Глава 8. Камила

— Бабуля! — выкрикнула я, едва достигнув порога нашего дома, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Забег по лесу дался мне тяжело, хотя от бушующего в крови ужаса и пережитого стресса я ног под собой не чуяла, буквально за десять минут достигнув деревни.

Прокушенная рука ныла и отнималась, мешая бежать, ветки в подлеске я от лица не отводила, так что, похоже, вид у меня снова далеко не нормальный, а уж судя по шарахающимся в стороны сельчанам — и вовсе жуткий.

— Камила? — Старая женщина степенно вышла из-за угла, но стоило ей увидеть мое состояние, как она, бросив все, кинулась ко мне. — Камила! Что с тобой произошло? Ты вся в крови… — Бабуля растерянно посмотрела на свои ладони, что уже тоже окрасились в алый цвет, но тут же взяла себя в руки и строго скомандовала: — Быстро в баню! Надо смыть с тебя это все!

Дрожа и придерживая не слушающуюся конечность, я побрела в сторону озвученного места, стараясь не слишком громко клацать зубами от переполнявших меня эмоций.

Чудом ввалившись в помещение, села прямо на пол и, уже не сдерживая всхлипы, разрыдалась. Слезы грязными ручейками стекали по лицу на платье, пачкая его новыми кровавыми разводами. Руку нещадно простреливало болью, а легкие до сих пор разрывались от недостатка кислорода.

— Камила. — Бабуля вошла, держа в руках чистые полотенца, платье и несколько незнакомых мне бутыльков, быстро положила их на лавку и обняла меня, пристраиваясь рядом. — Ну чего ты? Что произошло?

Я снова всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова, но тут же вспомнила про ее больную ногу. Поспешно вскочила, помогая старой женщине тоже подняться с пола и сесть удобнее на лавку. При этом слезы так и продолжали течь у меня из глаз, никак не желая заканчиваться. Да и на душе до сих пор было паршиво, а руки дрожали…

— Камила. Расскажешь? — снова обратила на себя внимание бабушка, и я… я начала свой рассказ с обвинений, почувствовав, как былой страх преображается в нечто иное.

— Ты сказала, что оборотни и маги жили в согласии! — практически выкрикнула я, не в силах больше копить в себе напряжение. Все эти недомолвки, утайка информации, интриги и тайны… Кровь вскипела яростью.

— Сказала, — не стала отрицать женщина, спокойно кивнув. — Но при чем тут это?

— А при том, что я видела… видела оборотня! И знаешь, что он сделал? — Могла бы — потрясла бы больной рукой, но она все никак не хотела двигаться, и было жутко больно до сих пор. Словно огнем горит! — Он укусил меня! Укусил! Удивлена, что вообще не сожрал!

— Ты вся горишь, Камила. Успокойся, — предельно строго выговорила мне женщина, а я...

Я посмотрела на себя и тут же в ужасе взвизгнула — я действительно горела. Горела тем голубым свечением, что уже появлялось ранее. Магия?! Но почему сейчас, а не тогда, когда тот дикий оборотень едва меня не сожрал и я взывала к ней?!

— Глубокий вдох и выдох. Успокой свои эмоции. Верни баланс на место, — четко зная, о чем она говорит, произнесла бабушка, заставив выполнить все то, что она сказала.

Выбора не было — так что я и вдохнула, и выдохнула, и даже попыталась загасить злость, наблюдая, что вместе со злостью уходит и свечение. На глаза вновь навернулись слезы, тело окутала противная слабость.

— Что это было? — уже ни на что не надеясь, спросила я.

— Ты маг, Камила. Пока ты не научишься управлять своими способностями, они будут прорываться спонтанно. Чаще всего во время наиболее сильных эмоций.

И все так со знанием дела. Даже деревенский говор вдруг ушел. А голос… Я покосилась на женщину, наверное впервые задумавшись, знаю ли я ее вообще.

— Кто ты? Кто ты такая? — Мой голос дрожал, как и все тело.

— Для начала тебе надо отмыться от крови и переодеться. — Бабуля была, как обычно, непрошибаема, что бы ни случилось.

Спорить я не стала, но практически недвижимая рука пугала.

— Надеюсь, я не превращусь ни в кого после укуса. И рука… я ее почти не чувствую… Туда может попасть грязь, начнется заражение…

Умирать я определенно не хотела.

Бабушка внимательно осмотрела мое предплечье, очистив кожу клочком ткани, смоченным в воде. К удивлению, укус получился весьма аккуратным, зубы оборотня отчетливо отпечатались на моей коже. Даже неровных краев не было, что меня больше всего удивило. Обычно даже собаки кусают рвано, словно выгрызая клок мяса.

— С рукой все будет хорошо, слюна все обеззаразила. Даже если что-то и попало потом — все выйдет с кровью, не переживай.

Угу, ей легко говорить — это не ее цапнули так, что до сих пор сильно жжет. Однако сил спорить не было, так что я спокойно позволила ей помочь мне снять платье, ополоснуться холодной водой, так как печь сегодня мы не топили, промыть также волосы, вытряхнув из них несколько мелких букашек. В общем, из бани я выходила чистая, в непривычно белом платье и с расплетенными волосами.

Впервые за много лет ничего над ухом не брякало, а шею не щекотали перышки вплетенных в косы талисманов. Бабуля сказала, что теперь старые обереги мне не помогут и она изготовит новые. Спорить по-прежнему не хотелось.

— Садись сразу за стол, Камила, тебе надо поесть. Мудрено ли — потеряла столько сил, сначала бегая по лесу, потом эта магия… — К бабуле снова вернулся деревенский говор.

Я подозрительно на нее покосилась, но без вопросов повиновалась. Есть действительно хотелось безумно. Перед носом тут же появился кусок сочного мяса, прожаренного на сковороде, тарелка с вареной картошкой и немного листьев зеленого лука с солью.

Я накинулась на еду, позабыв о вдалбливаемых с детства правилах приличия, и принялась жадно глотать пищу, едва жуя. Даже боль в руке временно отошла на второй план.

Закончив трапезу, я наконец почувствовала себя лучше и недоуменно покосилась на старую женщину. Она степенно разрезала ножом свой кусок мяса на маленькие кусочки и тщательно пережевывала. Что, даже ругаться не будет?

Должно быть, взгляд у меня был более чем красноречивый.

— Не буду, — кивнула бабуля, но тут же строго добавила: — Но в следующий раз веди себя приличнее, а не как животное. Ты маг, Камила!

Я скривилась. Опять это дурацкое напоминание о том, что я не человек. А меня кто спросил, хочу ли я быть этим их магом? Руку снова прострелило невыносимой болью. Застонала, рассматривая ранки.

Странно, но они становились все меньше и меньше, заживая прямо на глазах. Однако боли это не отменяло.

— Что со мной происходит? — выдохнула я, наблюдая, как стремительно затягивается ранение. Опухоль, что еще недавно пугала, так же быстро спадала, возвращая руке нормальный вид.

— Слюна оборотня, — как ни в чем не бывало пожала плечами бабушка и отпила из кружки чая.

— Она заживляет? — с любопытством поинтересовалась я, все еще не в силах оторваться от изучения своего предплечья, где уже образовались темные корочки запекшейся крови.

— Да. Очень мощное средство. И стоит дорого — тебе повезло.

Я снова вспылила. Ну сколько можно-то?

— Повезло, что меня цапнул за руку дикий оборотень, ты это хотела сказать? — едва ли не прошипела.

— И это тоже. Кстати, как он выглядел? — Женщина перевела на меня заинтересованный взгляд.

Я чуть не сплюнула от досады, но послушно стала вспоминать.

— Темная шерсть. Черные глаза. И размером с медведя, — выдала три основные характеристики, которые точно запомнила.

— А вид?

— Волк. — В этом я тоже не сомневалась.

Бабуля задумчиво и как-то мечтательно улыбнулась.

— Что, опять? Только не говори мне, что это твой старый знакомый, — съязвила я, но женщина словно не заметила моей интонации.

— Лично я с ним не знакома, но, кажется, знаю его отца. Бояться нечего.

От этой фразы я и вовсе выпала в осадок. Бабулю точно в детстве никто не ронял со скалы, нет? Или, может, она первую половину своей жизни провела в лесу в обнимку с дикими оборотнями? Но одно становилось понятно: она явно помешалась рассудком.

— Нечего так нечего, — кивнула я, помня о том, что поговаривали в деревне: с дурными спорить нельзя. Но тем тревожнее оставлять ее одну, отправившись в эту академию.

Но бабуля лишь как-то весело ухмыльнулась.

— И нечего на меня так смотреть, Камила. Магии выучишься, мне еще спасибо скажешь. А теперь иди приведи себя в порядок и ложись спать.

Я действительно ощущала себя уставшей, и в сон клонило уже просто невыносимо, но откуда она знает? Удивленно воззрилась на старую женщину.

— Не спорь со мной, — неожиданно устало вздохнула бабуля. И я впервые задумалась о том, сколько же ей лет на самом деле. За всю мою жизнь ни разу не помню, чтобы она праздновала дни рождения. Но, кажется, за все годы, что я живу у нее, она нисколько не изменилась — все та же глубокая складка пересекает высокий лоб, несколько пигментных пятен на коже, старческая дряблость сильных рук…

Я смотрела и видела ее словно впервые. Почему я не замечала ранее, что изменений в ее внешности все эти годы не было? А волосы… Я внимательно осмотрела блестящие и густые смоляные пряди без единого седого волоска. Нахмурилась, глядя в ясные и совершенно не старческие глаза.

— Не могу тебе всего сказать сейчас. Не время еще. Иди спи. Утро вечера мудренее. Я пока сделаю новые обереги.

Бабуля медленно встала, держа спину прямо, и достала из комода резную шкатулку, где лежали всякие бусины, перья и мелкие монетки незнакомой мне чеканки. Когда я была маленькая, часто любила копаться в подобных мелочах, рассматривая, перебирая… Заметила блестящую россыпь бисера в одной из коробочек.

Я продолжала сидеть на месте, отчаянно давя сонливость и ожидая хоть какого-то пояснения.

— Нам надо будет купить тебе лошадь, — как ни в чем не бывало сказала женщина, ловко нанизывая на прочную нить бусины. Я удивленно вскинула голову. Бабушка всегда говорила, что это лишь лишние траты, что изменилось сейчас?

— Но я могу доехать на попутных, — возразила я, прекрасно понимая, что для столь дорогой покупки денег у нас не сыщется. Лошадь — это не платок какой, ее мало того, что купить, еще и содержать надо.

Бабуля неожиданно подняла на меня взгляд и что-то долго высматривала.

— Ты права, возможно, лошадь тебе будет мешать, но для академии все равно придется купить тетради и карандаши.

Я вскинула брови, усилием воли подавив очередной зевок. Как-то не подумала о том, что мне теперь в самом деле предстоит учеба. А значит, будут книги и писать действительно придется… Я улыбнулась, вспомнив, как бабуля с раннего детства учила меня этой премудрости, строго-настрого наказав скрывать эти умения от деревенских.

В целом писать и читать я вполне сносно умела. Бабушка даже вензеля учила выводить как положено. Выходит, она с самого начала знала, что мне предстоит учиться?

Я снова не выдержала:

— Кто ты?

Почему-то впервые задумалась о том, что мы живем в деревне… и бабушка — дочь обычной селянки. Откуда она умеет все то, что умеет? И почему это так тщательно скрывается ото всех? Раньше я никогда не размышляла о подобном.

— Вижу, твои силы пробуждаются, — произнесла загадочную фразу женщина. — Но не спеши задавать вопросы, Камила.

Я нахмурилась. Пробуждаются, вопросы… Я же так с ума сойду! Мотнула головой.

А пойду-ка я действительно спать! Права бабуля — утро вечера мудренее. Может, проснусь завтра и все это будет каким-нибудь страшным сном. И свечение магическое, и оборотень вместе с почти затянувшимся укусом, и бабуля с ее странным поведением…

Спать! Точно спать!