42

Яся

Время есть ещё. Как раз успею сходить в душ, в порядок себя привести. А то выгляжу, как повариха из столовой… и пахну также.

Всего у него дома четыре ванных комнаты. Для каждой спальни своя. Ничего, если я выберу самую маленькую? Она прилегает к комнате для гостей, которая дальше всех от Диминой комнаты расположена.

Раздевшись, забираюсь под душ. Выдавливаю прихваченный шампунь на руку, начинаю намыливаться.

Голос по телефону звучал иначе. Расслабленнее.

Дни после выпускного Диме нелегко дались. Мы мало виделись, он всё время был занят. Загружен. Не знаю, чем именно занимался, не признаëтся. Но вчера, когда приехала к нему днëм, увидела… семейного юриста. Один из тех, кто помогал проблемы мамы решать.

Не хотела бы, чтобы Дима слишком на произошедшем зимой циклился.

Что было, то было. Полгода уже не вернуть. Ну и что? Вечно теперь сожалеть? Злиться?

Ну да, я тоже злюсь. Но это там, фоном. Далеко на заднем плане. На переднем же — шум воды. Его дом. Я у него. Его.

Вдруг дверь распахивается и заходит Дима.

А в этой душевой стëкла прозрачные абсолютно. Мою наготу только клубы пара разбавляют. Машинально руками прикрываюсь. Самой неловко от этого жеста, но поделать ничего не могу.

И почему он приехал так рано? Обещал же не гнать.

— Привет, — выдаëт, подходя ближе.

Он только в джинсах. Без футболки.

Глаза горят. За три дня отвыкнуть успела от этого взгляда. Пожирающего.

Отвечаю одними шёпотом:

— Привет.

Мне как реагировать? К нему выйти? Обнять? Нет, я же мокрая вся. Пена по волосам катится…

— Жарко у тебя здесь.

— Да, немного, — как ты зашëл, так сразу плюс сто градусов.

Он расстëгивает ширинку.

Сглатываю. Откидываю голову к воде. Зажмуриваюсь. Быстрее бы мыло смыть. И зачем я только время тянула? Не могла раньше?

Дима заходит ко мне. Заполняет собой большую часть пространства.

И мы голые полностью. Переживаю, как в первый раз. Формально не было такого, чтобы и я, и он… вот так, совсем без одежды. Обязательно какая-то тряпка оставалась.

Получается, что я к нему спиной всё ещё стою. Спрашиваю:

— Как твои… дела?

Когда он уезжал, говорил о том, что что-то есть срочное, важное. Дела, короче. Почему бы не спросить? Он же только пришëл. Ещё и настроение изменилось на сто восемьдесят. Может что-то произошло хорошее…

— Отлично, — его ладони опускаются на мою талию. Вздрагиваю, — прости. Холодный?

Да, пальцы на горячей коже кажутся ледяными.

— Нет, нормально, — зачем-то тянусь опять к гелю, но он перехватывает его первым.

— Ты ещё не отправляла документы? Придержи. Время есть, — говорит буднично так, словно мы сейчас не в замкнутой кабинке без одежды, а за партой сидим, — пока хочу отвлечься. Загранпаспорт тебе за два дня сделают. Слетаем… давай в Азию куда-нибудь. Там есть на что посмотреть, тебе понравится.

Боковым зрением смотрю на наше отражение. Дима продолжает говорить, поднимает руки, намыливает голову, плечи. Весело ему? Что-то я совсем теряюсь.

Оборачиваюсь, не поднимая головы.

— Ты слушаешь? — сверху слышу.

Да какое там слушать… Он в двадцати сантиметрах от меня. Его член стоит, эм… на меня. Точно вверх. Напряженный и твëрдый от возбуждения, с тёмно-розовой головкой. Вены натянуты под тонкой кожей, а сам он упруго подрагивает в такт дыханию. Будто живëт отдельной от Диминой болтовни жизнью.

Бëдра сами сжимаются. Внутренности плавит.

— Да. Давай полетим, — всем телом резко обратно оборачиваюсь. Задом его толкаю. Случайно.

Мы быстро дышим. Не только я, он тоже. И пусть не притворяется, смакуя мою реакцию. Здесь по-настоящему жарко становится. Задохнусь, если ничего не изменится.

— Я тебя… внизу подожду, — пытаюсь сделать шаг к выходу, но он перехватывает меня за талию. Тянет к себе. Впечатывает меня прямо в себя… в стояк. Поцелуем обжигает сначала скулу, потом край щеки, шею. Руку опускает ниже, гладит. Второй захватывает грудь.

— Не спеши, — шепотом выливает на шею поток такого возбуждения, что мгновенно насквозь пронизывает.

Между ног пылает. И выше, и вокруг, и везде. Секунда и взорвусь прямо здесь, в его руках. Пытка настоящая.

Он приподнимает меня, толкается немного. Чувствую, как член трëтся о мои складки, проскальзывает ко входу. Горячий. Я горю, а он ещё горячее.

Голова кругом. Просто с ума сойти, как сильно он мне нужен. Как тело всё, до последнего кусочка отзывается на его прикосновения, на ласки.

А потом — как вспышка в мозгу.

Стараюсь об этом не думать, но память раскалëнные мышцы спазмом скручивает. В первый раз, три дня назад, в прострации плавала, и в один миг рывком в реальность выбило. Не так же сейчас будет, столько времени прошло…

Мокрые губы целуют шею, плечо. Ахаю, выгибаясь. Голову откидываю на него, подставляя лицо тëплым струям. Глаза закрываю.

Прощай, контроль.

Дима разворачивает меня и прижимается губами к моему рту. Пальцы до приятной тянущей боли впиваются в бёдра. Его губы прилипают к моим, а язык проникает в рот с такой настойчивостью, что у меня перехватывает дыхание.

Его вкуса, его запаха слишком много. Захлебнуться можно.

Но концентрация вся внизу. Там же и пульс. В месте, где твëрдая плоть прижимается к моему животу. Я же могу дотронуться? Так хочется. Я уже делала это раньше, и не только.

Касаюсь пальцами осторожно, не прерывая поцелуй. Да и остальное… повторить могу, мне не сложно…

Дима отрывается сам. Я резко кисти на его грудь вскидываю.

В глаза заглядывает лишь на секунду. Пропасть там, бездна настоящая. И дальше целует. Шею. Ключицы. Грудь.

Это за гранью уже. И так не дышится, а из-за пара ещё сложнее.

— Яся, — шепот густой, как будто он едва сдерживается.

— Да… — силюсь ещё что-то сказать, но голос срывается, когда он слегка прикусывает сосок.

Маленький удар током. Мурашки бегут от его прикосновений от дыхания, от самой близости.

Вода вырубается наконец-то.

На контрасте наше шумное дыхание кажется полной тишиной.

Дима подхватывает меня на руки. Обвиваю его ногами за талию.

— Держись, — говорит он. Мягко целую, пока он несёт меня в спальню. Всюду, куда могу дотянуться, льну губами.

Полотенце, которое он схватил по пути, падает на пол спальни, забытое.

Опускаюсь спиной на расправленную кровать. Мокрое тело оставляет влажные пятна на простынях.

Улыбаюсь от понимания, что, когда заходила в душ, постель была убрана. Точно, совершенно. Он разобрал, потому что знал, что мы здесь окажемся скоро.

— Раздвинь ноги, — Дима надо мной, его глаза чёрные от желания. У меня, наверное, ещё чернее.

Я повинуюсь. Чувствую, как на щеках разгорается жар.

Он замирает, любуясь. Мной. И от этого ещё горячее, невыносимый огонь изнутри выжигает вены. Вспышка за вспышкой.

Он наклоняется.

Пальцы скользят между моих бëдер, по внутренней стороне. Чëрт, по ногам предательские мурашки разбегаются.

Потом он сам опускается. Целует сначала далеко, у самого колена. Легко, почти мимоходом.

Я дёргаюсь.

Он смеётся.

Потом делает это снова.

И снова.

Каждый раз чуть дольше. Чуть ближе к центру.

Господи, это правда происходит! Голова приказывает телу расслабиться, а то, в наглую, все приказы игнорирует. По струнке натягиваюсь. Оголëнный провод, искрящийся от каждого нового прикосновения.

Лучше просто смотреть в потолок и ни о чëм не думать. Ничего особенного не происходит. Я просто…

Его язык касается меня прямо там. Вскрикиваю случайно. Негромко.

Он не останавливается.

Движется между половых губ, находит клитор и начинает водить по нему кругами. Медленно, быстрее, опять, снова.

— Не… быстро… — пытаюсь сказать, что это слишком быстро, что больше не выдержу, но не получается ничего, только прерывистый несвязный шёпот.

Он не слушает.

Его руки прижимают мои бёдра к кровати, а язык… Боже…

Пульсирую уже не только я, а весь мир вокруг бьëтся сладкими волнами. Сильнее, чем в прошлый раз, кажется, не знаю, не помню, думать не могу.

Хватаюсь за простыни. Губы закусываю и уже совсем не дышу, только спину выгибаю навстречу ему и этому сумасшедшему чувству.

Пружина в самом низу живота закручивается. Ноет. Где-то в недосягаемой глубине сжимается всё.

Стон в груди невозможно удержать.

Но он не останавливается. Его пальцы заменяют язык, входя в меня, а губы продолжают ласкать клитор.

Всё. Я сейчас взорвусь. И взрываюсь!

Разливающаяся теплота, как глоток крепкого алкоголя, только ниже.

Не волна, нет, это слишком плавное слово. Целый разряд чистого кайфа! Разряды.

И только после, когда спазмы отпускают, приходит дрожь. Мелкая, как озноб, но приятная. Она расходится по бёдрам, коленям, кончикам пальцев.

Распахиваю глаза. Это я свой крик только что слышала?..

Дима поднимается. В зрачках жажда просто невменяемая. Вижу, как его член напряжён до предела, капли влаги блестят на головке.

— В прошлый раз ты была потише.

— Ой, прости…

Эй! Что за смех?

— Всё. И звука больше не услышишь! — добавляю, насупившись.

— Ну, попробуй, — опять улыбка.

Он тянется к тумбочке. А на ней уже блестящий пакетик ждëт. Вот ведь!.. предусмотрительный.

Я хочу ответить, но слова застревают в горле, когда он надевает его. Не сводя с меня глаз. А я с того, что он делает. Как.

Это заводит. Очень. Снова кровь разгоняет.

Потом он наклоняется, целует меня, и я чувствую на своих губах вкус себя. Обалдеть можно.

Он входит медленно, давая мне прочувствовать каждый миллиметр. И я уже нарушаю своë же обещание. Не могу сдержаться. Глухой стон вырывается прямо ему в губы.

Он внутри меня. Заполняет плавно, но неотвратимо.

Это… Совсем по-другому. Не как в прошлый раз. Лучше. Больше. В сто раз сильнее.

Я ожидала хоть какой-то боли, хотя бы в начале, но её нет. Зато вместо этого каждая клетка там вспыхивает от удовольствия. Безумие.

Наши языки сплетаются. Пульс тарабанит. Мы целуемся быстрее, глубже. И он глубже входит. Двигается осторожно, потом увереннее. Каждый толчок резонансом прямо в мозг дофаминовый выстрел делает.

Это чувство наполненности ни с чем сравнить невозможно.

И его так много. Он будто везде, полностью меня занимает. Не для чего другого места нет. Ни для стыда, ни для мыслей. Он только. Во мне.

Мои руки на его шее. Ноги… не знаю где, не чувствую их.

Дима прерывает поцелуй. Чуть отстраняется. Смотрит на моë лицо, будто впервые, изучая.

— Я без ума от тебя, — шепчет.

А я тебя люблю. Очень сильно.

Снова впивается в губы. Толчок сильный. До конца. А нет, следующий ещё сильнее. Потом ещё. Со счета сбиваюсь, с орбиты.

Вцепляюсь в плечи Димы, не справляясь с удовольствием. Сдавливаю кожу, царапаю. Меня саму изнутри на части рвëт. Разрывает буквально!

Он вдруг останавливается.

— Больно? — на выдохе произносит.

Я опять крикнула? Не заметила.

Машу головой.

— Продолжай, — надо же, сказать получилось.

Он входит на этот раз сразу сильно. Горячо, очень горячо! Будто кипятком изнутри ошпаривает до горла.

Я вздрагиваю.

— Прости, — мочку уха прикусывает, — не сдержался. Буду нежнее.

Темп становится спокойнее. А мне и так нравилось…

Он пробует кожу на шее, проводит языком. И двигается тоже плавно, но быстрее. С ускорением.

Дышу часто-часто. Не до поцелуев уже.

В пояснице выгибаюсь. С ума схожу от того, что внутри происходит. Чувства на максималках. Все обострились.

Лечу и тону одновременно.

Так приятно. С ним. Ему отдаваться.

Всю жизнь бы так.