Глава 3

Винсен

— Ваше превосходительство, это совершенно невозможно! — толстяк кричал так, что вздулись жилы на шее. Я видел, что он изо всех сил пытается сдерживаться, но выходило у него отвратительно. Маленькие, почти закрытые огромными щеками, глазки налились кровью.

— Я настаиваю, — было не просто отвечать на эти вопли спокойно. Не из-за того, что я сомневался в собственном праве или боялся клирика. Нет. Все дело было в том, что за последние годы можно было по пальцам поссчитать тех, кто решался повышать на меня голос. И из них не было тех, кто все еще мог разговаривать.

— Она опасна. Эта девушка угрожает покою в стране самим своим существованием. Мы не можем так рисковать годами мира и покоя, которого таким трудом добилась ваша семья.

Не так трудно уж моей родне было управляться с делами. Но говорить об этом не стоило.

— Моя семья, вы верно заметили. И как представитель династии, и как Рыцарь Веры, если вам первого недостаточно, я готов взять на себя всю ответственность о последствиях.

— А если ничего не получится? Я знаю об этом озере, о котором вы упоминаете. Но доказательств, что все будет именно так, как говорится в источниках, нет никаких.

— Я готов пойти на этот риск. Ради сохранения невинной жизни.

— А готовы ли взять на себя ответственность в решении вопроса, в случае неудачи? — голос главы комиссии изменился. Он больше не кричал, а говорил тихо, вкрадчиво, как и полагается человеку его сана. Вот только глаза блестели сейчас не гневом, а чем-то другим. Толстяк словно пытался заглянуть в мою душу. Если бы у него это получилось.

И я, кажется, понимал, какого именно ответа он от меня ждет.

— Смогу ли я убить девушку, если ее кровь не погаснет после озера?

— Именно, — голос стал еще тише, пробирая до самых костей.

— Даю слово, что решу вопрос.

— Как полагается? — не сдавался инквизитор, так и не получив нужного ответа. Я и не думал обманываться. Расплывчатыми формулировками этого человека было не обдурить.

— Если мне не удастся решить вопрос с ее кровью… так или иначе… я заберу жизнь Ирмены, принцессы Лимейской.

И только теперь инквизитор опустился в кресло, перестав руками упираться в большой дубовый стол главного зала. Слова были сказаны, а такое обещание было невозможно нарушить.

Вот только оставалась одна маленькая лазейка. Я тоже играл в эти игры не первый год. «Так или иначе». Я вовсе не обещал, что убью принцессу, если озеро не поможет. **

— Вы ездите верхом?

Я резко села на постели, глядя на мужчину, что стоял в ногах кровати. Я, кажется, задремала, уместившись поверх покрывал, как мне велел Винсен, и теперь непонимающе моргала. Было не просто отделить явь от остатков сновидений. Слишком неожиданным был образ, того, кто стоял передо мной.

— Так вы ездите верхом? — повторил мужчина в полном доспехе, не делая ни единого движения.

Только теперь я догадалась поднять взгляд на лицо не закрытое шлемом. И все равно узнать принца было не просто, не после того как видела его в белой хламиде клирика. Неожиданно темная кираса, с золотым узором, тонкое плетение кольчуги, что виднелась в местах сочленения на руках, и черная же нижняя рубаха, названия которой я не знала. Даже на ее воротнике мне удалось рассмотреть черную вышивку. Черным по черному…

Контраст был так велик, что я невольно зажмурилась. Само лицо принца в этом наряде казалось строже, опаснее. На щеках уже пробивалась щетина, делая скулы более острыми, вовсе не смягчая облик. А вот глаза сверкали ярче. И от этого становилось еще больше не по себе.

— Ирмена? — одна светлая бровь вопросительно поднялась, только этим выражая нетерпение.

— Да. Да, я умею сидеть в седле. Правда, дамское не люблю.

— Как и женщины моего рода, — принц чуть улыбнулся, без тени иронии. Такое сравнение почему-то порадовало и меня. — Правда, они предпочитают ездить в платьях, когда как вам я бы рекомендовал мужской костюм. У нас с вами предполагается весьма резвая прогулка.

— Я бы с удовольствием… но выбор нарядов у меня как-то совсем не велик, — окончательно проснувшись, я сползла с большой кровати и приподняла подол платья, демонстрируя босые ноги.

— Кладовые здесь достаточно большие, чтобы отыскать все для вас необходимое, — принц махнул рукой и в комнату вошла тонкая высокая женщина. Ей было далеко за пятьдесят, судя по виду, но у меня почему-то не было сомнений в ее разумности.

— Вы служите при ордене? — чувствуя, что больше не могу молчать, опираясь рукой о стену для надежности, поинтересовалась у женщины.

— Я служу принцу, — сухо и строго, словно я оскорбила ее своим вопросом, отозвалась она.

— Не думала, что Рыцарю Веры можно иметь служанку.

— Рыцарю по статусу не полагается. А вот принцу без меня никак нельзя. Его высочество Филипп не допустит подобного.

— Филипп?

— Именно, — женщина строго кивнула, но не пожелала объяснять, при чем тут глава тайной канцелярии.

Мы спустились в кладовые, в которые вела большая дубовая дверь. И у меня похолодели руки от неприятных воспоминаний: слишком уж эти помещения были похожи на ту часть, где трепетно оберегаемая палачами, стояла дыба. Только что стены тут были выкрашены в белый, что немного сглаживало ощущение.

— Не набирайте лишнее, путешествие верхом — не то же самое, что в карете. Лошади устают от чрезмерного груза. Даже те, что выращены в Твердыне Зимиников.

— Я даже в карете не путешествовала дальше, чем до соседней деревни, — буркнула недовольно, словно меня уже обвинили во всех трудностях, что выпали на долю принца Винсена. — Думаю, что дорога от дома до этого места в телеге не может считаться путешествием. Хотя это тоже зависит от точки зрения.

Женщина только хмыкнула, словно ее позабавила моя шутка. Видно, она обладала таким же чувством юмора, что и ее господин.

Одежду, одеяло и какие-то мелочи мы выбрали довольно быстро. Женщина, что так и не назвала мне своего имени, выбирала вещь, рассматривала ее несколько мгновений на вытянутых руках, и только после этого подавала мне.

— Примерьте, это должно подойти.

И так происходило каждый раз, пока стопка передо мной не стала довольно внушительной.

— Никаких вечерних платьев брать не будем. Надеюсь, вы не против? — темные глаза блеснули озорством, но женщина все же ждала ответа.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Что-то мне подсказывало, что мы с ней сможем поладить. Если только между нами не встанут интересы ее хозяина.

— Думаю, что мы без них как-то да сумеем обойтись, — кивнула я, поглядывая с сомнением на те «несколько вещей», что были уже отложены.

— Вот и отлично. Теперь вас нужно переодеть и причесать. Потому как все остальные уже должны быть готовы.

Мужской костюм оказался каким-то неудобным. Штаны, слишком длинные, непривычно сдавливали талию, рубашку хотелось все время поправить, а куртка и вовсе вызывала какой-то зуд в плечах. Но я терпела, как могла. Мне вовсе не хотелось добавлять сложностей тому, кто спас меня, пусть пока и на время, от незавидной судьбы мучениц.

— Все готовы? — я невольно моргнула. Видеть Винесена в доспехе было все же непривычно. Первый образ, в белой хламиде, словно запечатлелся где-то в голове и никак не желал исчезать.

Но помимо принца, мне было на что посмотреть. У подножия лестницы стояли самые высокие и длинноногие кони, каких я когда-либо видела. **

— Я думала, что Зиминики выращивают только ездовых волков, — в очередной раз пытаясь направить коня прямо, в сердцах прошипела я. Ноги болели от непривычно долгой езды, а зверь подо мной требовал слишком много контроля, от чего к ноющему заду присоединялось и напряжение в руках, перерастая в боль.

— В пустыне — да, — скосив глаза в мою сторону, подняв светлую бровь, отозвался на это Винсен. Принц чуть придержал своего огромного черного зверя, дожидаясь, пока я справлюсь со своим.

— У них не одна Твердыня?

— Родовой замок один, в пустыне. Но есть еще несколько крепостей. И в одной из них мать, старшая леди Зминик, занимается селекцией. После того как Чешеви, северные лорды, прислали своих жеребцов, вывели совершенно новые породы. Вы слишком тянете повод и конь не знает, куда ему смотреть.

— Я сама не знаю, куда ему смотреть! — отчаявшись хоть как-то справиться с непослушной скотиной, я вовсе опустила руки. И думается, во взгляде, которым был награжден принц, не было ни капли смирения. Я была раздражена и не могла этого скрыть.

— Потому что вы пытаетесь уследить за его головой. Он сам найдет, куда ему смотреть, если вы будете следить за дорогой, а не за шеей коня.

— Но он идет совершенно не туда! — я, вскипая все сильнее, посмотрела на остальных членов нашего небольшого отряда, что молча объехали нас и дальше двигались вперед, словно ничего не произошло.

— Я даже не знаю, кому из вас двоих тяжелее, — как-то печально вздохнул принц и протянул в мою стону руку, затянутую в перчатку. — Дайте мне поводья.

В груди зародилось что-то очень похожее на рычание. Если бы мы находились не в дороге, а где-то в поместье, я бы с удовольствием хлопнула дверью. Тут же подобного варианта не было. Мне ничего не оставалось кроме как протянуть повод принцу.

Винсен быстро, словно делал подобное каждый день, привязал кожаный шнурок к луке своего седла и осторожно ударил пятками по бокам.

— А вы вовсе не смиренная особа, — когда наши кони почти догнали основную группу, заметил принц.

Я вдруг почувствовала себя так, словно по спине опять ударили плетью. Какой бы смиренной я ни была там, в подвалах ордена, как бы охотно не отвечала на вопросы, это не помогло. Но сейчас, в словах принца это прозвучало обвинением.

Не получив ответа, Винесен обернулся, внимательно посмотрев на меня. Светлые брови хмурились.

— Это не упрек. Обладай вы меньшей силой духа, я бы может и не решился вам так помогать.

Мой конь шел теперь ровно, на пол корпуса отставая от коня принца, не пытаясь вилять в сторону или сойти с дороги в овраг. Я невольно, с неудовольствием к себе, подумала, что Винсен был прав: я совершенно не умела управляться с этим зверем и только мешала. И признание это оказалось болезненным.

— Мне никогда не приходилось быть смиренной, как вы говорите, — голос звучал тихо, будто у меня закончились силы и это было не так далеко от истины. — Я не жила при дворе, в роскоши, и жизнь моя была простой. Но я достаточно образована и воспитана, чтобы понимать разницу между бессмысленной истерикой и разумными советами. Я могу оценить правильность многих поступков и мое слово обычно не подвергалось сомнению, с тех лет, когда я начла участвовать в управлении имением. Слабохарактерному человеку, пусть и женщине, в этом мире не просто.

— Особенно если над ней стоит кретин, — хмыкнул принц. Кажется, ему понравились мои слова. Я не могла сказать этого с уверенностью, но продолжила.

— Или если у нее два десятка дворов крестьян.

— Но как управлять своими людьми вы тоже учились. Так почему же не слушаете мои слова касательно коня? — прозвучало мягко, но и здесь я сумела отыскать для себя упрек.

— Потому что он огромный!

— Не доверяете, — кивнул Винесен, словно этот вывод оказался единственно верным.

Я даже открыла рот, чтобы возразить, оправдаться, но не нашла подходящих слов.

И снова на меня посмотрели эти странные, золотые глаза. Словно могли видеть насквозь, прочесть любую мою мысль или эмоцию, написанную как на бумаге.

— Не сердитесь. Вы с ним подружитесь, дайте только срок. И немного веры. Тогда Облачко научит вас, как нужно.

— Облачко? — я едва не выпала из седла, глядя на длинные уши на лошадиной голове впереди. Эта громадина, темно-серого цвета, с зубами, едва ли не длиннее моих пальцев — «Облачко»⁈

Конь повернул голову на мой возглас, и я была почти уверена, что лошадиные губы растянулись в ехидной улыбке. Даже конь смеялся с меня!

— Он отличный конь, — ничуть не смутившись, но явно заметив наши переглядывания, продолжил Винсен.

— Но «Облачко»? — мне все еще казалось, что меня просто разыгрывают, а принц почти весело продолжал.

— По бумагам «Бадил», — мой конь вдруг недовольно всхрапнул и на мгновение замедлил шаг, натянув уздечку. — Но ваш новый друг не любит это звучание своего имени.

— Значит, Облачко? — я нагнулась чуть вперед, и осторожно, не желая раздражать такого огромного зверя, на спине которого находилась, погладила серую шею.

Ответом мне стало довольное тихое ржание.

— Подружитесь, — вынося вердикт, решил принц и пришпорил коня, заставляя обоих двигаться быстрее, догонять отряд. — А что касается вашего смирения… Оно и не подобает принцессе. Будь вы мягче, не уверен, что дожили бы до сегодняшнего дня. Или смогли бы сесть в седло после всего, что вам выпало.

Вот на это мне уже возразить было нечего. Тело болело, хотелось уткнуться носом в подушку и беспробудно рыдать в нее дня три. Только я не могла себе этого позволить. По крайней мере, не сейчас. Врезаясь в мысли, откуда-то из кустов слева, из самых зарослей раздался свист. Винсен одним движение срезал повод моего коня с луки седла и с силой ударил по крупу, пуская Облачко в голоп…