Глава 19. Такие игры

ЛЕРА Джип несется по ночным дорогам, снова выруливая на объездное шоссе. Мимо нас проносятся небольшие коттеджные поселки, яркие световые пятна автозаправок и придорожных кафе. Боюсь шелохнуться и глубоко вдохнуть воздух. Но еще страшней взглянуть на темнеющую дорожку крови, вытекающей из-под бронежилета Захара. Но в голове отчаянно вертится один вопрос. Всего одно слово. Смогу? Дурнота подступает удушливыми волнами, перед глазами мельтешат картинки из атласа топографической анатомии. Судорожно вспоминаю обрывки спецкурса по раневой баллистике, на который чудом записалась, несмотря на бурные протесты моей Полинки. И снова картинки… Но это уже другие воспоминания. Двухмесячный плен. У Ибрагима обильная кровопотеря в результате огнестрельного ранения в брюшную полость, все признаки начинающегося сепсиса и по результатам анализов – трипаносомоз. И полное понимание, что меня убьют, если Султанову-младшему станет хуже. Только сейчас все по-другому. Тогда я боялась только за себя и собственную жизнь. Но самый сильный страх – за того, кого любишь. В плену я могла ошибиться. И заплатить за свою ошибку двумя жизнями – Ибрагима и меня. Но сейчас цена ошибки может оказаться слишком высока. Малодушно корю себя за пару пропусков лекций по оперативной хирургии. Хоть так, но на пару секунд могу отвлечься от непрерывного обдумывания хода предстоящей операции. – Сколько времени до дачи Шамана? Краем глаза кошусь на стрелку спидометра, полностью ушедшую вправо. – Минут пять, – бросает Захар, – не волнуйся. Нас там встретят. – Врача ведь нельзя вызвать? Захар усмехается, несмотря на слабость. – Теоретически, я могу позвонить Матвеичу. Через два часа он будет. Замечаю напряженные нотки в его голосе. – Почему теоретически? Он ведь точно сможет помочь? У него ведь огромный опыт в военно-полевой хирургии. Цепляюсь за любую соломинку. Судорожно, обреченно… – Лер, я не хочу, чтоб о твоем местоположении знал кто-то еще. Даже из своих. Только Сармат и Шаман в курсе, где ты. Не бойся. Все под контролем. – Постарайся не делать лишних движений, – неожиданно выпаливаю я и Захар пытается подавить усмешку. – И не смейся… – догоняю его новым требованием, – нельзя, чтоб пуля сместилась в раневом канале. – Нельзя, – задумчиво выдает Захар, бросая взгляд в мою сторону. В его тоне слышу легкое удивление. Не придаю этому значения, оставляя факт где-то на подкорке. Пытаюсь принять решение, но в голове все путается. – Лер, не волнуйся. Шаман с Сарматом справятся. – Нет, – неожиданно отрезаю я и гляжу прямо перед собой. Страха и паники нет. Сейчас вообще ничего не чувствую. Отрезвляющим холодом в голове разливается ход операции. Возможные осложнения? Пуля мигрирует по раневому каналу. Как вариант. Причем, прямо в данный момент. Пытаюсь быстро сообразить, что делать в этом случае. Теорией моя голова забита под завязку. Впрочем, вспоминая два месяца плена, практики тоже хватило. Но сейчас не это не самое пугающее. Есть и другие осложнения. Мысленно молюсь только об одном. Чтоб пуля не задела жизненно важные органы и магистральные сосуды. Не сбрасывая скорость, джип въезжает в лесной массив, темнеющий по обе стороны от дороги. Еще немного и вдалеке появляется огонек. – Дача Шамана? – Да. Даю себе слово, что потом позволю все – плакать, кричать, может даже напиться… Снова плакать и запоздало бояться. Но не сейчас. – Я смогу извлечь пулю, – глухо говорю Захару, уже почти на подъезде к дому Шамана, – это сделаю я. Набираюсь смелости и смотрю в глаза Захару. Ловлю усмешку его губ и совершенно серьезный, темный взгляд. Без тени удивления. Молча кивает. Тормозим и въезжаем на территорию через поднятые ролл–ворота. Вижу Сармата и Шамана рядом с машинами. Полинки и Лики нет. Но по идее их сейчас и не должно быть здесь. Если Захар не стал звонить даже Бортникову в такой ситуации. Значит все на самом деле крайне серьезно… – Что случилось? – бросает Сармат, помогая Захару выбраться из джипа. – Потом, – коротко отсекает Захар и кивает мне, – все нужное под задним сиденьем. Без слов понимаю, о чем он. Сармат помогает ему зайти в дом. Шаман откидывает заднее сиденье джипа и достает оттуда плоский чемоданчик с малым хирургическим набором. И сумку с медикаментами. Отчего-то у меня сейчас полная уверенность, что в ней есть все, что мне сейчас может понадобиться. Входим в большую комнату с диваном и камином. Догадываюсь, что это – гостиная. Сармат помогает мне снять тяжелый бронежилет. – Где ванная? Мне надо вымыть руки. Шаман едва сдерживая ухмылку кивает вправо, на одну из дверей. Бегу мыть руки, несколько раз намыливаю и смываю пену под теплой водой. Яростно тру ладони намыленной мочалкой. Переключаю кран на максимально холодную воду и выплескиваю ее на лицо. Надо прийти в себя. Захожу в гостиную и вижу, что с Захара уже снят бронежилет. Сармат помогает ему снять рубашку. Шаман раскладывает на тумбочке медикаменты. Чемоданчик с малым хирургическим уже раскрыт. Освещение достаточное. Выдыхаю и подхожу к дивану. Встречаюсь со взглядом Захара. – Так, все на выход, – пряча усмешку, командует он. – Не понял, – мгновенно вставляет Шаман. – Лера все сделает. Сама. Мужчины переглядываются друг с другом и с недоверием косятся на меня. Снова смотрят на Захара, ожидая его реакции. – Она сможет, – уверенно говорит Захар и укладывается на диван. Попадаю под обстрел скептических взглядов. – Ну и игры у вас,– озадаченно хмыкает Сармат. – Зовите, если что, – в тон ему ухмыляется Шаман. Спустя секунду за ними тихо закрывается дверь. От волнения все слова из головы вылетают. Там полная пустота. Ни единой мысли. Автоматизм, взявшийся из ниоткуда. Скудный хирургический опыт, полученный в плену и помноженный на стресс и теоретическую подготовку. Обезболить лидокаиновым спреем. Обозначить поле хирургического вмешательства. Обеззаразить мягкие ткани… Все на автомате. – Лер, ты справишься. У тебя все получится. Ты сможешь. На миг встречаюсь со взглядом Захара. В нем уверенность. И едва заметная ухмылка на бледном лице. Он верит в меня, я не имею права на ошибку. – Аллергии на антибиотики нет, на лидокаин тоже. Готова от стыда провалиться хоть сейчас. Вот прямо с расширителем для раны в правой руке и проспиртованным тампоном в левой. Я ведь даже не уточнила, хотя была обязана. Пациент в сознании… Мысленно ставлю себе «неуд» и продолжаю дальше. Вернее, продолжают руки. Голова отключена. Я просто механически совершаю какие-то действия. И словно вижу себя со стороны. Случайно бросаю взгляд на изголовье дивана и замечаю бутылку коньяка рядом с подушкой. – Антибиотики же… – слабо протестую, но Захар ухмыляется. – Пациент в шоке, не осознает последствий собственных действий, – подмигивает мне Волков и делает глоток коньяка. А-а-аа, черт... Вот кому сейчас нужен коньяк, так это мне. В состоянии полнейшей прострации, напоминаю себе сломанную куклу. По инерции действующую, пока не закончится механический завод. Спустя пять минут удается извлечь пулю и получить ответ на самый главный вопрос. Внутренние органы не задеты, магистральны сосуды не повреждены. На эмалированный лоток с тихим, глуховатым лязгом ложится искореженный кусочек стали. – Бронежилет принял на себя большую часть энергии. Поэтому пуля и не вошла глубже. Захар просто и уверенно объясняет причину. Улыбается. Это же болевой шок, стресс и коньяк…? Видимо. Так. Теперь ушить края раны. Аккуратно, так чтоб не осталось рваного шрама. Чувствую на себе взгляд Волкова. И все грани эмоций, которые он испытывает, сейчас передаются и мне. Вот только, откуда такая уверенность в правильности моих действий? Я сама себе не доверяю. Еще несколько секунд оглядываю небольшой шов и решаю ограничиться наложением бинтового компресса с фиксацией пластырем. – Умница. Слышу в голосе Захара усмешку, но теплую и такую родную. Встречаюсь с ним взглядом и тону в темных омутах. Адреналин обжигает вены и я с трудом сглатываю сухой воздух. Руки перестают слушаться, тело деревенеет. Накрывает жесткий отходняк от пережитого стресса. Сердце колотится, словно обезумевшее. – Иди ко мне, – подтягивает меня к себе Захар и я послушно поддаюсь. Утыкаюсь носом ему в грудь и вдыхаю в себя запах раненого, но все еще опасного зверя. Слезы обжигают глаза, но сейчас мне спокойно и легко так, словно я пьяна. – Ты все сделала правильно, – улыбается Захар и в его глазах играют плутоватые огоньки. – Я очень… очень боялась, – сипло признаюсь, едва выдавливая из себя слова. – Все хорошо, Лера. Ты умничка. У тебя все получилось. Слушаю его голос и чувствую, как меня словно окутывают теплым одеялом. Тяжесть откатывается и тело постепенно оживает… – Я боялась, что задеты внутренние органы или кровотечение. Или пуля уйдет дальше… Захар ухмыляется и бросает взгляд на дверь. – Сармат с Шаманом тебя бы выручили. Они к такому привычные. Тоже практика. Смущенно вспыхиваю. Догадываюсь, наверняка спецкурсы… Я только слышала, что в подобных структурах бойцы обязательно проходят общую подготовку по военно-полевой хирургии. Но кое-что все же решаюсь уточнить. – Но ведь они не врачи?! – Шаман, вообще-то, по первому образованию – медик. Он с питерского Военмеда.* Обалдело и яростно таращусь на Захара, откровенно получающего удовольствие от моей растерянности. – Почему ты не доверил ему? – Потому что, доверил тебе. – Доверил или проверил? Серьезный, давящий взгляд топит меня в своих темных глубинах. Сейчас – без малейшей тени усмешки. – Или проверил. Поперхиваюсь от возмущения. Ярость захлестывает. – А если бы я не справилась? Откуда ты знаешь, как я училась? Вдруг я полная дура? – Вряд ли. – С чего такая уверенность? – Бортников же в тебе не ошибся. А у него, знаешь ли, выбор есть. Стресс сказывается и я прыскаю со смеху. И задумываюсь над словами Захара. Да уж, выбор там неограничен… Значит, я и в самом деле чего-то стою, как специалист? Чуть подкруживается голова. Захар пытается встать с дивана. А я безуспешно пытаюсь его остановить. – Тебе отдыхать надо. Лежать. Постельный режим. – Только с тобой, малышка, – сильные руки мгновенно увлекают меня на диван. Оказываюсь верхом на Захаре и снова сталкиваюсь с его взглядом. Наполненным откровенным, обжигающим желанием… Шок. У обоих, причем. Осторожно скатываюсь чуть влево, чтоб не зацепить рану. Его ладонь ложится на мой затылок и притягивает к себе. Губы встречаются и я забываюсь в адреналиново–коньячном поцелуе, забирающем у меня всю боль и панику… Время останавливается. Не слышу, как открывается дверь в гостиную. И вздрагиваю, когда рядом раздается голос Шамана. – Ну и игры у вас. На миг отрываемся друг от друга. Захар усмехается, глядя мне в глаза. И мы снова ныряем в поцелуи с привкусом адреналина и коньяка. – Значит, такие у них игры, – спокойно подмечает Сармат и насмешливо хмыкает. Дверь тихонько закрывается и я догадываюсь, что мы в комнате снова одни.