23

Яся

Озноб по коже.

Делаю напор сильнее. Горячая вода бьёт по спине, стекает по бëдрам, по коленям к ступеням, пальчикам.

Перед отлëтом мы с Томкой целый день провели в салоне. Маникюр, педикюр, эпиляция всего, что только можно… Как же это больно! Зубы чуть не треснули, пока их стискивала.

Меня колотит. Мышцы дрожат.

Весь день на морозе — восторг сплошной. Ни капли усталости не чувствовала. Возвращаться не хотела. А как вернулась — накрыло разом всё тело.

Вымоталась, да. Но мурашки не поэтому волнами проходятся по коже от каждого вздоха.

Мне восемнадцать.

Сегодня. Сегодня тот самый день, когда я всеми силами избегаю оставаться с Димой наедине.

Вчера ещё секунды ловила. В самолëте на его плече спала. Не страшно ни капельки было, будто это не первый полëт, будто каждые выходные с ним облаков касаемся.

Мысли путаются.

Перед глазами картинка ярко-белая.

Я на снегу распласталась. Встать не могу, сноуборд в сугробе застрял.

А он сверху нависает. Очки на лоб поднял. Глаза цвета алтайского неба.

— Ты специально так часто падаешь? Чтобы я тебя ловил? — смеëтся.

— В этот раз не поймал.

— Это тоже специально, — за поцелуем опускается.

От воспоминания искорки на губах вспыхивают. Щекочут.

Вода кажется почти кипятком, жарко внутри. Сегодня ночью… Нет, не думать об этом!

Резко поворачиваю кран на "холодно".

Сквозь шум воды слышу, как входная дверь скрипнула.

— Тома? — выкрикиваю.

Домики у нас классные, как из сказки, но скрипучие ужасно. Двери, окна, даже стол местами скрипит. Может, это из-за перепадов температуры железки не выдерживают.

Выключаю душ. Махровый халат накидываю. Выхожу, бросив короткий взгляд в запотевшее зеркало.

Да-а-а… Томкиным кисточкам придëтся постараться, чтобы вечером хоть что-то случилось.

— Дима?

Вздрагиваю. Я же… только в халате. Ещё и коротком таком. И ничего больше. Не бежать же сейчас обратно?..

Спокойно, Яся. Нормально всё.

— Жарко у тебя здесь, — стягивает свитер, бросает на кровать. Футболка на секунду задирается, обнажая пресс.

Очень жарко.

На максимум котëл выкрутили, когда заехали.

Вечер уже. Фонарь стоит прямо за крыльцом. Жëлтый свет пробивается сквозь плотно закрытые шторы, создавая такую атмосферу… интимную. Что? Нет!

Пальцами бью по выключателю. На потолке лампа загорается.

Заметил. Ловит мою растерянность. В глазах вилы из омута вынырнули.

— Почему ты сейчас пришëл? Обещал же в семь зайти, — в семь начинается праздничная программа, — мне волосы ещё высушить надо.

А Тома где? Я заходила в душ — была дома.

— Подарок подарить, — подходит.

— Так… Подарил уже.

Комбинезон лыжный, обмундирование. Там полный набор. Голландский бренд, который, я даже представить боюсь, сколько стоит.

— Это не всё.

За руку берëт, на себя притягивает.

Колени подгибаются от дрожи. С ума сейчас сойду. За мгновение кровь кипятком обернулась, а это он только за руку взял.

Но — нет. Он меня не обнимает. Шагает назад, поворачивает так, что я лицом к высокому зеркальному шкафу становлюсь.

А он за спиной. Близко. Вплотную.

Смотрю в наше отражение. Я по сравнению с Димой хрупкая совсем, тоненькая. Даже в этом пухлом халате.

Дима расслабляет ворот. Ключицы открывает. Он же сейчас поймëт, что кроме…

Взорвусь сейчас. Лучше перестать дышать, а то точно взорвусь.

Бëдра сжимаются сами. Это заметно? Он смотрит? Нет, на шею мою смотрит. На артерию пульсирующую, как в последний раз, во всю силу.

— С днëм рождения, — шепчет на ухо. В руках что-то маленькое, блестящее.

Дима осторожно отводит мои волосы, пальцы скользят по шее.

Мурашки.

Цепочка холодной змейкой ложится на кожу. Камушек сверкает, как голубая льдинка на солнце. Очень яркий. Ослепнуть можно.

— Нравится?

Дрожь по спине бежит от его голоса.

Целует шею под самым ухом. Ловлю себя на том, что дышу слишком громко, слишком часто.

Сердце на разрыв.

К чëрту! Не могу больше.

Оборачиваюсь резко. Вцепившись в его футболку, притягиваю к себе. Наши губы сталкиваются. Он вздрагивает, напрягаясь всем телом. Через секунду прижимает к себе так сильно, что чувствую каждый мускул.

А как он меня целует… боже…

Ничего больше не нужно. Ни подарков, ни слов.

За окнами весëлые голоса, музыка. Плевать.

Люблю его так сильно, что становится страшно. Хочу больше и больше. И грани, когда уже всё, хватит, не вижу. Сомневаюсь, что она вообще есть.

Его пальцы скользят к поясу моего халата, развязывают. Махровая ткань распадается. Повожу плечами, и халат плавно стекает к ногам.

Он отрывается, не дыша. Взгляд скользит вниз, темнеет.

Боже… Продолжишь на меня так смотреть, в обморок упаду.

Жгучая неловкость, желание, трепет, страх, жажда. Всё смешалось в один горячий комок где-то внизу живота.

— Яся… — тихий голос срывается.

Не даю договорить. Овиваю шею, впиваюсь губами в его. Тëплые ладони скользят по моей спине, вниз. Под бëдрами подхватывает, поднимает.

Это же сейчас случится, да?..

Не успеваем упасть на кровать, как входной замок исходит протяжным скрипом.

Дима тяжело вздыхает. Матерится одними губами.

Цепенею. Я же голая абсолютно!

Двери в спальню нет. Арка только. Дальше сразу кухня и выход на улицу.

Кидаюсь на пол за халатом.

В этот момент внутрь домика врывается разноголосый смех. Шум, которой меньше всего хочу слышать.

— Именинница!

Спешно завязываю на поясе морской узел. Лицо горит. Тело всë стыдом пылает.

Тишина. Диму заметили.

Тома во главе банды новых подружек. Торт держит с мерцающей свечой-факелом.

— Север… Привет, — Аня из "Г" моему парню щенячьи глазки строит. Остальные за ней скомкано здороваются.

Самые умные выходят, не успев зайти.

Дима вздыхает тяжело. Руку мою поднимает и целует костяшки.

— Увидимся на банкете, принцесса, — полушёпотом.

Нет. Нет! Не уходи! Лучше они пусть уйдут!

Но девчонки уже оживились. Территорию числом отбили. И меня… а я, может быть, совсем не хотела, чтобы меня отбивали.