Глава 19. Удар под дых
* * *
Катерина
Долгожданный вечер. Я волнуюсь так сильно, что у меня из рук валится абсолютно всё.
Я критично осматриваю себя, сомневаясь в выборе платья. Но потом понимаю, что это я так пытаюсь отвлечь себя, цепляясь то за свой внешний вид, то за какие-то дурацкие бытовые занятия.
И как назло, время тянется пытливо медленно.
Илюша сегодня тоже будет с няней. Мой брат всецело увлечён новеньким Lego, что мы недавно купили.
Я жду телефонного звонка и сообщения, что меня внизу ждёт машина.
Я жду нашей встречи. Так уж случилось, что по воле судьбы пролегла между нами, крепкая, неразрывная нить.
Мне волнительно, потому что понимаю, что сегодня вечером моя жизнь сделает новый поворот на все сто восемьдесят градусов и изменится.
Мне страшно, но страх этот не такой, который вселяет ужас. Мне страшно, что Он передумает вдруг…
Сжимаю руки в кулаки, щёлкаю пальцами и кусаю губы.
Сердце бьётся часто-часто, и дышу я прерывисто.
Прошёл час. Другой. Третий…
И наконец, когда моё нетерпение уже готово было взорваться вулканом, раздался звонок телефона.
Душа на мгновение замирает…
– Алло… – мой шёпот едва слышен.
– Катерина Николаевна, добрый вечер. Если готовы, спускайтесь. Я вас уже жду. – Голос Семён Семёновича, как и всегда, спокоен и вежлив.
– Да… Я готова… – ответила ему неуверенно.
Но отключившись, вихрем обуваюсь, беру сумочку и целую братика в пухлую щёчку.
– Илюша, веди себя хорошо, договорились?
– Я всегда хорошо себя веду, – надул мальчишка губы, но тут же улыбнулся. – Мы сегодня будем играть в конструктор. Будем строить замок.
– Отличное занятие, солнышко.
Обняла его хрупкое тельце и, отпустив, посмотрела на няню.
– Я на связи. Если что, сразу звони мне, хорошо, Ольга?
– Катерина Николаевна, не беспокойтесь. У нас с Ильёй всегда всё прекрасно. Лучше отдыхайте себе спокойно и ни о чём не волнуйтесь.
Улыбнулась ей, чувствуя огромную благодарность этой женщине.
Закрыла за собой дверь и, собравшись с духом, начала спускаться к машине.
Осталось совсем чуть-чуть, и я увижу своего Защитника.
Мне не верилось. Я сгорала от нетерпения и одновременно, мечтала, чтобы этот момент не настал слишком быстро.
Странное противоречие.
Семён Семёнович коротко кивнул мне, включил негромко музыку и повёз меня к моему мужчине…
К моему?..
* * *
Его дом.
Я чувствовала страх. Ноги едва не подкашивались. Ладошки вспотели, и мои пальцы невольно подрагивали.
Сердце стучало так громко, что я слышала его грохочущее биение.
Меня встретили, как всегда, дружелюбно и как самую дорогую гостью.
И проводили в комнату, которая оказалась кабинетом, и попросили немного подождать.
– Алекс Константинович скоро придёт.
– Спасибо…
Я осталась одна. Села в кресло, рассматривая кабинет, обставленный со вкусом. Всё здесь было идеально, как и весь дом моего Защитника.
Но моё одиночество было недолгим.
Спустя всего несколько минут раздался щелчок, и бесшумно открылась дверь.
В кабинет вошёл мужчина.
Я встала с кресла, затаив дыхание.
Он был в маске, что закрывала верхнюю часть лица.
Его взгляд был насторожен.
Сглотнула, жадно разглядывая то, что мне позволили увидеть.
– Добрый вечер, Катя, – произнёс он негромко. Его голос подобно мягкому меху прошёлся по моей коже.
Я задрожала и кивнула.
– Добрый вечер… Алекс… Мы поменялись ролями?
Прикоснулась пальцами к своему лицу, к месту, где раньше я носила повязку.
– Нет, мы с тобой остались при своих ролях, – ответил он.
Я опустилась в кресло.
Защитник сел напротив меня.
– Ты прочитала договор? – спросил он меня деловым и сухим тоном.
– Дд… Да, – был мой ответ.
– У тебя есть вопросы, дополнения по нему?
Замотала головой.
– Нет. Мне всё понятно и я со всем согласна.
Он как-то тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону.
Потом резко встал с кресла и подошёл ко мне со спины.
Положил руки мне на плечи и несильно сжал их.
– Катерина… Я очень… Очень хочу, чтобы мы с тобой начали отношения, которые явно нужны не только мне, но и тебе. Я ведь прав?
Моя грудь высоко вздымалась. Во рту пересохло, а язык прирос к нёбу и совершенно отказывался шевелиться. Но я взяла себя в руки и ответила:
– Да, Алекс… Я хочу, чтобы ты стал моим мужчиной, а я… твоей женщиной… Хоть с договором, хоть без него…
Ну вот. Я сказала это вслух.
Он чуть сильнее сжал мои плечи и вдруг, опустил свои руки мне на грудь. Погладил, вызывая у меня толпы мурашек и дикое томление внизу живота.
Прикрыла глаза и закусила губу, чтобы у меня ненароком не вырвался стон.
– Ты такая красивая… Девочка моя… – прошептал Алекс. – Не представляешь, как я хочу тебя… Всю тебя. И чтобы твои глазки смотрели на меня во время занятия сексом. Хочу видеть твоё лицо, без повязки…
– Покажись мне… – прошептала с лёгким стоном. – Алекс…
Его пальцы пробрались в вырез платья и сдвинули чашечку лифчика. Рука умело ласкала мою грудь. Пальцы не больно щипали за соски.
Но неожиданно, его ласка прекратилась. Алекс убрал от меня руки, и мне вдруг стало холодно и неуютно.
– Я сейчас покажу тебе своё лицо, – проговорил он каким-то вдруг осипшим голосом. – И если, увидев меня, ты не захочешь иметь со мной отношений и не пожелаешь больше никогда видеть и слышать, то я всё пойму и не стану тебя удерживать. Только ты вольна поступать со своей жизнью, как пожелаешь. И деньги… Я не стану ничего требовать с тебя. И ещё кое-что…
– Алекс… – повернулась к нему и заговорила взволнованно. – Ты меня пугаешь. Что такого в тебе, что думаешь, будто я откажусь от тебя? Нет ничего, что могло меня оттолкнуть и…
– Нет, есть! – сказал он резко, оборвав меня.
– Ты мне очень нравишься Катя. Даже больше нужного. Так получилось, что я увлёкся тобой по началу, но узнав тебя и твои поступки ближе, проникся и… В общем, я хочу, чтобы ты это знала. Ты мне стала дорога. И неважно, что времени прошло немного. Люди, порой, годами живут и в некоторых ситуациях не узнают друг друга. Но бывает, хватает и нескольких дней, чтобы понять, твой человек это, или нет.
– Алекс…
– Смотри на меня, Катя. Смотри. И как только узнаешь меня, я должен буду объясниться…
Он развязал узел и снял маску.
Я медлила, Алекс, однако, тихо и спокойно ждал.
Прямо мне в глаза смотрел – без страха, но с неприкрытой болью и сожалением.
Я разглядывала его.
Мой Защитник был мужским совершенством. Он имел острые, высокие скулы, сильную челюсть, полные, красиво очерченные губы, сейчас плотно сжатые, карие, красивого орехового цвета, глаза и тёмные волосы. Этот мужчина был великолепен.
И я узнала его.
– Ты… – выдохнула потрясённо и встала с кресла на непослушные ноги.
На моём лице отразились эмоции узнавания.
– Я. Это я, Катя…
– Севастьянов, – произнесла жёстко и сжала руки в кулаки.
Меня затрясло в яростном гневе. Глаза вдруг обожгло злыми слезами.
– Твой брат убил мою семью… Оставил меня и моего брата сиротами… Ты откупился. Отмазал своего братца…
Это был удар под дых.
Боль скрутила меня. Дышать стало трудно.
Я как будто вчера вспомнила тот страшный день.
Суд.
За окном шёл густой снег, выла метель, словно тоже гневалась на несправедливое наказание.
Владислав Севастьянов получил условный срок.
Всего два года.
И компенсация, которую в пухлом пакете мне всучил адвокат этой семейки.
Я взяла деньги, хотя мне хотелось их швырнуть в лицо этому человеку, который равнодушно смотрел на меня и мои слёзы.
Он о чём-то переговаривался с адвокатом и ухмылялся.
Его жизнь и жизнь его брата продолжалась, как обычно.
А наша с братом жизнь была сломлена и навсегда изменена.
Это было жестоко. Несправедливо. Невероятно больно.
Но я выжила и постаралась забыть семью Севастьяновых.
Бог накажет и воздаст каждому по их заслугам.
И теперь, спустя годы, наши дороги пересеклись.
Я ведь тогда не знала, как зовут брата убийцы моей семьи.
– Зачем?.. – прошептала сквозь тихие слёзы, что текли по моим щекам. А внутри моя душа кричала. – Зачем ты спас меня и моего брата? Для чего?..
Я не понимала…
* * *
Катерина
– Затем, что я сильно виноват… – произнёс он глухо и вдруг выругался. – Чёрт! Катя… Всё не совсем так, как говорю.
– Объясни, – попросила зачем-то.
У меня сейчас было лишь одно желание – броситься прочь из этого дома. Убежать, чтобы забыть…
Но я не забуду. Ничего из того, что со мной произошло, не забуду. Память штука такая, с яркостью хранит дурные воспоминания, а хорошие стираются со временем, как это происходит с фотографиями.
– Мой брат… – заговорил он, и я сжалась в кресле, едва удержав себя, чтобы не закрыть уши руками. Чтобы не слышать его голос. – Мой брат после суда прошёл долгое лечение в клинике. Когда он вернулся к социальной жизни, я понял, что он так и не исправился. Жизнь его ничему не научила. Но я не особо занимался Владом, больше времени уделяя своему бизнесу и проектам, которые приносили мне ещё больше миллионов.
Он горько рассмеялся. Обошёл комнату и остановился напротив меня. Напротив кресла, в котором я сидела сломанной куклой, с мокрым от слёз лицом, опухшими глазами и потёкшей косметикой.
Наверное, я выглядела сейчас жалкой жертвой.
Плевать.
Алекс прошёл к книжному шкафу, встал ко мне спиной, положил на тёмное дерево руку и опустил на неё голову.
Заговорил он с сильнейшей печалью в голосе и, одновременно, злостью:
– Мой брат спутался с одним ублюдком, который творил незаконные дела с запрещёнными веществами. Он снова начал принимать наркотики и падать в ту же яму, из которой я его едва вызволил.
Я слушала историю, но испытывала лишь отвращение к человеку, пусть он хоть трижды уже мёртв. Отвращение и презрение. Богатенький наркоман, который прожигал жизнь, не ценил её и отправил на тот свет ни в чём неповинных людей, сломав тем самым две другие судьбы – мою и Илюши. Сделал нас сиротами. Жаль, что я не узнала о его смерти раньше – порадовалась бы.
– Я не оправдываю его, Катя.
Он снова смотрел на меня. И на его лице отражалась масса эмоций, в основном – сожаление и грусть.
– Не делаю ему послаблений за совершённые поступки… Хотя я слишком поздно понял, что лучше бы Влад получил свой срок по полной.
– Лучше бы ты не допустил того, что он стал наркоманистым чудовищем, убившим мою семью… – просипела я сдавленно, борясь с рыданиями, что душили меня изнутри.
Боль прошлого вернулась. Обнажились, казалось, затянутые раны.
Я снова ощущала то обжигающее и гнетущее чувство несправедливости и неправильности.
– Прости… Ты права… – ответил он отрывисто, глядя на меня взглядом побитого пса. – Но ты должна знать остальное.
Он сел в кресло и заговорил. В его голосе появился металл и жёсткость.
– Той сволочью, что вернул моего брата на гиблую тропинку оказался… Бронецкий. Никита Бронецки. Твой покойный муж, Катя.
Я затихла и с недоверием подняла на Алекса Севастьянова полный боли и непонимания взгляд.
– Кто?.. – спросила его, думая, что я ослышалась.
– Бронецкий, – повторил мужчина. – Ты даже представить не можешь, насколько это конченый человек, Катя. Он столько дерьма сделал за всю свою недолгую жизнь. Столько погубил людей, обанкротил, обесчестил и всегда… Всегда это у@бище выходило чистеньким из любого грязного дела.
– Так значит… – я не могла поверить в услышанное! Тряхнула головой. – Я уже ничего не понимаю…
– Потому что ты оказалась, вплетена в игру этого урода, не зная его истинных намерений. Если бы его не кончили в тот день, то ты бы здесь и сейчас не сидела.
– Боже… – прошептала я и опустила голову, которая начала болеть, на свои сложенные руки.
– И это ещё не всё… – вздохнул Алекс. – Я думаю, Бронецкий не стал бы на тебе жениться… Даже ухаживать не стал бы, не лишись он своего состояния, репутация и социального положения. Этому поспособствовал как раз я.
Медленно подняла голову и пронзила мужчину своим пустым и усталым взглядом.
– Я разорил его, Катя. Манипуляциями, словно серый кардинал, заставил сделать необдуманные и провальные вложения. Вогнал его в неподъёмные долги. Планомерно разрушал его жизнь. Потому как кроме своих денег, Бронецкий не ценил больше ничего. Из-за моих действий всё это и произошло с тобой. Катя, к моему глубокому сожалению, ты стала невольной жертвой… Но я… я постарался исправить всё…
Значит, Алекс Севастьянов – причина всех моих бед и трагедий. Человек, по чьей вине его брат превратился в маргинала и убил моего отца и его жену. По его вине мной заинтересовался Бронецкий. Конечно, я понимаю, я была для него идеальной жертвой – ни родных, ни близких, кроме малолетнего брата. Никто о нас не будет плакать, никто не станет искать. И снова это всё из-за Севастьянова. И последствия, что произошли после смерти Бронецкого – на его совести.
– Ты не представляешь, сколько страха я натерпелась, сколько переживала, молилась и думала, что всё, это конец… – прошептала я, глядя в глаза этого страшного человека. – Ты помогал мне деньгами, Алекс… Помог… Сильно помог… Но ты так много боли мне принёс… Столько боли… Столько боли…
– Катя, я…
– Ты был прав… Я хочу уйти… Не хочу ничего… Хочу побыть одна. Подальше от тебя.
После долгого молчания, он холодно сказал:
– Хорошо. Я всегда верен своим обещаниям. Семён тебя отвезёт…
– Нет. Я уеду на такси, – сказала решительно и поднялась с кресла. – Я подожду машину вне твоего дома.
– Катя… Прошу, прости… Я не хотел делать тебе больно. Не хотел. Не знаю, сколько тебе необходимо времени, чтобы простить меня, но я готов ждать хоть вечность.
– Вечности будет мало для тебя, – отозвалась я.
И ушла. Не оборачиваясь.
Но он и не остановил меня.
Правильно, что не остановил, иначе я бы дала ему пощёчину, которую он заслужил.
Я покинула дом своего Защитника…
Защитника?
Нет. Этот мужчина оказался не Защитником, а самым настоящим Чудовищем.
Мужчина может называться мужчиной, не только по своему половому признаку, а по своим поступкам. Только так.
Но я не знала, что Алекс продолжал за мной наблюдение. Что и спасло мою жизнь.