37

Останавливается. В источник шума вглядывается.

Моторы гидроциклов снова включаются с рëвом. Звук близко совсем.

Дима улыбается, шагая ближе к бордюру.

О нет. Нет, спасибо. С ребятами из прошлой школы я не готова видеться. Наше прощание прошло не на самой доброй ноте. Я боялась, что меня из самолëта посреди неба выбросят. Там, конечно, в основном Кристинина компашка старалась, но и остальные им не сильно мешали.

Скрываюсь за спиной Димы. Хорошо, что в капюшон волосы спрятала. Голову в плечи вжимаю, глаза вниз.

Нет меня.

Это случайная прохожая, которой Северинов дорогу подсказывал… ну и позажимал для приличия. С кем не бывает.

— Когда приехал?! — Оскар с первого гидроцикла кричит. За ним ещё четыре, все парни из Диминого класса. — Почему не позвонил?

— Привет! Да… дела были, — мой побег пресекает. Обратно под руку свою притягивает.

Оскар внизу, мы — в самой высокой точке набережной.

— Какие дела могут быть важнее?.. А-а-а… — заметили меня, кажется, — Подходи к спуску!

Заметили, но не узнали. Уверена. Лица ж вообще не видно, в Димин пиджак утыкаюсь изо всех сил.

Гидроциклы устремляются к низкому причалу. Белые брызги веером.

От нас метров тридцать. Деревянные ступени ведут вниз, к небольшой платформе, расположенной почти вровень с водой.

— Поздороваемся? — риторический вопрос. Дима и так меня к лестнице тащит.

— Я, пожалуй, пока за сумочкой схожу. Давай ты сам тут… Я быстро.

— Сейчас все вместе сходим.

Ох. Ладно.

Главное, что Дима меня простил. А что другие думают — неважно. Дела мне нет до их мнения. Диме же нет дела. Он, кажется, совсем меня не стесняется.

Ребята резко останавливаются, заглушив моторы. Мутная волна шлёпается на настил. А там же людей полно, парочки обнимаются у самого края.

— Управы на вас нет! — кряхтит какой-то дядька в панаме, отряхивая сандалии.

Дима первым делом срывается к Оскару. Обнимаются чуть ли не с разбега.

Немец в белой рубашке, волосы покрасил в пепельный цвет. Они на чёрного и белого тюленей похожи. Радуются, хлопают друг друга по спинам.

Остальные тоже лезут жмакать руки, обниматься, перебивают друг друга:

— А мы думали: что ты в молчуна играешь?

— Ехал, да?

— Сюрприз хотел сделать?

— Вы же в "Театре" были, — говорит Дима.

— Ты когда на телефон в последний раз смотрел? Нам Тимурчик лодочку организовал, — Оскар машет на теплоход, — ну и так, по мелочи.

Тимур, одноклассник Димы, который в меня мячом зарядил. Насколько помню, он не входил в ближний круг. И сейчас сдержаннее остальных выглядит.

— Дела, говоришь? Познакомишь? — естественно, первым на тень за спиной Димы обратил внимание Немец. На меня то есть.

— Не прячься, медведица, — Север руку на плечи мне закидывает. Капюшон откидывает назад.

А для наглядности характера отношений — в макушку чмокает.

— Да… не прячусь я. Холодно просто, — вру, глядя на свои потрёпанные босоножки, — привет, ребята.

Так я и знала!

Тишина. Зависли ребята.

Что, со счетов меня списали?

Поднимаю взгляд, а у них у всех глаза по пять копеек.

Оскар приходит в себя:

— Ярослава! Давно не виделись. Как поживает твоя блондиночка?

— Тома? Хорошо.

Нужно испариться раньше, чем Диме придëт в голову идея и с остальными друзьями на теплоходе поздороваться.

— Дим, мне пора. Я из кафе тебе напишу, хорошо?

Не хорошо.

Вся компания выпускников-мажоров идëт в "Волну".

Бедные мои одноклассницы. Они и от синих глаз Северинова наверняка ещё не успели оправиться. А тут я, с целым гаремником из красавчиков.

Наследники богатейших семей города — по определению красавчики. Внешность значения не имеет.

Подходим к кафе. Воздух дрожит от тяжëлых басов. Биты по грудной клетке бьют.

У входа одной большой компанией дымят и хохочут мальчики. Девочки, видимо, внутри все. Одна только Вера с парнями вейп курит.

— Яся! — с какого-то перепугу ко мне ринулась. — Куда ты пропала? Мы так волновались! Ты же сумку с телефоном оставила.

Забота? От неё?

Обычно она смотрит на меня и на плесень в чаше Петри примерно одинаково. Этакая Кристина местного разлива.

А… я же с мажорами. Забыла совсем, как сей факт очков добавляет.

— Здравствуйте, — она не теряется, сразу глазки строит.

— Мне звонили?

— Ой, сто раз. Тамара под конец отвечать стала, — и улыбка у неё добрая есть, оказывается.

Переступаю порог. В нос запах дешевого алкоголя сразу же ударяет, ещё горелое что-то и, кажется, травка. Из света только цветомузыка, разноцветные лазеры глаза режут.

За длинным столом — никого. На танцполе дëргается пара энтузиастов. Остальные разбились по маленьким кучкам и пытаются перекричать реп.

— Может, задержимся, потанцуем? — Дима издевается. Видит, как мне некомфортно.

А его друзья шутку, похоже, всерьёз воспринимают. И Вера оживилась:

— Ой, пойдëмте я вас с Ясиными подружками познакомлю!

Бум-бум-бум. Какая же музыка жуткая. Давит прямо. Барабанные перепонки на пределе.

— Яся!!

Из ниоткуда Тома вылетает. Видит рядом со мной Диму и стопорится резко.

Я жива. Я цела. Я в мужской ветровке!

Какие ещё объяснения нужны?

— Привет… — уже без напора, — Ясь, тебе… тут звонили.

Достаëт из клатча мой телефон. А там не только мама. Куча пропущенных с незнакомого номера.

— Папа дозвониться пытался, поздравить, — Тома указывает на цифры, — мне пришлось сказать, что ты в туалете… И, как видишь, в туалете ты давно сидишь. Сама оправдание придумывай.

Блин. Неудобно как получилось. Я же его звонка с самого утра ждала.

На улице номер этот уже недоступен. Зато от мамы сразу три новых сообщения прилетают.

"Совести у тебя нет"

"Не можешь говорить, так хоть напиши, что всё нормально"

"А то приеду сейчас"

Пальцы зависают над клавиатурой, но Дима телефон из рук выхватывает.

— Что ты…

Фронтальная камера.

— Улыбнись, рыжик, — и сам улыбается самой лучезарной улыбкой из всех, что я видела.

Телефон на вытянутой руке.

Он прижимается так близко, что теряюсь на мгновение. Дыханием лишь немного гладит кожу, но этого хватает, чтобы волоски начали шевелиться. Сердце в галоп срывается.

Свободной рукой меня к себе притянул до предела. Ладонь всего-то на моей талии, а кожу сквозь два слоя ткани прожигает.

Яся. Спокойно. Перестань думать о том, во что упирается твоя задница.

Сосредоточимся на улыбке.

— Готова?

Киваю, а Дима резко поворачивает голову, губы приземляются мне на щёку. Почти касаются моих губ. А его — чуть шершавые от небольшой ранки… Это я её сделала. Случайно. Когда тормоза слетели и прикусила сильнее, чем можно.

Камера щëлкает, и он сразу же отправляет, даже не посмотрев.

Раз. Два. Три.

Сейчас мамин счастливый визг с другого конца города услышим.