3

Спрыгиваю со ступени автобуса и сразу же лицо солнцу подставляю. Тепло мягко ласкает кожу.

Обожаю это время.

Последние летние дни всегда самые приятные. Прогноз обещает дожди уже завтра, а там уже и холод, и учëба. Не до прогулок.

Пальцы сжимают ручку большого крафтового пакета. Он немного шелестит при ходьбе, пахнет смолянистым деревом. В самом центре логотип пропечатан: сокол в атаке.

В том ателье каждый уголок пропитан запахом роскоши. А фасон всего один — школьная форма для особенной школы.

До сих пор не могу смириться с тем, что одежда может стоить так дорого. Да, пусть и сшитая на заказ. Но это же просто одежда! Не крутой ноут-чудо-современной-науки, а просто несколько лоскутов ткани.

Мою обычную фигуру обмеряли и обшивали месяц. Два раза пришлось ездить на примерки на другой конец города.

Две пересадки, между прочим. Больше часа в пути.

Сейчас нужно остаться на остановке, чтобы дождаться маршрутку, но я решаю прогуляться. На свежем воздухе хорошо.

И, видимо, не одна я так думаю. В центре полно народа.

Моя новая школа неблизко, но с ней проще. Буду садиться на конечной в пустой автобус и сорок минут повторять уроки. Вся толкучка мимо пройдёт.

Я, наверное, единственная, кто будет приезжать сама, без личного водителя.

Хотя… Нет.

Ещё ребята, кому на совершеннолетие сразу машины выдали. Слышала, в той среде это нормально. Задуваешь огонëк на цифре восемнадцать — получаешь ключи.

Выпускной класс. Наверняка, половина уже с правами.

Мне семнадцать будет ещё долго. Мама родила меня, чуть-чуть не дождавшись боя курантов.

Буду там самая бедная и самая маленькая.

Придётся стать самой умной, чтобы компенсировать.

Увлёкшись забавными мыслями, я замечаю, что прошла мимо Пушкина.

Чëрт. Не туда свернула, теперь возвращаться.

На месте разворачиваюсь на сто восемьдесят, делаю шаг, но тут же коленом во что-то врезаюсь.

— А-а-а! — вниз лечу, испугавшись, а причина моего падения только подталкивает острым носом.

— Артемон, фу! — слышу перед тем, как отбить самое дорогое — голову.

Голубое небо запятналось, но быстро восстановило цвет. А я нет. Не могу восстановиться.

Как мешок брошенный, лежу посреди тротуара, ладони к вискам прижимаю.

— Девушка! Девушка! Всё хорошо? Скорую? — хозяйка пуделя сама на пуделя смахивает пушистыми пепельными волосами. — Что ж Вы так? Осторожнее надо!

От её визга и моя голова звенеть начинает.

— Всё нормально, не нужно скорую, — приподнимаясь на локтях, пробую коснуться затылка.

Больно, блин.

Но крови нет, и на том спасибо.

Чувство странное… Будто что-то забыла. Пакет!

Оглядываюсь нервно и нахожу его у порога книжного магазина. Собака успела отволочить, пока я падала.

И смысл животных на поводке выгуливать, если длина этого поводка к бесконечности стремится?

Хозяйка питомца на прощание пожелала мне смотреть под ноги, но могла бы и наорать за то, что я её любимку толкнула. Вежливая.

Одежда в пакете цела, но тревожное чувство никуда не делось. Должно быть что-то ещё.

И это что-то есть!

Лежит прямо на проезжей части!

И как телефон мог отлететь так далеко? Он же в заднем кармане был.

Светофор на перекрёстке сменяется на зелёный. Поток машин трогается с места. И первая, большая и чёрная иномарка, как специально, едет прямиком к цели. К моей цели! В мой телефончик маленький.

Я бросаюсь к дороге, но не успеваю.

Только хруст слышу.

Прямо перед носом моим машина проносится. Ещё и тормозит аккурат в тот момент, как шина с телефоном целуются.

Я чуть не плачу.

В нëм же всё! Все контакты. Все фотографии. Все деньги. У меня ни копейки наличных с собой. Везде приложением расплачиваюсь.

И как домой ехать теперь? Пешком два часа идти. Вот как. Мама с работы скоро вернётся, позвонит, а я не отвечу. Она же с ума сойдёт.

По асфальту раскиданы кусочки пластика и микросхем. Остальные машины их бережно объезжают.

А этот… Этот танк на колёсах остановился у края и медленно назад сдаёт. Добить хочет. Дораздавить нераздавленное.

Я перешагиваю через бордюр и остатки телефона в ладони сметаю. Куда его теперь? У меня даже сумки с собой нет.

Кошусь на пакет.

Этот кусочек бумаги был рождён для роскоши, но попал ко мне. Привыкай, дружок. Это андроид. Ты понесёшь его в ремонт. Может, хоть что-то восстановим.

Пока ёрзаю по асфальту, на чёрную машину кошусь. Водитель решил, что давить меня не станет и остановился.

Всё. Закончила.

Не знаю, есть ли смысл собирать пластиковые крошки, но так и сделала.

Откидываю рыжую копну за спину и гордо шагаю мимо эмблемы из четырёх колец.

Танкист так и не удосужился выйти и предложить помощь. Зачем стоял тогда, не понятно. Попой моей задранной любовался, наверное.

Представив за рулём сального мужика с лысиной и козлиной бородкой, я брезгливо задираю нос и шагаю вдоль тротуара.

Лучше ускориться, если хочу добраться домой до прихода мамы.

За спиной слышу, как машина тронулась. Едет. Почему-то очень медленно едет, никак меня не обгонит.

Он что, и сейчас пялится?

Сколько же в нашем городе извращенцев! Только от прошлых выходных отойти успела, и вот опять.

Автомобиль со мной поравнялся, но я упорно продолжаю его игнорировать. Там дальше универмаг на пути. Пережду внутри.

Сворачиваю и на месте подпрыгиваю, потому что этот козëл по клаксону врезал.

Люди вокруг зашуршали от недовольства. Бабулька с тележкой, идущая навстречу, без стеснения начала ругаться.

На меня почему-то. Я-то здесь при чëм?

Я не виновата, что какой-то придурок следом увязался!

— Далеко собралась? — звучит после хлопка тяжёлой двери.

Это уже слишком.

— Да что Вам надо?! — обернувшись зависаю, — от меня…

Дима.

При дневном свете его глаза кажутся ещё синее. Странно, он же далеко стоит, в нескольких метрах. Но глаза, как два фонарика, прямиком в меня светят.

Желудок от волнения сжимается.

— Садись, подвезу, — кивает на пассажирскую дверь.

Я ловлю на себе осуждающий взгляд бабули с тележкой.

— Спасибо, Дим, я сама дойду, — отвечаю холодно.

Вот, случайные зеваки. Видите? Мы знакомы. Меня не просто какой-то тип на ауди решил склеить.

Размахивая шуршащим пакетом шагаю дальше.

Слышу, как подбегает.

— Подожди, — за локоть берёт, не жёстко.

Взгляд на него поднимаю, а тут опять.

Васильки. И блестят, как после дождя.

— Куда тебе?

Я зачем-то называю настоящий адрес.

— И ты пешком собралась идти? — усмехается, приподняв бровь.

— Да. Люблю ходить.

Боже, Яся. Замолчи. Просто иди, куда шла.

— Что это было на дороге? Телефон?

— Ты знал и всё равно раздавил?

— На тебя засмотрелся и больше не видел ничего. Потом уже обратил внимание, когда осколки собирала.

Замечаю, что его рука всё ещё на моëм локте. Не успеваю откинуть, как он сам касание прерывает и руки за спину прячет.

— Похоже, я теперь новый тебе должен?

— Ничего. Забудь, — а внутри закипает всё. Как забудь? Этот свеженький совсем был.

— Поехали, купим.

— Сейчас?.. Нет, правда, не нужно. Я этот отремонтирую.

— Поехали.

Он заходит мне за спину и начинает в сторону машины вести, а я только ресницами могу хлопать.

В огромном кожаном салоне понимаю, как со стороны выгляжу. Только что ломалась, а как подарком поманил, так сразу в машину запрыгнула.

— Знаешь, это плохая идея, — тянусь к ручке, но Дима вдруг сверху нависает. Прямо перед лицом моим, нос к носу.

Я замираю. Его дыхание щекочет губы.

Прямо тут? Лобовое стекло же прозрачное, людей столько…

Сердце разгоняется и веки от его взгляда тяжёлыми становятся. Так и тянет опустить.

Раздаётся глухой щелчок где-то внизу. Чувствую, как ремень меня плотно к креслу прижимает.

Парень невозмутимо возвращается за руль. Музыку включает.

Он просто меня пристегнул.

Яся, ну ты и дура. В прошлый раз хоть под веществом была, а сейчас что?

Сглатываю слюну, которой нет. Всё. Теперь я спокойна, как монах. И помыслы мои целомудренны также.

— Не нужно ничего покупать. Просто оплати ремонт, — открываю рот спустя две песни.

— Какой сегодня день?

Вопрос немного выбивает из колеи. Отвечаю медленно:

— Воскресенье.

— А ты должна была когда позвонить?

— В воскресенье…

— Прошлое.

Не нравится мне его тон.

— Я ничего тебе не обещала, — отрезаю.

— А я обещал. Помнишь, что?

В памяти всплывает то, от чего начинает жутко сосать под ложечкой. Он ведь это не серьёзно…

— Я тебя нашёл, — абсолютно серьёзно говорит.

Полностью. Уверенно.

И на меня ни одного взгляда не бросил, только вперёд. На дорогу.

От ускорения меня в кресло вжимает. На спидометре восемьдесят. Отстёгиваю ремень и говорю жëстко:

— Останови машину, я выйти хочу.

Ноль реакции.

Восемьдесят шесть.

Мы шустрой змеëй маневрируем в потоке, от чего меня бросает из стороны в сторону.

— Выпусти меня, придурок!

Выскакиваем на трёхполоску, где машин меньше. Разгоняемся. Впереди перекрëсток. Зелёный светофор сменяется жёлтым.

— Дим, Дима, не надо! Что ты делаешь?

— Лучше пристегнись.

Хочу подчиниться, но от оцепенения руки не слушаются.

Я вся дрожу. Сердце колотится. Схватившись за поручень, до боли веки сжимаю.

От резкого торможения съезжаю с кресла, ногами пакет свой толкаю, вишу на одних руках.

Тишина. Скорости нет.

Открываю один глаз. Стоим на красном.

— Кретин! Самоубивайся без меня! — прихватив на колени одежду, что есть силы дëргаю ручку двери.

Заперто.

— Выпусти меня!

— Не хочу.

— Я на помощь буду звать, если не откроешь!

Куда кричать? Мы стоим одни на перекрёстке. Сзади черепахи плетутся. Подъедут, мы уже тронемся.

— Ты всегда такая дёрганая?

— Когда меня грозятся изнасиловать? Да, обычно я против.

— И часто такое? — улыбается. Весело ему.

— С тобой — каждую встречу!

— В прошлый раз сама на меня напрыгнула. Еле отбился.

Спотыкаюсь на полуслове. Он прямо сияет от моего положения, от слабости. Как вампир моим страхом питается.

Загорается зелёный. Дима отпускает тормоз, а я утыкаюсь в окно.

Как там в фильмах про маньяков? Войти в доверие. Уличить момент. Сбежать.

Собрав волю в кулак, произношу почти спокойно:

— Куда ты меня везёшь?

Думает.

— Давай вместе решим. Ко мне или в лес.

Уже от одной этой фразы поджилки трясутся, но он добивает:

— Для меня ведь это тоже первый раз.

— В каком смысле?

— Я тоже до этого никого не насиловал.

От страха пальцы немеют. Не может быть, что он так просто об этом говорит.

На фоне грустно завывает Адель, делая только хуже.

Не плакать, Яся. Держись.

На выдохе выдаю:

— Нельзя… Найди кого-нибудь другого… У меня не было никого, понимаешь?

Сработало. Он на меня посмотрел. С удивлением, кажется.

— Так даже интереснее, — говорит.

Не сработало.

И у меня с собой ничего. И вокруг. Чем отбиваться?

Выезжаем на окружную.

Ручку дверную тереблю уже из принципа. Знаю, что не откроется. Мы едем медленно в потоке грузовиков. До других водителей не то что не докричаться, вообще их не видно.

— Ладно, я согласна. Только пообещай, что отпустишь сразу, — вспоминаем видео про маньяков.

Улыбнувшись, Дима руку мою берëт и к губам подносит.

— Ну вот и умничка. Долги нужно отдавать, — целует запястье. Точно в венку пульсирующую.

— Только к тебе не хочу. В гостиницу поехали.

— Нет.

Как нет? План мой на глазах сыпется.

— Ты телефон мне обещал. Сначала в магазин.

Здесь торговый центр близко. С людьми. С охраной.

— Это можно, — говорит, не отпуская. Ладонь мою к рычагу переключения передач прижимает своей.

Я откидываюсь в кресле.

И мы действительно с окружной сворачиваем, мимо многоэтажек к торговому центру едем. Ещё чуть-чуть, и свобода.

На парковке становимся в последний ряд, но двигатель не глушим.

— Мих, ты на месте?.. Я сейчас к входу подъеду, вынеси мне айфон, — на моëм лице взглядом зависает, — золотой. С новой симкой. Да… Счёт пришли.

Перебиваю:

— Я сама хочу выбрать!

— Поздно, — кладёт трубку.

Надежда тает, как сладкая вата на жаре.

Мы проезжаем между пустыми машинами к стеклянным дверям.

Всего несколько секунд, чтобы на помощь позвать. Мне хватит.

Ещё до того, как затормозили, из здания выбегает парень с коротким хвостиком на макушке и яблочным пакетом.

Дима стекло опускает, и кричу сразу же:

— Помогите! Вызовите полицию! Он меня похитил!

Хвостатый протягивает в салон обновку. Они здороваются и руки жмут, будто меня нет!

— Вы не слышите?! Позовите охрану!

Парень посмотрел, как на собачку лающую. С сочувствием к хозяину.

— Ну давай, Мих. Погнали мы. На осенних сестра приезжает, подбери что-нибудь сам, — Дима меня намеренно игнорирует. Пытаюсь руку вырвать, не даëт.

— Да отцепись! — бью кулачком по его пальцам.

На мои визги прохожие оборачиваются. Хоть бы кто подошёл!

Рухнул мой воздушный замок. Дальше едем. Стëкла прилегают накрепко. Кричать снова бесполезно.

— В лес, так в лес, — сокрушает он холодом.

Руль крутится вправо. Не понимаю, где мы, не понимаю, куда едем. Съезжаем во дворы, потом опять на дорогу.

Из-за шума в ушах музыки не слышу.

Слëзы глаза пеленой накрыли.

Конец.

Меня изнасилуют.

И закопают.

— Это что? — смотрит мне в ноги.

— Форма новая, — шепчу. Что угодно спроси, всë отвечу. Настолько силы к сопротивлению пропали.

— Школа Севериновых?

Киваю.

Краем глаза вижу, как он усмехается.

Тогда же замечаю знакомые панельки. Мы въезжаем в мой район.

Площадки детские, улочки. Моë! Мой дом!

Оглядываюсь, оживлëнно, глазам не веря.

Я что, жить буду?

— Откуда ты знаешь, где… — на полуфразе вспоминаю, что сама адрес сказала.

Пятиэтажка. Подъезд мой, родненький. Недалеко от него останавливаемся.

Дима достаëт айфон из коробки, включает, печатает что-то. Вызов на свой делает.

Я всхлипываю от нервов, к лицу холодные ладони прижимаю. Какой же он идиот! И шутки у него идиотские!

— Вот, ко мне в следующий раз поедем, — возвращает телефон в коробку и мне на колени бросает.

Да кости собакам подают нежнее!

— Мне от тебя ничего не нужно, — бросаю обратно с той же силой.

Выходит.

Айфон на кресле одиноко лежит.

Я за ручку дёргаю, но результат тот же. Только когда он у двери моей стал, замок отщелкнул. Дима дверь отворяет и руку подаëт. Джентльмен хренов.

Естественно, руку его отталкиваю. Сама буквально выпрыгиваю, к подъезду со всех ног бегу, хотя и бежать там метров пять всего.

Пока ключ электронный из кармана достаю, пока с третьей попытки железное полотно распахиваю, он уже за спиной.

— Не ходи за мной! — пытаюсь его на улице оставить, но как этого слона с места сдвинуть? Никак.

— Ты забыла одежду.

Выхватываю из его рук пакет.

— Обиделась?

Спрашивает ещё?!

— Нет, — отвечаю.

Воздух начинает сгущаться. Без всякого стеснения он с ног до головы хлестает взглядом, а ухмылка эта ненормальная, звериная, заставляет пульс снова разгоняться.

— Ты всё ещё мне должна.

Шагает ближе. Чувствую, как его пальцы по шее скользят вверх. Нежно, едва касаясь. Доходя до подбородка, он запрокидывает мою голову и в губы целует.

Это так неожиданно, что я теряюсь, плыву. Нахожу себя, когда его язык с моим сталкивается.

Мыча, распахиваю глаза, отпрыгиваю в сторону, а на его недовольно сдвинутые брови пощёчиной отвечаю.

Звонко, как в кино.

На коже проступает красный след от ладони.

Пока он замешкался, в подъезд забегаю и дверь за собой захлопываю. Снаружи глухие слова доносятся:

— До завтра.

Только этого мне не хватало. Школа завтра. Первый день.

Несусь на пятый этаж. Ключи, квартира.

Только в коридоре выдыхаю.

Губы облизываю, а на них вкус табака и мяты. Голова кружится от нахлынувшего жара.

Слишком быстро бежала.

Лишь сейчас замечаю, что пакет с одеждой непривычно тяжёлый. Заглядываю и… да. Коробка с телефоном.

Мерзавец. Всучил всё-таки.

Скидываю кеды и иду на балкон.

Как я и думала, стоит. На окна пялится. Квартиру мою вычисляет.

Находит меня глазами и в жемчужной улыбке расплывается.

Ха!

Сейчас я её сотру.

Размахиваюсь и айфон прямо в парня запускаю, выкрикивая:

— Сказала же, что не нужен!

Какая я меткая. Не сдвинулся бы, прямо в его наглый оскал прилетела коробка.

А так — на капот.

Ауди раскричалась сигнализацией.

Поняв, что натворила, я мигом скрылась в квартире. По кухонной стене опустилась, колени обнимая.

Сердце о рëбра забилось с новой силой.

Только бы счёт не прислал.