4

Прогноз погоды сбылся со стопроцентной точностью. Утро поприветствовало меня мелким дождиком.

От влажного воздуха волосы пушатся так, что со спины я напоминаю рыжую тучку. Половина баллона с пенкой уходит на то, чтобы разделить всё на отдельные пряди.

— Как же хороша, кому ж достанешься? — подтрунивает мама.

Не люблю при ней перед зеркалом вертеться. Вечно эти разговоры о женихах и свадьбах. С детства так.

Мама думает, что я уже года два как пустилась во все тяжкие. И, что самое странное, она не против.

Муж и семья — главное. Нужно найти хорошего, надёжного. Правильного. Не абы кого. Чем скорее, тем лучше. А научиться разбираться в сортах мужчин лучше заранее, на практике.

Не знаю, может у них в девяностые так принято было, но я еë попытки сексуального просвещения всегда в штыки воспринимала.

Будет непонятно — погуглю.

Помню, как в первый раз отпросилась вечером гулять с Томкой. Нам было по пятнадцать.

Лето. Весёлая компания. Мы сидели на открытой веранде, пили вкусные лимонады и изображали из себя взрослых.

Пришло время оплатить счёт. И вместе с кошельком из сумки выпали презервативы. Аж четыре штуки.

Я чуть со стыда не сгорела. От макушки до пят покраснела.

Томка до сих пор это, смеясь, вспоминает.

Презервативы положила мама. Она всегда была уверена в моей популярности больше, чем в благоразумии.

Не знаю, почему. Всегда же наоборот было.

Рыжая с веснушками — уже приговор для подростка. А у меня ещё брекеты эти были дурацкие, фигура угловатая, прыщи.

Только в этом году на человека стала похожа. Более-менее.

Но гадкий утёнок в душе всегда гадкий утёнок. И не важно, насколько пëрышки побелели.

Когда девочки с грудью учились строить глазки мальчикам с ломающимся голосом, я просто училась.

Если бы не Тома, с которой мы с детского сада вместе, у меня и подруг бы не было.

— Всё? Посидим на дорожку? — мама волнуется больше, чем я. Руки дрожат.

— Мы же не в другой город едем, не надо.

— Точно рюкзак не нужен?

— Да точно, точно. Сегодня нет уроков. Только линейка.

— А зонт? Зонт куда положить?

— В руках понесу. Я не на долго. Послушаю директора, познакомлюсь с классным руководителем, одноклассниками и сразу домой.

— Ключи?

Стучу по маленькой поясной сумочке. Там ключи, мобильник и немного наличных, на всякий случай.

Телефон пришлось взять старый, полуживой. Месяц на полке валялся. Как чувствовала, что рано выбрасывать.

Мама уже обулась, но я медлю.

Навязчивая мысль не даёт покоя.

— Подожди минуту. Я воды хочу, — бегу через кухню на балкон, на улицу выглядываю.

Никого.

Фух. Это хорошо.

Не известно, как бы этот неандерталец себя при маме повëл.

До школы добираемся спокойно. На такси. На том же такси мама едет на работу, в больницу. Она и так отпросилась на час, чтобы меня проводить.

Машу ей вслед рукой, улыбаясь, а у самой дух захватывает от волнения.

Всё. Пора.

Высоченные кованные ворота распахнуты. Вокруг школьники под разноцветными зонтиками, как благородные рыбки в аквариуме.

И я одна из них!

Парадный двор украшен шарами. Надо отдать должное дизайнеру. Смотрится гармонично. Каменные фасады, ограждения кованные, широкие аллеи. Кусочек средневекового города, на который современность упала красно-синими пузырями с гелием.

В выставленных колонках играет гимн.

Классы кучкуются по своим местам.

У меня был номер классного руководителя, но теперь нет. Остался в разбитом телефоне. Приходится по наитию искать.

Вижу головы повыше и иду к ним.

— Ты из какого леса, феечка? — слышу в свой адрес.

Говорит эльф.

Нет, правда. Я таких миловидных парней никогда не видела. Улыбка до ушей чистый жемчуг, глаза изумруды, локоны почти белые. Стройный и высокий. Родился бы в семье попроще, сделал бы карьеру модели. А, может, и сделает ещё.

— Феечка-а, — повторяет, выводя меня из ступора.

— А, я, да… — застенчиво улыбаюсь, оглядываясь на обступивших меня друзей эльфа, — Мне нужен класс… Виктории Сергеевны. Я новенькая, — зонтик опускаю и сворачиваю. Дождь закончился, пока я искала своих.

— Рядом ошиблась, — бросила девушка с короткой стрижкой, даже не пытаясь казаться дружелюбной.

Сквозь плотную толпу не видно, что происходит в центре двора.

У парадной трибуны торжественно представляют лучших учеников, гордость школы. Микрофон немного фонит, но из потока имëн ухо вырывает "Северинов Дмитрий". И если на остальных зрители реагировали скучающими хлопками, то это имя встречают овациями.

— О, наш, — отворачивается к центру двора эльф и, приложив пальцы к губам, свистит оглушающе.

Северинов.

Фамилия основателя школы.

Поднимаюсь на цыпочках, но парни впереди весь обзор закрывают. Невысоко подпрыгиваю, вытянув шею. Интересно же.

— Давай помогу, новенькая, — эльф подхватывает меня над коленями и вверх тянет.

— Не надо! — неловко же. Ноги голые, только гольфы на икрах переходят в кеды. Край юбки лежит на его жилистых руках.

Болтаюсь в воздухе беспомощно, прижимая клетчатую ткань к бëдрам.

Чувствую себя выскочившим сусликом, по которому вот-вот ударят молоточком… а этот молоточек прилетает. По лбу бьёт жестоким осознанием.

Дмитрий Северинов.

Север. Вот почему "Север".

Он первым стоит в ряду почётных старшеклассников. Это ему только что рукоплескала вся школа, ему директор зачитывает хвалебную оду.

И это он смотрит прямо на меня, рыжим сусликом торчащую над головами.

Яся… кажется, ты попала.