11 глава. Сумасшедшая

— Какая ты красивая, — с ужасом слышу произносимое мною же самим.

Воронец, ты точно умом тронулся! Это же — Зараза! А тебе, походу, мало проблем с бабами, ты ещё одну хочешь до кучи? Так Зараза тебе легко обеспечит парочку!

Но если она реально красивая⁈ Разве я виноват?

— Ты головой звезданулся? — спрашивает она почти ласково, подозрительно сощуривая свои чёрные глазищи.

— Да, — вру я. — И боюсь, заработал из-за тебя сотрясение.

Пусть лучше уж будет хоть такое объяснение, чем правда.

— Да почему это «из-за меня»? Ты сам на меня напал!

— Да нет! Это ты в меня врезалась и сбила с ног!

Начинает ерзать, пытаясь с меня встать. Неаккуратно проезжается бедром по ширинке. И… естественно, Зараза! Я ж живой человек! И да, у меня всё работает, как надо!

Округляет глаза так сильно, что мне даже смешно становится.

— Ты совсем обалдел? — спрашивает, как будто от меня подобные вещи как-то зависят.

— Да я то тут при чем? Ты на меня практически верхом уселась. А это — нормальная мужская реакция.

— Ну, тогда я не удивлюсь, если с такими реакциями ты реально скоро сядешь…

Чего? Она слышала, получается! Да точно слышала! Иначе бы не смотрела так осуждающе!

Оглядываюсь вокруг. Все заняты вытаскиванием из-под стремянки пострадавшего парня, на нас совсем никто не обращает внимания.

Подхватываюсь с пола, ловлю её за руку и, пока не додумалась поорать, тащу через кабинет Золотарёва, который и не кабинет вовсе, а проходной двор какой-то, прямо туда, в старую пристройку, в которой Леха что там… Комнату страха сделать хочет?

— Куда ты меня тащишь? — пищит она.

— Обсудить вопрос моих реакций.

— Беру свои слова обратно, — тут же сдаётся, не принимая бой.

— Поздно, дорогая моя!

Залетаю вместе с ней в тёмную, какую-то жутко тесную, занавешенную непонятными тряпками внутри, комнату. Здесь неожиданно тихо. Как будто имеется специально созданная звукоизоляция. И ничего не слышно абсолютно извне, словно мы под воду нырнули.

— Ой, — пугается она, вжимаясь в меня сбоку.

— Страшно? — смеюсь, неожиданно забывая о своих реально очень больших проблемах.

— Очень…

Я помню. Когда ситуация реально швах, Зараза никогда не солжет.

Но если нужно сражаться, за своих будет биться до последнего.

Я зачем-то всё помню о ней до сих пор… Правда, теперь я для нее уже не «свой», чтобы за меня биться…

— Ты подслушивала?

— Зачем сразу подслушивала? Случайно услышала.

— Слушай, а давай ты мне поможешь?

— Я? Тебе? Да с какой стати?

А я и сам не знаю, какой такой помощи у нее собираюсь просить. Просто вот это всё произошло сейчас с падением, и я зачем-то притащил ее…

Где-то совсем рядом, буквально за стеной, в соседней комнате, вход в которую прикрыт закрепленным в проеме одеялом, вдруг раздается скрип. Не такой, как если бы открылась дверь и заскрипели несмазанные петли, а скрип половиц, как если бы кто-то неторопливо, с расстановкой, шагал откуда-то сюда, к этой комнате.

Окна занавешены тоже, а потому в сумраке создается ощущение чьего-то близкого присутствия.

Яська, не дыша, смотрит на меня с выржением ужаса на лице.

А меня разбирает смех! Потому что я уверен, там в другой комнате — кошка, ну, или сквозняком какую-нибудь доску шевелит, короче, есть какое-то реальное, нормальное объяснение, а не вот то всё, намек на что отражается сейчас в ее черных глазах.

Скрипение половиц медленно, но неуклонно движется в нашу сторону.

Дергаюсь к дверному проему, чтобы откинуть одеяло и просто посмотреть, что это за ерунда, но Яська хватает за руку и прижимается сбоку.

— Стой! Это же она!

— Кто? — едва сдерживаю смех, но не иду, не иду туда! Потому что… Ну, как пойдешь, если вот сейчас я держу ее за руку? Если она сама взяла… Если мы вдвоем, отрезаны от всего мира. И она напугана. А я могу ее защитить.

И хочу.

Провожу ладонями по ее плечам, вниз по рукам, до самых ладоней. Боже, какая же она… Нежная, красивая, теплая. Как у нее глаза блестят в полумраке… Сердце разгоняется в груди так сильно, что кажется, бьется уже где-то у самого горла!

— Никита, — шепчет она, чуть наклоняясь в мою сторону.

Мозг пронзает потрясающая догадка! Она хочет, чтобы я ее сейчас поцеловал!

От этой мысли волной возбуждения так торкает в мозг… и не только в мозг, что я перестаю соображать, и начинаю склоняться к ее губам, медленно, не отпуская взгляда.

— Никита…

Господи, мое имя, как музыка в ее исполнении… Дыхание перехватывает.

— Говорят, — вдруг загробным голосом произносит Зараза. — Что ведьма, которая тут жила, ненавидела мужиков-изменщиков. И каждого, кто каким-то образом попадал в ее владения, лишала мужской силы… Напрочь!

Непонимающе смотрю на нее. Это к чему?

— Ты бы поберег свои причиндалы. И бежал бы отсюда без оглядки! Потому что это… Это она там ходит!

Последнюю фразу она заканчивает таким жутким «ха-ха-ха», что я реально немного дергаюсь. Но, естественно, не от страха перед давно почившей бабкой, а скорее от мысли, что Зараза тронулась умом.

— Ладно, — вдруг мило улыбается, подныривает под мою руку и мгновенно подскакивает к двери. — Мне пора!

Исчезает в кабинете Лехи, закрывая за собой дверь.

Щелкает замок.

Да ладно!

Подхожу, дергаю за ручку…

Да быть того не может!

Дверь заперта.

Стою. Думаю. Звать на помощь — несерьезно.

Ломать дверь? Ну, тоже не вариант.

Едва притихший на время скрип в соседней комнате вдруг становится громче и ближе…