8

Морось. Противная, холодная.

Она отрезвляет и дополняет это место чужое. Вписывается в него идеально.

Стою у ворот и зайти не решаюсь.

Специально раньше приехала, чтоб ни с кем не столкнуться.

Но не могу.

Ноги не идут.

Вечером вчера с Томкой говорила. Дядю Игната и всех, кто в том вечере участвовал, отправили в отпуск без содержания. На месяц. Командира, который штурм организовал, уволили. Говорят, за взятку от конкурентов Листьева. Это хозяин притона. Папка Ярика.

Никто там ни за что не ответит. Может, место поменяют и по новой откроются. А, может, даже этого делать не будут.

Гадко.

О каких тогда "проблемах" они вчера распинались? Им родители пальцем погрозили за участие? Всё? Но, похоже, не удосужились объяснить, кто заказчик. И для всех теперь — это я.

Но я здесь. У школы стою. И учиться несмотря ни на что буду. Лучшая школа региона. Одна из лучших в стране. Выпущусь, и все дороги открыты. Родители столько сделали, чтобы меня сюда приняли. Особенно папа. Столько наград получил, столько подвигов настоящих, на земле, а не в кабинетах… И как я ему скажу, что передумала? Скажу, что с одноклассниками не поладила? Разве это причина? Нет.

— Ярослава?.. — окликает кто-то стеснительно.

Под плечом старосту нахожу. Сзади машина с тонированными стёклами отъезжает.

— Я хотела… Прости, я объяснить хотела. Ты вчера на линейку не вернулась. Всё хорошо?.. То есть, я понимаю, что нет. Дело в том, понимаешь, у меня не было выбора. Да, звучит не очень, но ты новенькая, а здесь порядки…

— Оля, — останавливаю поток слов, — не надо. Я не слепая.

Сегодня староста в широких очках и с зализанным хвостиком. Похожа на героиню американского фильма про преображение. На сороковой минуте снимет роговую оправу, наденет шпильки и выиграет титул королевы школы.

А пока первая минута.

— Сегодня покажешь, где наш класс?

Мой вопрос она воспринимает, как знак всепрощения, и кивает улыбчиво.

По дороге узнаю много интересного. Слишком. Кое-что хотелось бы не знать.

Лео, Немец и Север.

"А" класс. Три лучших друга. Три топовые семьи.

С детства вместе.

Парень, что вчера меня на руках поднял, — Немец. Оскар Фишер. Тусовщик и страшный бабник. Собственно, чистокровный немец. В России с двух лет. Почти вся мясо-молочка региона принадлежит его семье. Земли, заводы: всё.

Север. Северинов Дмитрий. Про него слушать не стала.

И Лео. От Леонардо, я так полагаю.

В жизни — Иван Алексеевич Макаров. Пыталась вечером его соцсети найти, не получилось. Зато про фамилию узнала. Строительный холдинг "Вектор" — две трети новостроек в городе делали.

Я такой никчёмной себя давно не чувствовала. Губа быстренько обратно закаталась.

Где он, и где я… Вчера не считается. Это не то совсем. Это, как букашку занятную изучать. Маленькую, глупую такую.

Даже успела ночью в подушку немного поплакать. От нервов и от того, как устроено всё несправедливо.

А тут Оля своим рассказом меня добивает:

— И с семи лет, представляешь? Как первого сентября первого класса увидел, так и влюбился. Надышаться не может. Сначала портфель, цветы, конфеты. А ей же нельзя, балерина, диета строгая. Говорят, мама Дианы с его мамой ссорилась постоянно. Запрещала сладости, а Лео всё равно подкармливал. Представляешь? Вот это любовь. Настоящая.

— А она? Диана?..

Староста плечами пожимает.

— Она тоже, наверное. Просто… Расстояние. Она после девятого в Москву переехала, к Большому поближе. Говорят, они решили друзьями пока быть, без обязательств. Но по Лео этого не скажешь. До сих пор на девушек не смотрит других. Он за ней рвался, но отец не позволил. Сказал, чтоб здесь доучился.

Диана… От имени этого внутри чернота расползается. Бабочки мои, еле ночь пережившие, одна за другой чахнут.

— Хочешь, покажу? Такая красавица, — Оля подносит к носу телефон.

В запрещённой соцсети всё скромно.

Никакого выпендрëжа, яхт и фото на капоте спорткаров. Такой и должна быть страница настоящей наследницы. Селфи в свитере у Эйфелевой башни. Селфи с друзьями на фоне белого песка. Премьеры спектаклей.

И балет. Его много. Пуанты, цветы, та самая люстра.

Последний кадр сделан сегодня утром. Милая улыбка с пожеланием всем хорошего дня. А за спиной — картина без рамы. Холст, который я вчера помогала упаковывать.

— Понятно, — буркаю, отворачиваясь.

В носу щиплет.

Ну и что? У такого парня такая девушка и должна быть. Подобное притягивается к подобному.

Одного не пойму.

Как Ваня может с этим чудовищем синеглазым дружить? Они же разные абсолютно.

В классе никого. Мы первые.

Просторное светлое помещение. Учебные пособия по стенам. Шкафы книгами заставлены. Парты на манер американских — одиночные.

Не знаю, как принято, и сажусь назад, поближе к окну.

Староста на первую рюкзак ставит.

По одному ученики подтягиваются. Те, что на линейке вчера остались. На меня косятся, но не говорят ничего, не здороваются даже. Оля, и та, с появлением первого зрителя делает вид, что занята очень.

Я жду.

Понятно кого. Они, наверное, не планировали меня сегодня увидеть, но я здесь.

Сразу толпой в дверях перед звонком появляются.

— Морковочка!

Так. Ожидаемо.

Делаю глубокий вдох. Нормально пока.

Ко мне идут.

Ногтями в ладони впиваюсь от напряжения, но виду не подаю.

Оля рассказала кто есть кто, так что теперь хотя бы имена знаю. Большой самый, Игорь Серов, со спины обходит, нависает.

— С первого раза плохо доходит? — Кристина на мой стол опирается, а в глазах что-то странное блестит.

На обиду похоже.

— Мы знакомы? С тобой лично. До школы… — вглядываюсь.

Усмехается, рот открывает, чтоб ядом плеснуть, но я вспоминаю:

— Это ведь ты с Димой была? В прошлые выходные. В его куртке. Да, точно! Ты его девушка?

Усмехается.

— Я его невеста.