Глава 9. Камила

— Я сказала, что твой сын может идти на все четыре стороны, нет у нас в доме невест! — проснулась я от возмущений бабули и прислушалась к строгому голосу, пытаясь угадать, кто стоит на пороге в этот раз.

Прошло уже больше месяца с тех пор, как у меня проснулась магия, и навязчивые женихи, осаждавшие меня и бабулю, просто надоели.

— Твоя внучка… — дальше было не разобрать, как бы я ни прислушивалась. Вздохнула. Должно быть, бабуля уже выгнала посетителя за порог и вышла сама.

Я встала, умылась, переоделась, убедившись, что выгляжу как обычно, и через черный ход пошла в сарай, дать свиньям и курам немного овса и насыпать им в лохань чего посущественнее.

— Кушай, Клецка. — Сама не знаю, почему я назвала так одну из кур, но имя ей подходило. Услышав один раз от бабули заморское слово, я уже не смогла с ним расстаться. Тогда как раз вылупился премилый неуклюжий птенец с гордо торчащим из головы пером, вот и пришлось кстати.

Насыпала корма и остальным несушкам, погрозив пальцем снова разбушевавшемуся петуху. Затем я выпустила овец из загона на выпас, проверила, что все заборы в целости, также выдворила погулять и поросят. Удовлетворенно потерла руки. Вот теперь можно и огородом заняться!

Я прошла с другой стороны дома и убедилась, что все было чисто и прибрано, сорняки вырасти не успели. Даже печально вздохнула. Я надеялась занять руки, а тут…

— Камила, — позвала бабуля, тоже выходя в огород. — Встала уже? Иди позавтракай. Я уже все приготовила. И сходи мне все-таки за иван-чаем. А то уедешь в академию, одна радость и останется, что чаевничать…

Я передернулась, вспомнив свой недавний поход.

— Да он, поди, уж весь отцвел… — усомнилась я.

Ветер, дувший с гор, сегодня был особенно холодным, в который раз напоминая, что близится осень. Я поежилась, кутаясь в накинутую на плечи мягкую шаль из заячьего пуха.

— Ничего. Что-то да осталось, я верю в лучшее, — фыркнула старая женщина.

— А если на меня снова тот волк нападет? — Да, мне было страшно. Не хотелось так подставляться. Я готова была поклясться, что за прошедший месяц еще раза два видела эту зверюгу в кустах, явно выжидающей. Пыталась рассказать бабуле, но та лишь отмахивалась. Так что в последние недели я даже из дому боялась высунуться.

— Камила, прекрати сказки рассказывать. Никто на тебя не нападет, — строго выговорила мне бабушка, и мне нечего было сказать на это. В конце концов, может быть, действительно просто у страха глаза велики и я все выдумываю?

— Хорошо, — вынуждена была согласиться.

Завтрак прошел в молчаливой обстановке. Старая женщина степенно ела, культурно пользуясь ножом и вилкой, а я отчаянно пыталась понять, почему ко мне привязался тот оборотень.

— Камила, я отсюда вижу, что ты себе там напридумывала. Прекращай. — Строгий окрик заставил вздрогнуть и все же приступить к еде. Если лезть в пасть к волку, то лучше сытой.

Я быстро расправилась с омлетом и свежеиспеченной булочкой, составила грязную посуду в таз, чтобы позже сходить к озеру, и сменила домашние удобные лапти на более практичные туфельки. Днем солнце должно еще прогревать землю достаточно, чтобы я не замерзла. Только шаль возьму, на случай холодного ветра. Горы-то рядом.

— К закату вернись. И сосед разрешил тебе взять Агатку! — крикнула бабушка, когда я уже отвязывала Дика.

Я тут же радостно подпрыгнула. Сосед целый месяц не доверял мне на ней кататься, и даже думать не хочу, что изменилось сейчас и почему он передумал. Должно быть, бабуля что-то пообещала взамен!

— Спасибо, бабуль! — крикнула я и вприпрыжку помчалась через всю деревню к крайней хате. Именно там жила моя верная копытная подружка-поганка, которой я с малолетства доверяла все свои печали и горести.

Оказалось, что меня даже ждали.

— Будь осторожна, Милка. — Сосед отвязал нетерпеливо постукивающую копытом лошадку от забора.

— Буду, — заверила я и с благоговением погладила бархатный нос, сунув поганке спелое яблочко, которое только и успела прихватить из-за спешки.

Мохнатый пес терся поблизости, даже поднырнул под копыта Агате. Я смешливо фыркнула, когда лошадка игриво подняла ногу, явно собираясь врезать надоедливому псу по глупой башке. К счастью, Дик был понятливым и тут же отскочил метра на два, перестав мешаться.

Я вскочила на спину лошади, ударила по бокам пятками.

— Пошла!

Неторопливая поступь вредной поганки успокаивала. Мягкий шелест листьев и вовсе настраивал на мирный лад. Так что я просто наслаждалась прогулкой, временно выкинув из головы все проблемы, и радовалась последним летним денькам беззаботности.

В этот раз решила пойти на самую дальнюю от леса лужайку. Кто бы что ни говорил — а в тот лес я больше не сунусь.

Ветер игриво развевал мои длинные пряди, колыхал подол платья, гремел оберегами в волосах. Дик рядом носился как угорелый, громким лаем прогоняя с дороги очередную белку или зайца. Лес шумел привычными с детства звуками активной жизни. Я прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Думать о будущем совсем не хотелось. Что меня ждет в этой академии? Я ведь и в городе-то ни разу не была, а как говорит бабуля — там совершенно иная жизнь.

Вздохнула, с трудом представляя себя горожанкой. Впрочем, я и студенткой тоже плохо себя представляю. Что они там с утра до ночи в этом городе делают? Тут-то всегда есть чем руки занять — хозяйство целое, а если надоест, можно в лес прогуляться за ягодами, грибами. Или даже силки поставить на дичь, пусть я не сильна в подобном. Вот бабуля, с ее слов, когда была помоложе да порезвее, ловко их ставила.

Ладно, дело такое. Надо так надо. Как-то, глядишь, приспособлюсь, а как закончу, можно будет к бабуле вернуться. Только вот сколько лет они там все эти премудрости изучают, не знаю. Деревенским-то все эти науки да премудрости без надобности.

Отметив, что края поля мы все же достигли, я села ровнее, высматривая вдали розовые соцветия иван-чая. А бабуля права — и правда вон еще цветет, хоть уже конец сезона. Я улыбнулась. И откуда она все знает…

Спешилась и достала из прихваченной сумки новый серп. Старый-то я тогда на поле с тем волком и бросила. На всякий случай даже по сторонам осмотрелась, но никаких признаков оборотня не было. Пташки заливались трелями со всех сторон, лес привычно шумел, Дик и Агата вели себя как положено. Что ж… тогда приступим.

Спустя два часа усердной работы около лошади, опять спокойно жующей какой-то репей, образовался целый пучок тщательно отобранной ценной травы. Можно было выдохнуть.

Я глянула на солнце — время всего-то обеденное, а домой жуть как не хочется, стоит только подумать, что скоро я уеду из этой дикой природы в душные каменные застенки академии. Устало вздохнула, доставая из сумки припрятанное там покрывало, несколько заботливо уложенных бабулей бутербродов и флягу воды. Хмыкнула. В принципе, можно спокойно оборвать все листья здесь, а вечером уже только скрутим да сушиться поставим. Тряпичный мешок у меня для этого есть, да и везти так будет куда сподручнее, чем целый пук травы.

Тут же учуявший мясо, тонкими ломтями положенное на слегка поджаренный хлеб, Дик прибежал ластиться. Я улыбнулась, скармливая товарищу половину одного бутерброда, и довольно зажмурилась, снова подставляя лицо теплому солнышку, отбросив шаль в сторону. Приятная сытость и гармония в душе умиротворяли. Вот сюда бы еще бабушку…

Пригревшись, даже не заметила, как задремала. Очнулась, когда в ногу ткнулся мокрый нос.

— Фу, Дик, уйди. Видишь, я загораю, — улыбнулась, подобрав подол платья повыше и уже размышляя, не снять ли его совсем. Но нос ткнулся выше, шумно обнюхивая мои все еще пахнущие мясом руки, шершавый язык лизнул пальцы. Я отодвинула наглую морду. — Дик…

Прервалась на полуслове. Мне кажется или Дик был все же несколько меньше? Сердце ушло в пятки. Я распахнула глаза.

Черная морда волка, уже знакомая мне по предыдущей встрече, была совсем рядом. Моя запутавшаяся в темном мехе рука лежала на его загривке. Я глубоко задышала, стараясь подавить собственный страх и не дергаться. Скосила глаза влево, но лошадь продолжала меланхолично жевать репей и не реагировала, находясь буквально в паре десятков метров от меня.

Медленно, боясь совершить хоть одно резкое движение, я убрала руку из шерсти. Но вскакивать и бежать было глупо. Такой нагонит в два счета, так что я мысленно трижды прокляла себя за беспечность и снова посмотрела на оборотня. Темный взгляд умных глаз завораживал. Я сглотнула.

— Хочешь бутерброд? У меня еще осталось… — Сама не узнавая свой надломленный скрипучий голос, произнесла: — На, держи.

Предельно осторожно развязала салфетку с едой и предложила пищу зверю. Однако тот не торопился расправляться с ней, внимательно меня рассматривая. И я была готова поклясться, что ему сейчас было весело за мной наблюдать! Взгляд темных глаз был красноречиво насмешливым.

— Бабуля старалась, готовила. Попробуй, — снова сказала я, надеясь, что оборотень удовлетворится тремя оставшимися бутербродами и не тронет меня. Хотя даже в моих мыслях это звучало жалко.

Умный зверь снова посмотрел на предложенное лакомство и лениво слизнул сразу три куска мяса прямо с хлебом, зеленью и помидорами. Проглотил, не разжевывая.

— Вот так, хороший песик… — пробормотала я и, заметив тут же оскаленные клыки, поспешно исправилась: — Волк. Я хотела сказать «волк».

Зубы сразу исчезли. Дьявольщина какая-то!

— Ну… раз ты пообедал уже, может, я пойду? — уточнила совсем неуверенно, медленно отползая подальше, но тяжелая лапа, опустившаяся на мое платье, не дала мне позорно сбежать. — Что, не наелся? — жалобно проблеяла я. — На меня не смотри, я невкусная.

Страшно было просто жуть! Ну и где эта магия, когда она так нужна? Сейчас бы хоть огонек, хоть искорку! Я выставила вперед руку, вспомнив, что говорила на этот счет бабуля, и попыталась вызвать хоть какие-то крохи. Все животные боятся огня, а значит, достаточно лишь загореться, как тогда в бане, когда я разозлилась, и волк точно передумает мной закусывать.

Но чахлый голубой огонек, что все же загорелся у меня на ладони, было сложно назвать пламенем. Вот и волк, кажется, удивился, вместе со мной рассматривая это жалкое зрелище, а затем… просто взял и слизнул его языком, вопреки всякой логике. Я тут же отдернула руку, с ужасом наблюдая, как зверюга нагло проглотила огонь и счастливо облизывается. По темной, как ночь, шерсти едва заметно пробежали голубоватые искры.

Я икнула от страха, когда оборотень снова уставился на мои руки, словно ожидая еще магии. Бабуля ничего не говорила о том, что они питаются магией! Совсем ничего! Дьявол!

— Я не могу больше, — посчитала нужным сообщить, надеясь, что он перестанет рассматривать мои пальцы так плотоядно. — Я не умею. Вот отучусь в академии магии — потом приходи, — не знаю, зачем ляпнула последнее, но мозг определенно отказывался работать как положено.

Волк, кажется, заинтересовался этим. По крайней мере, на мои руки смотреть перестал. И даже лапу с платья убрал.

Я сглотнула и тут же воспользовалась полученной свободой, отползая.

— Н-ну я пойду, да?

Вот чего-чего, а отрицательного мотания головой от зверюги я не ожидала. А когда он спокойно встал, сходил за оставленным мной у лошади пуком травы, принес его за тканевую перевязь и бросил мне под ноги, это и вовсе заставило меня усомниться в своей адекватности. Может, меня вместе с бабулей роняли в детстве? Хотя… собаки ведь тоже умные существа, почему бы волкам не быть такими же?

— Т-ты хочешь, чтобы я это обработала? Здесь? Сейчас? — уточнила.

Утвердительный кивок был весьма красноречивым.

— И тогда ты не будешь меня есть? — Снова отрицательное движение.

Нет, я определенно лишилась рассудка!

— Ну ладно. — Дрожащими руками потянулась к узлу. Надеюсь, жрать меня сегодня и правда никто не собирается.

Я осторожно отделяла целые листики от стеблей и складывала их на расстеленную сбоку чистую ткань, опасливо нет-нет да поглядывая на оборотня, кажется задремавшего невдалеке. Хотя стоило мне попытаться подняться, как он тут же открыл глаза и утробно зарычал, как бы показывая, что побег не удастся. После этого сидела я ровно и старалась даже не дергаться, тихо обрабатывая траву и надеясь на то, что зверюга все же уснет крепким сном.

Что странно — в отличие от убежавшего Дика, Агата на него совершенно не реагировала, хотя лошади волков чуют за версту и дико боятся их. Она все так же продолжала лениво что-то жевать и наслаждаться летним деньком, в отличие от меня напряженной.

Последний лист упал на верх уже довольно внушительной горы таких же продолговатых листочков. Отложив в сторону последний лысый стебелек, я замерла, не зная, что делать дальше. Оборотень словно почувствовал: моментально встрепенулся и открыл глаза. Сел на своем месте.

— Я закончила. — Я указала на две горы — стеблей и листьев. — Ты обещал не есть меня, можно теперь я пойду? — Мой просительный голос был жалок, но, что еще делать, я не знала.

Огромная голова склонилась к плечу. Невольно я снова восхитилась лоснящейся густой шкурой. Как бы там ни было — зверь был прекрасен. Теперь-то я точно рассмотрела его во всех подробностях и могла с уверенностью сказать, что это именно волк, не волчица. Скорее всего, даже вожак какой-то стаи. Мощный загривок, сильные задние лапы, крупное тело, умный взгляд — буквально все кричало о том, что передо мной альфа-самец.

— Меня дома бабушка ждет. Она обещала пироги на ужин… — Во взгляде оборотня мелькнула заинтересованность. Ой! Вот это я зря про пироги! Надо срочно исправляться! — А хочешь, я и тебе пирогов вынесу? На опушку за нашим огородом?

Зверюга молчала, словно раздумывая.

— Бабуля специально для тебя приготовит с мясом. Я попрошу, — предприняла я последнюю попытку. И тут он наконец отмер и утвердительно кивнул.

Я аж облегченно выдохнула.

— Ну, я пошла тогда? Пироги вынесу, как обещала! — поспешила снова заверить.

Оборотень молчал, но никак не отреагировал, когда я медленно и осторожно встала, кривясь от боли в напрочь затекших ногах. Подобрала с земли перебранные листья иван-чая, подошла к лошади и вскочила на нее…

Он так и смотрел мне вслед, пока я, прижимая к себе туго набитый мешок и едва не стуча зубами от пережитого страха, удалялась все дальше. Я так и смотрела назад, пока он не скрылся из виду.

А когда скрылся, просто тихо расплакалась от пережитого стресса. Ну сколько можно-то, а?.. Хотя не сожрал — уже хорошо. Теперь еще пироги ему готовить… Сомневаюсь, что он простит, если я не выполню обещание, а так, глядишь, и меня есть передумает.