21 глава. Держись, зараза!

На новом высоком стеллаже заняты практически все места. Мы буквально за час загрузили его под завязку. Зато ангар прилично разгрузился от хлама, да и искать что-то нужно на полках стеллажа — задача более простая, чем искать это в огромном помещении, заставленном всем, чем только можно!

Стою на стремянке. Пытаюсь запихнуть тяжеленный ящик с чем-то неидентифицированным на третью полку. Но из него торчат деревянные шпаги, шляпы с перьями, цепляясь за четвертую полку и не давая мне поставить.

Лера, вызвавшаяся помочь, толкает снизу.

Руки уже подустали — целый час тягаю без устали, да и коробка тяжеленная.

— Давай! — надрывается снизу Лерка.

Толкаю, сдирая об торчащий болт кожу с тыльной стороны ладони.

— Оо-о-о, — хочется ляпнуть матом, но терплю — все-таки женщина рядом.

— Пожалуйста, еще, — стонет внизу Лера.

Видимо, ей тяжело держать руки вверх.

В это мгновение вдруг я чувствую, как Лерина рука… Ну, собственно, здесь же больше никого нет, кроме нас… проползает у меня между ног практически к самому уязвимому месту!

Как тот электрик, жена которого щелкнула по яйцу в момент закрепления люстры, я взвиваюсь от неожиданности чуть ли не к потолку. Ударяюсь головой об полку. Лестница дергается в сторону, отрываясь от своей опоры! Коробка падает вниз. На Леру.

Уже в полете пытаюсь спасти ее от сотрясения, а себя от падения — размахиваю руками, как взлетающий орел… И все-таки с грохотом приземляюсь, поднимая в воздух клубы пыли с грязного пола.

От дверного проема раздается хохот.

В моих ушах так грохочет от адреналина пульс, что я вообще понять не могу — кто это!

Одеяло, зачем-то закрывающее вход (надо его на хрен сорвать!) колышется, но никого за ним не видно.

Чертовщина какая-то!

— О, мамочки! — чуть ли не плачет Лера, выползая из-под груды всего того, что было в несчастной коробке. Она вся в блестках, даже на накладных ресницах висят. Волосы дыбом. Лицо перекошено. — Никита, пожалуйста, пойдем отсюда! Это явно пробелки старой ведьмы! Я боюсь!

Ну, да, конечно! И это она там, за дверью, ржала, как потерпевшая?

Старая приколистка.

Вытаскиваю Леру из-под шпаг, луков и стрел, помогаю немного отряхнуться.

С опаской поглядывая вокруг, берет меня за руку.

— Страшно, — поясняет она, отвечая на мой, наверное, удивленныц взгляд.

— Пошли, — тяну ее следом, уводя из этого проклятого места.

Выходим, как влюбленные, держась за руки и озираясь. Она еще, как назло, льнет ко мне сбоку.

Ну, естественно, в кабинете вместе с Золотаревым, который все также разговаривает по телефону, сидит Яська!

И с отвращением смотрит на меня…

Это обидно.

Потому что я решил… Да, это решение далось, можно сказать, с болью, но! Сегодня утром я понял, что хочу просыпаться в одной комнате с Заразой всегда. Я готов простить ей всё! Да, это досадно и неприятно, но я готов простить ей предательство, пять лет назад произошедшее, и попытаться начать заново. С ребенком от другого мужчины. С юморной старушкой — непонятно, правда, откуда она взялась у Яськи, но это и неважно.

Я хочу, чтобы моя Зараза была у меня!

Всё остальное — Илона с ее мужиками, Миланка, глядящая на меня со странным выражением лица, проблемы со здоровьем, всё отошло на второй план.

Я всё это переживу, вынесу. Только бы она снова вернулась ко мне.

Мне кажется, пять последних лет я не жил, я существовал! А когда поцеловал ее здесь, мир снова наполнился красками. И я хочу себе этот красочный мир! Я не хочу другого!

Отцепляю от себя цепкую руку Леры. Делаю шаг в сторону от нее.

Но выражение лица Яськи ожидаемо не меняется.

— Никит, — томным голосом зовет Лера. — Продолжим? Или отложим на завтра?

И это в ее устах звучит так, словно речь идет вовсе не о ящиках с хламом! Ну, вот зачем? Зачем она так делает? Провокаторша.

Яськино лицо идет красными пятнышками. Поджимает губы так, словно увидела нечто отвратительное и мерзкое. Открывает ящик стола и начинает там рыться.

Иду в общее помещение, едва сдерживая довольную улыбку.

Что хорошего?

Ну, по меньшей мере она точно неравнодушна.

Ну, ничего, Зараза, считай, что я объявил тебе войну! И будем считать, что я первый шаг уже сделал — разжег в тебе ревность. А второй шаг сделаю сегодня вечером, когда приду к старушке на день рождения. Держись, Зараза!