38. Яна

38. Яна

Первые несколько часов, проведённых в одиночестве, я просто плакала, вздрагивая от шума на улице. Каждый раз, когда по дороге проезжала машина или сигналила, мне казалось, что это Коля приехал меня убивать.

Я думала не о нём, а о Саше. О том, как нелепо мы познакомились, как он впервые назвал меня Яночкой. Муж тоже меня так называл, но это было отвратительно и мерзко слышать, потому что звучало не ласково, а с издёвкой. Первый наш поцелуй с Сашей, первый секс…

Многое бы отдала, чтобы увидеть его хоть один разок. Отдавать больше нечего. У меня осталась только моя жизнь, которая висела на волоске. Как же не хотелось умирать, господи!

Уже рассвело. Наступил день. Коля всё не появлялся. Это ожидание было мучительным и жестоким. Силы покинули меня, и я перестала изводить себя понапрасну. Чему быть, того не миновать.

Остаток дня я просто лежала на диване, свернувшись в клубочек. Очень болела щека и живот, отбитые Колей, но никаких лекарств в доме не было. Я всё увезла тогда, поэтому искать что-то было бессмысленно. Да и зачем, если Коля всё равно меня прикончит, когда вернётся.

Когда уже? Поскорей бы. Больше не могу ждать.

Боясь сделать лишние несколько шагов от подвала, я провела на диване весь день. Благо туалет был рядом, и я могла им воспользоваться и попить воды из-под крана. Кухня была слишком далеко, чтобы добыть себе пищу. Мне и есть-то особо не хотелось. Только спать. Это моё обычное состояние в те последние месяцы жизни, что я провела в браке.

Я до сих пор не могла понять, каким образом Коле удалось нас найти, но была рада, что это было не с маминой подачи. Мне стало стыдно за то, что я думала о ней плохо, что злилась на неё ни за что, ведь она ни в чём не виновата. Жалко, что мама не догадалась или не осмелилась вызвать полицию, а в остальном у меня к ней нет претензий.

Значит, и к Саше она отнеслась искренне, а подлизывалась нарочно, чтобы исправить свои косяки? У нас могла бы получиться такая хорошая семья. Мы с Сашей, наши дети, моя мама, Сашины родители…

Я не сомневаюсь, что они хорошие. Мы могли бы приезжать к ним в деревню на выходные или праздники, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной. Как в том домике в лесу. Господи, как же я была там счастлива! Спасибо тебе за эту передышку, за этот глоток живой воды перед моей кончиной, за то, что предоставил мне возможность узнать, каково это любить, и быть любимой.

Уже стемнело. Во дворе включились автоматические фонари. Нужно было встать и включить свет в доме, но в темноте было так же страшно, как и при свете люстры, так что я не стала себя утруждать.

Скоро. Скоро он придёт. Он не может не прийти, зная, что я жду его. Он нарочно мучает меня таким образом, вынуждая сходить с ума от неизвестности.

Интересно, Саша уже вернулся домой? Если вернулся, мама расскажет ему где я, и тогда он приедет за мной. Коля убьёт и его. Он же рассчитывает на то, что Саша сам придёт к нему в руки?

Хоть бы Саша не делал этого. Я, конечно, больше всего на свете хочу, чтобы он меня спас, но не ценой его жизни. Пусть он живёт. Саша хороший. Он обязательно встретит кого-то ещё.

К дому подъехала машина, и я вся сжалась в комок, приготовившись к аду, который приготовил для меня маньяк. Я села на диване и уставилась в окно, ожидая, когда автоматические ворота отъедут в сторону и двор осветят фары Колиного Джипа.

Почему-то этого не происходило, и это беспокоило меня ещё сильнее. Чего он там копается? Почему так долго? В кухне зазвенело стекло, будто кто-то разбил окно, и послышался какой-то шорох.

Мамочки, что там? Это грабители? Или другие бандиты?

Они навели на меня жути похлеще Коли.

— Яна? — донёсся до меня негромкий, до дрожи, до боли любимый голос.

Это Саша?

Это Саша!

— Я здесь, Саша! Я здесь! — завопила я во всё горло и бросилась к выключателю.

Свет больно резанул по воспалённым от слёз глазам, но я увидела его! Увидела! Бог услышал мои молитвы!

— Слава богу, Яночка!

Он бросился ко мне, роняя на ходу какую-то железяку, и сжал меня в объятиях так крепко, что стало больно отбитый живот. Я захлебнулась слезами от счастья, вцепившись в его камуфляжную куртку, зайдясь в истерике.

— Ребята, я щас разрыдаюсь, как девчонка, — услышала я ещё один мужской голос. Выглянув из-за Саши, я увидела Максима, играючи махавшего сапёрной лопаткой. — Но, может быть, мы поскорее свалим отсюда нахрен?

— Пойдём, Яна! — поволок меня Саша к входной двери. — Где твоя куртка?

— Нет! Постой! — вырвалась я из его объятий. — Я не могу уйти отсюда!

Саша непонимающе уставился на меня, и я убрала волосы в сторону, обнажая шею, чтобы показать ему ошейник, надетый мужем.

— Коля сказал, что голова от бомбы в сейфе в подвале и, что она взорвётся, если я уйду далеко, — сообщила я.

— Сука! — ошалело воскликнул Саша, приглядываясь к бомбе. — Ма-а-кс! — позвал он друга. — Не хочешь взглянуть?

— Не хочу. Но равзве у меня есть выбор? — отшутился Максим. Он отбросил лопатку на диван и вальяжно подошёл ко мне. Я видела, как округлились его и без того большие глаза, когда он оценил своим профессиональным взглядом устройство, надетое на меня. — Срань господня! Первый раз вижу такую хреновину!