Глава 17

— Лиза! Немедленно вставай! Мама опоздает на работу! — строго возвестила я. Маленькая соня не желала мне повиноваться вот уже двадцать минут к ряду. Чего я только не делала, чтобы выманить ее из кровати. И сладкое предлагала, и аквапарк на выходных обещала, но, нет, все бесполезно.

— Еще чуть-чуть… — прошептала она, поднимая на меня свои прекрасные, серые и сонные глазки.

Каждое утро у нас был настоящий бой с дочерью. Она могла спать до полудня, если ее не разбудить, а садик не ждал. Впрочем, как и моя работа вместе со столичными пробками.

— Лизонька, ну ты же не хочешь подводить маму? — тут же смягчилась я, завидев свое сокровище.

— Нет… — протянули из-под одеяла, под которым пряталась, как в домике.

— У нас мало времени, если ты не хочешь, чтобы маму не поругали, надо вставать. Сейчас. Давай, детка, ну же…

— Ладно…

Слава богу, в садик мы не опоздали. Я успела уговорить дочку вынырнуть из царства Морфея вовремя и отдать ее воспитателям перед самым закрытием ворот. Зато, как и было ожидаемо, встряла в пробки сама.

Нет, я не боялась, что меня отчитают, начальник всегда благодушно ко мне относился, с пониманием отзывался о маленьких детях, но было неудобно и некрасиво. Но и изменить я уже ничего не могла.

Как и тогда, больше трех лет назад…

Много времени прошло, а я, иногда казалось, так и не смогла прийти в себя до конца. Утекло много воды, произошло много изменений, я научилась жить одна, без властных мужчин в своей жизни, но, оглядываясь назад, я все еще видела себя прежнюю. Ту, старую Зару, которая стояла посреди кухни Алиева и плакала, протягивая руку вслед за уходящим женихом.

Жених ушел, а ребенок остался.

Я улыбнулась своим мыслям, включая сигнал поворота. До офиса оставалось всего ничего.

Действительно, так или иначе, а Шевченко все-таки смог сделать меня счастливой. Подарил самый дорогой подарок из всех, что мне когда-либо преподносили.

Я до последнего не верила в тесты, анализы и даже слова врачей.

Поверить в то, что чудо все же случилось, я смогла лишь тогда, когда медсестры дали мне на руки мою Лизу в первый раз. Лишь тогда, когда я смогла прижать к своей груди и вдохнуть ее запах.

Вот уже три года я растила свое маленькое сокровище одна.

Впрочем, сказать, что я была совсем одна, было бы враньем.

Мне очень сильно помогли.

Алан, Тася, Тагир.

Тася поддерживала меня на протяжение всего кошмара, в который я погрузилась после ухода Святослава. Она стала лучшим другом и незаменимым человеком в моей жизни. Именно она помогла пережить все то, что свалилось на меня. Она же помогла, когда я узнала о беременности. Все рассказала, всему научила, а теперь наши дети ходили в один и тот же садик. Она родила чуть раньше меня.

Алан помог закончить университет, а затем устроил на работу в крупную фирму, в которой я работала переводчиком английского и арабского.

Но больше всех сделал мой брат. Мой любимый Тагир, который с самого детства защищал меня, никому не давая в обиду. Тагир, который готов был заботиться больше обо мне, чем о себе.

Благодаря нему, я и его племянница жили не на съемном жилье, а в своей собственной квартире в столице. Большой, хорошей и красивой трешке в новостройке.

Он продал все, что у него было и влез в долги. Он бросил бизнес, продал свою машину, отдал все деньги, что копил на свое жилье и свадьбу. К слову о последнем, невеста, узнав о таких проделках, бросила его, заявив, что не собирается жить с нищим.

Мы с ним тогда даже поругались, я отказывалась брать слишком дорогой подарок. Подарок, который лишал счастья моего брата, но он и слушать ни о чем не захотел, заявив, что его племянница не будет скитаться по съемным квартирам. И вообще, оно все к лучшему. Лучше узнать человека и оставить его сейчас, до брака, чем связать себя узами с той, что заглядывала в карман, а не в душу.

С тех пор брат уехал заграницу. Наверное, чтобы переосмыслить все и заново найти себя. А еще, чтобы заработать денег на новый стартап.

Что бы я не говорила, но я была чертовски ему благодарна. Да, я отказывалась от щедрого подарка, потому что понимала, чего он будет ему стоить. С одной стороны. С другой я понятия не имела, как справилась бы, если бы не Тагир. Как бы мы жили с Лизой? Где бы мы были с ней?

Я помнила и ценила все, что для меня сделали родные люди и старалась их не подводить. Оправдать их ожидания. Старалась быть отличной подругой, сестрой, матерью и коллегой.

Я просто обязана была доказать самой себе, что могу.

Сейчас у меня все было хорошо. Мы с Лизой жили в хорошем месте, у меня была достойная работа, я взяла хорошую машину в кредит. Потихоньку доучивалась на магистратуре, пока Лиза училась в частном детском садике. У меня были брат, друзья, замечательные коллеги и соседи. Я уже присматривала дочери школу, думала о том, чтобы сделать ремонт в ее комнате через год-полтора.

В общем, я зажила простой, обычной жизнью, которой жили тысячи людей по всему миру. Без оглядки на прошлое. Без оглядки на традиции, которые не позволяли мне быть счастливой. Без оглядки на глупые предрассудки, которые навешивали ярлыки, вроде «слишком поздно», «время упущено» или «без мужчины женщина не может быть полноценной и счастливой».

Могла и вполне себе была.

Да, конечно, это было не то счастье. Это было другое счастье. Оно было не таким ярким и ослепительным, не таким красивым и томительным. Оно было тихим, медленным, с накопительным эффектом, который усиливался от года к году.

Я смогла без Святослава.

Думала, что не смогу.

Была уверена, что не смогу.

Но ошиблась.

Мне дали силы друзья и семья, хотя я долгое время была уверена, что у меня нет ни тех, ни других.

Забыла ли я о своей любви и разрушенных мечтах? О свадьбе, о возлюбленном, обещавшим меня оберегать от всего до нашего последнего вздоха? Об обещаниях сделать меня самой счастливой женщиной в мире?

Нет. Не забыла.

Свята я помнила. И даже больше. По-прежнему любила.

Спустя годы, спустя долгое время, моя любовь не превратилась в пепел, не сгорела, ничем не подпитываемая.

Она не превратилась в ненависть, как было с Шамилем.

Она… просто заснула. Притихла, понимая, что в ней больше не нуждаются.

Но никуда не делась.

Я до сих пор не знала, что случилось. Наш последний разговор с Шевченко, произошедший на глазах у Алана и Таси, так и не дал мне никакой информации. Не предоставил никаких ответов. Я понятия не имела, почему Святослав так резко изменил свое отношение ко мне и сорвал свадьбу. Все, что я знала, да и то, по слухам, что почти сразу после нашего разрыва, он уехал в США и больше не возвращался домой.

Кажется, по крайней мере, я так поняла, он начал новую жизнь и с чистого листа.

Я сделала тоже самое.

Без него.

За размышлениями о прошлом и будущем, я быстро доехала до рабочего офиса, даже не заметив пробок, которые обычно сильно раздражали. Опоздала всего на десять минут и как раз придумывала, как оправдаться за них перед начальством, когда вдруг ощутила на себе чужой взгляд.

Я как раз выходила с парковки и мне нужно было обогнуть большое здание, стоявшее на живописной и очень оживленной улице, чтобы зайти внутрь через главный вход. Не доходя до него всего несколько шагов, я остановилась, застыла на мгновенье, а затем обернулась.

Я очень отчетливо ощутила то, что за мной наблюдали.

Но, нет, никого. Я поискала глазами того, кто смотрел бы на меня, но никого не нашла. Десять секунд, двадцать… ничего.

Наверное, мне показалось.

Кому я была нужна и кому нужно было за мной следить?

Тряхнув головой, я выбросила из головы все ненужные мысли и поспешила внутрь, цокая высокими каблуками. Пора было начинать работать!

Но, знаете, что? Чутье не обмануло меня. Вообще, оно редко меня подводило. Еще будучи ребенком я остро ощущала грядущее, так, словно мне кто-то рассказывал о нем заранее.

Как и тогда, больше трех лет назад, когда оно буквально кричало о том, что надвигается беда, так и сейчас подсказывало, что грядут какие-то изменения. Не беда, нет, но и легкости тоже не было.

И я не ошиблась. Мои предчувствия оправдались.

Спустя несколько дней ощущения постоянной слежки, я поняла, что, нет, мне не показалось.

Сегодня был теплый, солнечный и по-настоящему прекрасный день. Мы с Лизой решили целиком посвить его развлечениям. Первым пунктом стал торговый центр, где мы купили моему сокровищу новых вещей. После отправились в парк — кататься на аттракционах — лошадках и есть мороженое. А вечером было решено просто погулять и покормить уток. Вот такой вот насыщенный и хороший день получился.

Мы как раз заглянули в магазин, чтобы купить еды — не очень вкусной, зато полезной и набили руки пакетами, перед тем, как, наконец, отправиться домой.

Лиза ла рядом и упрашивала меня приготовить сладкий пирог, а я отказывалась, объясняя, что она уже итак съела за сегодня порцию вкусняшек, которой хватило бы на неделю, когда снова почувствовала это.

Чужой, изучающий взгляд на себе.

Резко остановившись, я обернулась и начала глазами искать виновника этого ощущения.

— Мама? — Лиза остановилась рядом и удивленно посмотрела на меня. а затем задала очень неожиданный вопрос. — А кто тот дяденька? — Она ткнула пальчиком куда-то в сторону, вправо от меня. я автоматически повернулась туда, куда указывал ребенок и выдохнула.

Конечно.

Это был он.

Удивилась ли я?

И да, и нет.

С одной стороны, я всегда знала и отдавала себе отчет в том, что неважно, как далеко находится Шевченко, рано или поздно он узнает о дочери. С другой… нет, я уже давно не ждала его, понимая, смирившись и признав, что наша история уже закончилась, навсегда оставшись в прошлом.

— Здравствуй, Зара, — медленно подойдя ко мне, поприветствовал он.

— Здравствуй, Святослав.

Три года. Три долгих года я представляла себе нашу встречу. Думала, гадала, что скажу, что спрошу. А теперь, когда она, наконец, происходила, ни спросить, ни сказать мне было нечего. Я просто стояла и смотрела на него, отмечая произошедшие в нем изменения. В общем-то, их было немного. Шевченко остался прежним, разве что появилась несколько новых морщинок на лбу. Мой бывший избранник много хмурился, много думал, со временем это отпечатывалось на лице.

— Скажешь мне что-нибудь или просто и дальше будешь преследовать, молча смотреть?

— Привет, — спустя некоторое время молчания, все же выдал Свят. Он улыбнулся и присел на коленки, подзывая к себе нашу дочь. На удивление, она пошла к нему, даже не спросив разрешения, не засомневавшись ни на секунду.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Лиза, коверкая буквы, которые еще не могла произносить нормально. Святослав улыбнулся еще шире, а затем обнял ребенка, бережно прижимая ее к себе.

— Я очень давно хотел с тобой познакомиться.

— Почему?

— Я — твой папа. Меня зовут Святослав.

— Я — Лиза…

Шевченко поднял на меня удивленный взгляд, а я только и смогла, что кивнуть, не зная, что еще говорить или делать в этой ситуации.

Да, я помнила о его желании назвать дочку Лизой, а сына Леоном. Когда родилась наша дочь, я ни секунды не сомневалась. Даже не знаю, почему. Просто я знала, что ее будут звать именно так и никак иначе.

— А почему ты раньше не приходил? — спросил ребенок, привлекая к себе внимание взрослых.

— Милая, я был очень далеко, в Америке, это на другом континенте, я не мог приехать раньше…

— А теперь ты останешься с нами?

— Да, детка… я обещаю, что больше никуда от тебя не уйду.

— Ладно, — тряхнув головой, выдала я. Меня начинал пугать этот диалог, и он совершенно был не к месту на улице, где мимо проходили незнакомые люди. — Идем в дом, доченька.

— Но… а как же…

— Лиза!

— Будешь сопротивляться? — отчеканил Шевченко свой вопрос, когда я, сделав несколько шагов вперед, оказалась совсем рядом.

— О чем ты? — Я отшатнулась, потому как поняла, что мы находимся непозволительно близко друг к другу.

Нет, я не была готова к подобному. Не после стольких лет. Не с чужим Святославом.

— Запретишь? — он кивнул в сторону дочери, которая внимательно следила за нами, сжимая в руках маленький пакет с листьями салата, отданный ей потому, что она не угоманивалась в желании помочь маме донести тяжелые пакеты до дома.

— Общаться? — уточнила я. Шевченко кивнул.

— И в мыслях не было. Ты ее отец. Она заслуживает родительской любви.

— Тогда… — я отчетливо увидела непонимание в его глазах.

— Идем в дом. Я имела в виду, все вместе. Ты в том числе, — бросила я на ходу, отворачиваясь от собеседника и спеша к входной двери.

Нет, у меня совершенно не было сил стоять рядом. Так близко.

Так близко, что можно было рассмотреть все оттенки стали в его глазах.

Так близко, что можно было услышать давно ставший родным запах одеколона, которому он остался верен куда больше, чем мне. Пользовался им спустя три года после нашего расставания.

Так близко, что я могла коснуться его, если бы протянула руку.

Убежать стало выходом и спасением.

Единственным.