Глава 21

Уже неделю все было тихо и это было… странно. И, нет, меня это не радовало. Почему-то было стойкое ощущение, что это затишье перед бурей. И буря будет сильной.

Так и случилось. По обыкновению, чутье меня не обмануло.

Я встретила его неподалеку от своего нового места работы — университета, в котором мне предстояло преподавать английский. Свят поджидал меня в еще пустующем на каникулах студенческом дворике.

— Боже, что случилось?! — воскликнула я, забывая о том, что, вообще-то, мы уже давно не в тех отношениях с бывшим, чтобы я спрашивала у него подобные вещи. Но и не спросить я тоже не могла. — Кто это… сделал…

Я договорила свою мысль и лишь после сообразила то, что и без лишних слов было понятно.

Конечно, это были мои братья.

Огромный синяк на правой скуле, рассечённая бровь, разбитые губы… вид у Свята был тот еще.

— Как долго ты еще собираешься прятать ее от меня? — Шевченко поморщился от боли, но все же поднялся, ровняясь со мной.

Вообще, вокруг было красиво. Дворик, сделанный в форме круга, был густо засажен деревьями, по периметру стояли резные лавочки, а посередине журчал небольшой, но очень красивый фонтан. Солнце уже давно ушло из зенита и сейчас было прохладно. Над головой щебетали птицы. Сейчас бы мороженое и голову на плечо и слушать тихий смех возлюбленного…

Да вот только мы уже давно не были возлюбленными и отношения наши были совсем не сказочными.

— Лиза остается здесь. Навсегда.

— Да неужели? — Свят криво усмехнулся. — Ты думаешь, у тебя вечно будет получаться укрывать ее от меня?

— Думаю, что, да. И я думаю, что если бы у тебя здесь была та же власть, что и в столице, ты бы сейчас передо мной не стоял.

Глаза Шевченко заблестели от злости. Точно, я попала в точку.

— Я заберу ее, так и знай. Любой ценой, — прошипел Святослав, делая мне шаг навстречу.

— Тебе лучше отсюда уехать. Причем, как можно быстрее. — Я постаралась придать голосу твердости, хотя, на самом деле, мне стало страшно. Шевченко был зол, а рядом никого не было. Летом университет практически пустовал, а пост охраны находился далеко от внутреннего двора. Случись что, и мне никто не помог бы. — Они убью тебя. Рано или поздно ваши потасовки зайдут слишком далеко, и они причинят тебе настоящий вред. Веришь или нет, но я не желаю тебе такого.

— Угрожаешь спустить своих цепных псов? — Святослав криво усмехнулся. — Им придется постараться чуть больше, — он указал на свое лицо, — чтобы по-настоящему меня напугать. Можешь так и передать.

— Ничего я не собираюсь передавать, — чуть повысив голос, произнесла я дрожащим голосом. — Хватит. Хватит уже, Святослав! Тебе не нужна ни я, ни Лиза, ты просто мстишь мне, я знаю это наверняка! Несложно догадаться! Вот только я не могу понять, за что?! Что я такого сделала, что вмиг заслужила звание шлюхи, заслужила быть брошенной своим женихом?!

— Не понимаешь? — От услышанного у Шевченко округлились глаза. — Ты не понимаешь?! — прокричал он. — Ты предала меня, трахаясь с другим мужиком, но все еще не понимаешь суть моих претензий?!

— Что? С каким еще мужиком, да что ты такое несешь?!

— Ну ты и дрянь!

— Святослав, если это способ со мной расстаться, то в этом уже нет смысла, перестань врать, «мы» в прошлом, можно было и правду сказать!

— Я и говорю правду! — прокричал бывший, сжимая руки в кулаки. А затем вдруг неожиданно сделал то, что меня удивило. Полез в карман и начал рыться в своем телефоне. Через несколько секунд он повернул его экраном ко мне.

— Что это? Что я должна здесь увидеть?

Шевченко ничего не ответил мне, но в этом уже и не было нужды. Происходящее на экране заставило меня замолчать. Я забрала себе чужой телефон и начала вглядываться туда со всей внимательностью, на которую была способна.

Несколько раз быстро моргнула, затем тряхнула головой. Снова поднесла телефон, как можно ближе.

— Но… но… это я…

На видео была действительно я. В каком-то помещении до боли напоминающем гостиничный номер. Медленно я разделась и подошла к кровати, на которой лежал обнаженный мужчина. К слову, чем-то почти мгновенно напомнивший мне Шамиля.

То, что начало происходить дальше не поддавалось логике. Я подошла к самому краю постели, и мужчина меня на нее уложил. Сам устроился сверху…

Стоило ли говорить о том, что было дальше…

— Как это… как это возможно… — прошептала я, поднимая взгляд на бывшего избранника.

— Это я у тебя должен спросить. Как ты могла так со мной поступить? — Шевченко забрал телефон, положил его обратно в карман и теперь смотрел на меня со смесью осуждения, боли и отвращения вместе взятых. — Мы же собирались стать одной семьей, ты говорила, что любишь меня, у нас все было хорошо, мы все могли преодолеть вместе…

— Как… я… я… не понимаю! — Я схватилась за голову. Сумочка, до этого зажатая в руке, выскользнула и упала на пол. — Я не понимаю… — снова прошептала я, отворачиваясь от Шевченко.

Это действительно была я. Можно было бы сказать, что это кто-то очень похожий на меня, но на той девушке, что была на видео, была такая же татуировка с именем «Шамиль», что когда-то была и у меня. Я лишь недавно закончила процесс ее сведения. Вряд ли могла найтись еще одна точь-в-точь похожая на меня девушка с такой же татуировкой в таком же месте.

Это точно была я.

Но я не помнила этого.

Не помнила той ночи, не помнила того мужчину, не помнила своей измены.

Я не планировала ее.

Я не собиралась изменять Святославу.

Никогда.

— Ты просто дешевка и лгунья, вот и все. Нечего тут понимать, — с каким-то надломом произнес Шевченко. — Три года терапии, чтобы понять, почему очередная женщина, которой я готов был положить весь мир перед ногами, пошла к другому. Безрезультатно. Но одно я знаю точно — дочь с такой, как ты, я не оставлю. Скорее умру, чем оставлю.

Возможно, Святослав говорил что-то еще, я не уверена. Собственный крик заложил уши, а затем, я почувствовала, как становится больно коленкам, которыми я приземлилась прямо на жесткий асфальт.

— Нет… нет… это неправда…

Меня забрал домой Тагир. Не знаю, как брат нашел меня, но, когда это, наконец, произошло, на улице уже стало темно. Свят давно ушел, оставив меня одну, а я все пыталась понять, что же он такое мне показал.

Как такое могло быть?

Как это могло стать реальностью?

Младший долго пытался расспросить меня о том, что случилось, но мне нечего ему было ответить. Я и сама ничего не понимала. И я уж точно не могла сказать брату, что бывший жених, кажется, был прав в своих обвинениях в мою сторону.

Я проплакала несколько дней к ряду. Не могла есть, не могла спать, не могла ни с кем разговаривать.

Как так вышло? Когда это случилось? Кто был тот мужчина и почему я совершенно не понимала из той ночи?

К сожалению, пока я терзалась подобными вопросами, братья восприняли все происходящее по-своему.

И итогом стало то, что они решили разобраться с моим бывшим женихом. На своем языке.

— Какого черта, Рашид?! — прокричала я.

Мы собрались в гостиной, где Рашид с какой-то маниакальной радостью в глазах сообщил мне, что мой бывший находится в больнице и теперь больше точно не представляет угрозы.

— Он заслужил, — только и прорычал старший.

— Ты его будешь защищать? Определись уже, Зара! — вспыхнул Мадин.

— Я пытался их остановить… — покачал головой Тагир.

— Что вы с ним сделали?!

— То, что он заслуживал. Еще со времен нашей встречи в аэропорту.

— Вот в чем дело! В уязвленной гордости, в уязвленном самолюбии! Ты мстишь за себя, а не меня защищаешь!

— Мадин прав, определись уже, чего ты хочешь! — прокричал Рашид. — То тебе нужна наша помощь, то не нужна!

— Я не просила вас в него стрелять!

— Зара, он… в относительном порядке, я отвез его в больницу, — попытался успокоить меня младший, но, конечно же, безрезультатно.

— Наш заграничный демократ до мозга костей, помогает всем убогим, — выплюнул Рашид. — А я в это время защищаю честь сестры!

— Никого ты не защищаешь! Ты просто психованный бандит! — выкрикнула я, взмахивая руками. — Нельзя просто брать и стрелять в людей, когда тебе вздумается!

— А что мне нужно было делать?! — Рашид подошел ко мне, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Моя сестра несколько дней к ряду плакала и не желала со мной говорить, не желала ничего объяснить, и все это после встречи с бывшим, от которого она бежала за тысячи километров! От того, кто пытался ей навредить и забрать мою племянницу! Как я должен был реагировать?!

— Он ни в чем не виноват! — прокричала я, хватаясь за голову и отворачиваясь от брата. — Это все я! Я, понимаешь?! Он ни в чем не виноват!

В тот вечер я еще долго кричала. Сначала отчитывала Рашида, потом Мадина, а после — врачей в больнице, в которую Тагир отвез Святослава, потому что не хотели пропускать меня к раненному пациенту.

— Девушка, это закон. Вы — не родственница! Хватит, Вы мешаете мне работать!

— Это же не реанимация, палата! Я — друг! Почему мне нельзя увидеться с человеком на пять минут?

— Не положено и все тут!

В таком контексте я припиралась с дежурной медсестрой на стойке ресепшена битых десять минут. Тагир пытался мне помочь, затем, поняв, что это бесполезно, постарался увести меня домой, но безрезультатно.

Я не собиралась никуда уходить, пока не увижу Шевченко. Пока сама, своими глазами не удостоверюсь, что он жив.

— Зара?

— Что?

Я обернулась на позвавший меня голос и замерла в недоумении. Мужчина в белом халате смотрел на меня и улыбался.

— Привет, не узнаешь, — констатировал он.

— Алим, — произнес Тагир, выходя вперед меня и протягиваю доктору руку. — Я тебя и не узнал, изменился как!

— Точно, ты и сам вон каким стал!

Мужчины пожали друг другу руки, улыбнулись, а затем оба повернулись ко мне. Видимо, я должна была вспомнить этого мужчину, но, к сожалению, этого не случилось. Может быть, дело было в стрессе, ведь я ни о чем не могла думать ровно с тех пор, как Рашид, заявившись домой, выдал мне о стрельбе в бывшего. Все, что меня волновало — это Святослав.

— Я был одним из твоих многочисленных поклонников. Сватался одним из первых, сразу после школы. Ты меня, разумеется, отвергла, — усмехнувшись, объяснил мне врач.

— А… о… мне… мне жаль… — неловко переминаясь с ноги на ногу, ответила я. Да, наверное, он сватался ко мне. Претендентов на мою руку и сердце действительно было много, они приходили еще до окончания школы — бронировать места, так сказать.

Я отказывала всем, изводя тем самым родителей.

Никого не видела в те времена. Никого, кроме Шамиля.

— У вас что-то стряслось?

— Да, должен был поступить парень с огнестрелом в плечо.

— А… да, есть такой.

— Нам бы узнать, как он, повидаться…

— Пожалуйста, пропустите меня к нему! — Я сделала несколько шагов к Алиму и остановилась совсем рядом. Он оказался высоким, пришлось задрать голову и бросить на него умоляющий взгляд. — Вы же доктор, да?

— Я дежурный хирург, — кивнул он.

— Пожалуйста… я должна его увидеть, я должна… — в отчаянии прошептала я.

— Я понял, — Алим снова кивнул, посерьезнев. — Конечно, это нежелательно, но пациент стабильнее и ранение ерундовое. Я провожу тебя, но пять минут — это все, согласна?

— Да… да… пожалуйста! — Я схватила врача за руку и сжала ее в своих ладонях. — Я буду очень благодарна, я не забуду!

— Ну, все-все, идем, Зара. Идем к твоему возлюбленному. Тагир, жди здесь, — строго велел мужчина и младший только понимающе кивнул.

— Что? Я ведь… я ничего такого не говорила… — прошептала я, смущенно опуская голову, следуя за доктором по тесному, длинному коридору.

— Ну, да, не говорила, но ведь это несложно понять, — Алим дал мне возможность с собой поравняться и улыбнулся тепло, по-дружески. — Я слышал, что ты совсем недавно вернулась в город. С дочкой… — я снова кивнула. — От него?

— Это… это сложно… все очень сложно… — сглотнув, прошептала я.

— Прости, — он покачал головой, останавливаясь возле одной из палат. — Это не мое дело, я не должен спрашивать. Банальное любопытство. Я ведь и сам давно женат, просто — увидел тебя и будто лет на пятнадцать назад вернулся. Мгновенно. Говорят же, что мужчины хорошеют в возрастом, а женщинам годы не к лицу. Так вот, врут. Ты стала еще краше, — тихо произнес Алим, обведя меня каким-то странным, восхищённым взглядом. Кажется, я покраснела под ним и тут же отвела взгляд. — Извини… мне стоило говорить ничего из того, что я сказал. Лучше идем, проведу тебя к больному…

— Да… спасибо…

Свят оказался спящим. Его поместили в свободную палату, где ему предстояло провести последующие несколько дней. Алим сообщил, что ранение несерьезное, что пациент просто должен отойти от обезболивающих и все, что требуется — проследить за тем, чтобы в рану не попала инфекция.

Он оставил нас наедине и сказал, что вернется через пять минут. Я покивала, поблагодарила и вскоре осталась один-на-один с тем, кто ставил мою жизнь с ног на голову последние несколько лет.

Пододвинув стул, я тихо, практически бесшумно села рядом, аккуратно провела рукой по светлым волосам. В ответ чужие ресницы слегка затрепетали, я услышала едва различимый стон.

— Прости меня… слышишь? Прости…

Первые крупные слезы прочертили по щекам свои дорожки, остальные последовали за ними.

Я взяла чужую ладонь в свои руки и поднесла ее к губам, запечатлела мягкий, едва ощутимый поцелуй.

Я очень давно не касалась своего любимого человека. Давно не имела возможности сидеть вот так вот близко, совсем рядом и касаться его, слушать его дыхание.

— Прости… — снова прошептала я. — Обещаю, я сделаю все, абсолютно все, чтобы этого больше не повторилось.