. Требующее выхода желание.

Я взяла его лицо в руки, притянула к себе и поцеловала.

Сама. Жадно. Настойчиво. Требовательно. Так, как никогда еще раньше не целовала, всегда оставляя мужчинам возможность «вести» в подобных играх.

Запустив пальцы в его волосы, я тихонько простонала, начиная несильно елозить на чужих коленках.

— Нет… постой… погоди…

— Что? Что не так? — Я нехотя отпустила Свята, нахмурилась и раздосадовано посмотрела на него.

— Мне нужно…

— Нет…

— Пожалуйста, встань. Я на пару секунд. Сейчас вернусь, — потребовал Шевченко.

— Черт… — рыкнув, я все же слезла с избранника. Больше ни слова не говоря, Святослав куда-то ушел, оставив меня одну. Снова. Я откинулась на кровати, широко разведя руки в стороны. Затем привстала и легко избавилась от нижнего белья, решив дожидаться возлюбленного в нагом виде.

Ну, куда его понесло? У нас намечалась близость. В кои-то веки. Все шло замечательно. Неужели то, за чем он ушел, не могло немного подождать? Чего ради было прерывать нас сейчас?

— Свят? — протянула я, застыв в изумлении.

Сначала я услышала шорох, затем приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на вошедшего, а после пришел шок.

В его руках обнаружилась толстая веревка и кусок черной, кажется, шелковой ткани.

Нет, не то, чтобы я не доверяла своему партнеру. Я знала, что Свят не причинит мне боли, не причинит вреда, по крайней мере, намеренно. Однако знать — это одно, а начать практиковать подобные вещи в постели, да еще и так неожиданно — немного другое.

Я сглотнула и медленно села на кровати, не сводя глаз с веревки.

— Это… это…

— Просто, чтобы ты понимала, это для меня, — выдохнул Шевченко. Брови удивленно взметнулись вверх, а губы приоткрылись в немом «о».

— В смысле…

— В прямом, — тихо ответил Шевченко, подходя ко мне. — Протяни руки, — потребовал он. И я повиновалась. Он вложил мне в ладони веревку и ткань. — Сегодня можешь побыть главной. Я был плохим, можешь меня наказать, — ухмыльнулся Святослав, начиная расстегивать рубашку. Я подняла взгляд и посмотрела на него сверху вниз.

Такого я точно не ожидала!

— Ты… — А вдруг Свят шутил? Я еще раз бросила на него серьезный, вопросительный и долгий взгляд. Но так и не нашла в серых омутах и намека на шутку или издевательство. — Я…

Я не знала, как играть в такие игры. То есть, как доминировать. Как это работает в обратную сторону, ведь обычно все бывало наоборот. Надо мной брали верх. Меня подчиняли. Мной управляли.

Я так не умела.

Подсказка пришла от возлюбленного.

Свят медленно разделся до нижнего белья и так же медленно забрался на кровать. Лег на спину и завел руки над головой.

— Связывать? — нерешительно прошептала я, на что он лишь моргнул в ответ.

— Давай, — тихо прохрипел Шевченко, прикрывая глаза.

Сказать — это лишь сказать. Делом это оказалось непростым, но под чутким руководством Шевченко, мне все же удалось привязать его к кровати. В итоге чужие кисти оказались в прочной ловушке. Чтобы убедиться, что все не понарошку, Шевченко несколько раз дернул руками, но тщетно. Я хорошо справилась с поставленной задачей. Он оказался крепко связан.

Чуть погодя, уже вторым делом, я завязала ему глаза. В сравнении с веревкой и ее плетениями, оказалось плевым делом.

— Что теперь? — едва слышно выдохнула я, будто бы боясь, что меня могут услышать. Что мне могут ответить.

— А теперь делай все, что захочешь.

— Но… — Свят лежал передо мной с закрытыми шелковой лентой глазами, со связанными руками, практически полностью обнаженный. Уязвимый. Ранимый. Открытый.

В жизни все было наоборот. Избранник был закрытым человеком, никогда не пускавшим в свои мысли посторонних. Холодным, сдержанным и практичным во всем.

А сейчас… сейчас была возможность это изменить. Попробовать пробудить в нем что-то новое. Ранее неведанное.

Рассудив так, я одним ловким движением оседлала своего партнера, руками уперевшись ему в грудь. Ненадолго замерла, закусив нижнюю губу и думая над тем, как быть дальше. Затем опустилась к животу и медленно провела кончиком языка по дорожке светлых волос, дразняще идущих вниз.

Услышала первый тихий стон и улыбнулась.

Оставила несколько легких, едва ощутимых поцелуев чуть ниже. А после оттянула темную ткань трусов вниз, высвобождая эрегированный член. Взяв его в руки, чуть сжала у основания и несколько раз провела ладошкой вверх-вниз.

— Нравится? — зачем-то прошептала я. Услышав тихое «угу», нахмурилась. Нет, мне хотелось иной реакции. Сегодня мне хотелось чего-то яркого, фееричного, чего-то, что с нами еще никогда не случалось в этой постели. — По-моему, ты и впрямь плохой мальчик, — хмыкнула я. — И тебе нужно заслужить это, — прошептала я, опускаясь к его члену. Я провела языком от самого основания до кончика, на котором скопилась смазка. — Если хочешь продолжения, придется меня порадовать…

Да, я быстро вошла во вкус. Словно давно об этом мечтала и не раз обдумывала то, что буду говорить, делать. Требовать.

А, может, где-то в глубине души я давно ждала чего-то подобного? Ждала и надеялась, что когда-нибудь это может стать реальностью?

— Чего ты хочешь? — спросил Святослав.

— Ты знаешь, что я люблю. — Смело? Да, вполне. Шевченко растянул губы в улыбке.

— Иди ко мне.

Конечно, он знал, что я люблю. Знал, чего я так долго была лишена.

Я поднялась наверх, к его лицу и замерла в нерешительности.

— Давай же, — поторопил меня Свят.

Перекинув одну ногу через лежащего подо мной мужчину, я удобнее перехватила ручки кровати и прикрыла глаза в томительном ожидании. Когда его язык коснулся чувствительного, уже мокрого входа, я легонько вздрогнула. В нетерпении закусила губу и тяжело задышала.

В сладостном предвкушении.

Святослав всегда делал это сначала не торопясь, будто дразня и распаляя, а затем, все быстрее, постепенно наращивая темп и, в конечном итоге, заставляя меня содрогаться в оргазме.

Сегодня он не изменял себе, делая все медленно, со вкусом. С большим и широким размахом. Как я любила. Секунду за секундой, томительно доводя меня до изнеможения. До тяжелых вздохов и тихих просьб не останавливаться. До изогнутых поз и неестественных прогибов. До сжимающихся до боли кистях. До разодранной ногтями кожи. До сорванного голоса и поджатых пальцев на ногах. До сладких конвульсий, которые прокатывались по телу электрической волной.

— Теперь ты, — хрипло выдохнул он.

Как я могла отказать?

Он любил это не меньше, чем я.

А я любила доставлять ему наслаждение. Дразнить, облизывать, посасывать, подолгу держать во рту. Чувствовать его вкус, ощущать его твердость. Делать все, чтобы ему было приятно. Все, чтобы ему было хорошо. Все, чтобы он начинал тянуться мне навстречу в отчаянной попытке получить как можно больше. Все, чтобы начинал рвано дышать, сквозь плотно и упрямо сжатые губы. Все, чтобы он кончал с моим именем на губах.

— Зара…

Это всегда было маленькой победой. Услышать этот тихий рык. Услышать свое имя из уст человека, который содрогался в сладострастных конвульсиях.

— Это было необычно. И приятно, — прошептала я, спустя пару минут, которые нам со Святом потребовались, чтобы чуть прийти в себя и восстановить дыхание. Я легла рядом, а затем потянулась к его лицу, чтобы мягкими движениями развязать темную ткань. Шевченко чуть пощурился, несколько раз моргнул, снова привыкая к свету. — Приятно, что ты готов довериться мне… что готов быть моим. Полностью. Целиком, — заключила я.

— Что ж… мне тоже было приятно. Я рад, что тебе пришлось по душе это маленькое отступление от нашей привычной сексуальной жизни. Но в следующий раз попробуем с плеткой. Будет еще интереснее, — улыбнулся он мне в ответ.