20

Приехал.

И как я об этом узнала? Может, он написал?

Нет.

Человек, по три раза на дню описывающий погоду, решил не упоминать о том, что в пол восьмого утра будет стоять на крыльце школы и обеими руками обнимать абсолютно незнакомую девушку.

Она даже не из нашей школы.

Высокая блондинка в белой пушистой шубке радостно выглядывает из объятий Вани. Здоровается со всеми подряд. Явно счастью своему не верит.

Ещё темно. Фонари включены.

Мы с Димой поднимаемся по заснеженным ступенькам. Крыльцо украшено ëлками и светящимися фигурами оленей.

У входа небольшая толпа бурлит.

Ваня в центре внимания. Счастливо улыбается мне и остальным. С Димой за руки здороваются. Оскар подбегает сзади.

— Твоë лицо охрана забыла? Почему стоим на морозе? — спрашивает Дима, крепче прижимая меня к себе.

А я к нему льну в ответ. Руки под расстёгнутую куртку запускаю. Так тепло и спокойно. Только вот, когда нос наружу высовываю, сердце разгон набирает.

Будто я ребëнок, укравший в магазине шоколадку. Стою перед толпой охранников.

— Погоди. Я ещё не до конца пришëл. Сначала отвезу… милашку домой, — Ваня отвечает.

Имя своей девушки забыл?

На мне взгляд задерживает. Улыбку теряет на секунду, но через силу обратно натягивает.

Нет же. Мне кажется. Не будет же он при Диме… И милашка эта новенькая. Что происходит?

Ваня возвращается на большой перемене.

Кажется, мы оба делаем вид, что не было этой лавины сообщений. Вот только у Вани это получается лучше.

— Слышал, ты ушла из газеты? — в мою сторону вопрос летит. Первый за сегодня.

— Да, времени нет, — сухо.

За локоть Димы, как за спасательный круг держусь.

И хватит на меня так смотреть!

Экзамен мне устроили. С трëх сторон взгляды жгут. Кристинин взгляд третий: в спину. Самый острый.

Ваня приехал утром. Сразу в школу. Будет сдавать итоговые контрольные и проекты до самой ночи. Всё то, чем мы занимались последние две недели, пройдëт за день.

— Кто эта очаровательная крошка, которой ты школу показывал? — Оскар, как всегда.

— Да никто. На заправке познакомились утром.

— Приведёшь её вечером?

У Немца сегодня вечеринка в честь окончания четверти.

— Посмотрим, — улыбается Ваня.

Что-то он совсем не похож на человека в депрессии. И вообще на себя не похож.

Как бы грубо это не звучало, но он слишком счастливый!

Вот сейчас ни капли не удивлюсь, если написывал мне просто так. По приколу.

Хмыкнув, отворачиваюсь. Есть у меня, на кого смотреть.

— Дим, будешь ещё чай?

…

Наш самолёт завтра. Семьдесят человек выпускников. Четыре дня среди снега и гор.

Дима обещал научить меня кататься на сноуборде. И ещё кое-что обещал…

Каждый раз, когда вспоминаю, пальчики немеют. Скулы, как от приторной конфеты сводит.

Как пережить эти дни, не представляю.

Семья Оскара умотала в Европу ещё вчера. Коттедж в нашем распоряжении полностью.

Он светится издалека. К Новому Году украшен сильнее торгового центра. В лучших традициях американского кино.

Музыка на всю улицу.

Паркуемся у дороги недалеко от главных ворот. Дима глушит мотор.

— Ясь. Не хочешь мне ничего сказать?

Мир на секунду останавливается.

Сканирует. Меня. С какой стати? Что я сделала?

— Может ты хочешь? — отвечаю вопросом.

Лучшая защита — нападение.

— Ладно. Я первый. Ты мне нравишься.

Паникëрские мысли глохнут на вздохе. От его размеренного голоса тепло становится.

— Ты весь день от меня не отходишь. Нежничаешь, — усмехается, но по-доброму, — не то чтобы мне не нравилось… Это из-за Лео? Доказываешь мне, что он тебя больше не интересует? — руку мою ладонью накрывает. — Всё нормально. Я вижу, что тоже тебе нравлюсь.

Не могу улыбки сдержать. Глаза опускаю, потому что через них видит меня насквозь.

Нравишься. Правда. Ещё как.

Не понимаю, когда это случилось. В какой момент началось.

Знаю только, что, когда ты рядом, внутри всё трепещет, будто над пропастью стою, вниз смотрю. И хочется шаг вперёд сделать, чтобы ты поймал.

Ничего не боюсь, кроме того, что это в любой момент оборваться может.

— Идëм?

Я киваю.

Внутри коттедж Оскара ещё более красочный, чем снаружи. Как в новогодний шар, который встряхнули слишком сильно.

Гирлянды мигают хаотично — пьяные светлячки. Запах мандаринов и сосновых веток. Химозный, яркий и дымный. Вдыхать тяжело. Готова поспорить, что ни того, ни другого в доме нет. Просто новогодние вкусы кальянов и электронных сигарет.

В главном зале стоит огромная ёлка. Вся в бантах и блëстках.

От музыки рëбра дрожат. Настолько сильные басы.

Людей масса. Дом битком набит незнакомыми лицами. Кое-где мелькают ребята из школы, но большинство вижу впервые.

А вот Ваню глаза выхватывают сразу. Он в широкой белой рубашке. Сидит в кресле рядом с ëлкой. Выдыхает густой кальянный дым.

И девушку на коленях держит. Де-ву-шка! На коленях у него сидит. Не та, что была утром. Эта с длинными волосами ядерно рыжего цвета. Почти, как у меня, только абсолютно прямые.

Незнакомка в коротком кружевном платье обнимает его за шею и весело хохочет от каждого слова.

Яся! Не смотри на них. Это не твоë дело.

Вечеринка началась давно. Оскар уже навеселе. Подходит к нам с двумя стаканами.

— Ребята! Срочно догоняем! — сам уже на третьей скорости.

Дима берëт выпивку, подносит к носу с подозрением. Морщится.

Нет. Такое мы пить не будем.

Это первая моя вечеринка. Они и раньше были, но Дима меня дома оставлял всегда.

Договор же только школы касался…

Саша подходит в обнимку с миской с чипсами.

— Немец, тут хоть что-то человеческое есть? Хоть бутерброд какой-нибудь? В твою глухомань доставка два часа ехать будет!

— Кухня, — машет он рукой вправо, — Там трюфели остались со вчера, устрицы…

Поднимаюсь на носочки, чтобы Диме на ухо сказать:

— Я тоже хочу, не успела поужинать.

Втроëм пробираемся сквозь толпу. Но какой-то парень в красном свитере Северинова уводит в сторону.

— Пять минут, — успевает мне кинуть и испаряется.

На кухне можно перевести дух. С закрытой дверью здесь почти тихо.

Кто-то уже хозяйничал.

Мраморный стол заляпан вином. На столешнице несколько пустых банок с чëрной икрой, крошки.

Саша копается в холодильнике.

— Где тут нормальная еда? — кряхтит она. Слышно, как бутылки стучат в глубине.

В кармане джинсов вибрирует её айфон.

— Приехали? Сейчас выйду, — подскакивает на месте и убегает.

Место у холодильника занимаю. Это трюфельный паштет?.. Пахнет старыми носками.

Среди соусов нахожу творожок. Так, идеально. Срок годности?

Дверь открывается, и на кухню заходит… нет, не Дима.

Ваня.

Идёт к холодильнику. И его не смущает, что я на половину внутри. Прямо поверх моей головы руку протягивает.

В сторону проходится отскочить, чтобы избежать касания.

— Как дела? — спрашивает через плечо. Две бутылки с голубым коктейлем достаёт.

Вот он — мой шанс всë прояснить.