Глава 13 · О супе, пророчествах и конях

В этот раз на цветочном поле я оказалась не с пустыми руками. В моем сне я сжимала рукоять меча защитницы веры и оттого чувствовала себя несколько более уверенной, чем в прошлый раз, готовая к отчаянному противостоянию. Но защищаться было не от кого. Алые и желтые цветы едва колыхались от слабых прикосновений ветра, ничто не собиралось нападать на меня или даже появляться возле меня. Настороженно оглядевшись, я прищурилась, всматриваясь в горизонт: очевидно, долина цветов находилась в какой-то низине, ибо со всех сторон ее окружали горы, достаточно высокие, как я могла судить по белоснежным пикам, вздымающимся вдалеке к безоблачным небесам. Задрав голову, я поняла, что не обманулась в самый первый раз – солнца действительно не было! Свет, мягкий, золотистый, словно бы струился со всего неба одновременно. Я даже могла видеть его переливы в высоте, стоило мне глянуть не прямо над собой, а чуть вбок.

Закинув клинок плашмя на плечо, я пошла вперед. Не выбирая направление, просто вперед, потому как со всех сторон долина выглядела для меня одинаково: бескрайнее поле цветов без намека даже на тропинку и кольцо гор, обхватывающее все это.

Интересно, Фарраль упоминал, что это похоже на один из вариантов Грани, получается, что Грань имеет разный вид? Или, может быть, даже разные области, участки, в которые можно так или иначе попасть? А я всегда попадаю в одно и то же место… дело во мне? Или…

Я остановилась, закусив губу и вспоминая свое самое первое попадание сюда.

«Что ты видишь сейчас?» – тогда спросила Оля и потом, услышав описание, сказала, сожалея, что нужно действовать быстро.

Значило ли это, что мы, находясь в условно одном месте, могли видеть разное? Или наоборот – мы должны были видеть разное, но видели одно, и это определило мою судьбу? Может быть, это цветочное поле как-то связано с Олей?

У меня было очень много вопросов, но где получить на них ответы, я даже не могла предположить. Медленно идя вперед, я вдыхала мягкий, нежный аромат цветов, не чувствуя ни жара, ни холода, ни порывов ветра, от которых покачивались яркие цветочные венчики.

Как мне показалось, через полчаса я остановилась и села, в раздражении, без жалости смяв под собой цветы. За все то время, что я шла, горы впереди не стали больше и на сантиметр, а значит – или они были гораздо дальше, чем мне представлялось, или я не приближалась к ним вовсе.

Глянув поверх цветов, что сейчас колыхались на уровне моего плеча, я подняла лицо к небу.

– ЕСТЬ ТУТ КТО-НИБУДЬ?! – У меня даже горло заболело от той силы, с которой я послала в небеса свой вопль отчаяния. Никто мне не ответил. Цветы тихо шелестели, свет лился с неба, а я чувствовала охватывающее меня уныние.

Как отсюда выбраться? Если все было так же, как в прошлые разы, то сейчас я не просто сплю, я без сознания. Конечно, когда это поймут, позовут Фарраля, и тот наверняка сможет вернуть меня обратно… По крайней мере, я на это надеюсь. Но стоит все же попытаться найти выход самой.

Первым делом я пребольно ущипнула себя за руку. Никакого эффекта, кроме стремительно наливающегося краснотой пятна на коже, это не произвело. Покосившись на меч, я поняла, что к таким экспериментам у меня душа не лежит, и потому, взяв оружие в руки, разобрала его на две половины. В голове крутилась целая куча разнообразных клишированных приемов из фэнтези-книжек, с помощью которых главные герои выкручивались из неприятных ситуаций. Во многих из них фигурировали скрытые в крови силы, дарованные свыше, и я, решив, что от укола пальца мне хуже не станет, смело ткнула оставшимся в правой руке стилетом в указательный. Ярко-алая капля крови выступила незамедлительно, но опять-таки ничего не произошло.

Может, нужно сказать какие-то особенные слова?

Из особенных слов мне, к стыду, вспоминались только непечатные.

Некоторое время понаблюдав за тем, как капелька набирает форму, а потом начинает скатываться по пальцу вниз, я слизнула ее и, собрав меч в единое целое, встала, осматриваясь.

Почему меня снова запихнуло сюда? Должна же быть хоть какая-то логика в моих путешествиях во сне, не просто так я тут оказываюсь…

Следующая мысль, родившаяся в голове, заставила меня скривиться – раз я снова оказалась здесь, в Грани, то, значит, и новая тварь скоро в том мире появится, приманенная ее запахом! Угораздило же…

Вдруг раздавшийся где-то на границе сознания мелодичный перезвон заставил меня замереть, с поднятой по-дурацки для шага ногой. Медленно и аккуратно закончив движение, я так же плавно начала оглядываться, поворачиваясь вокруг своей оси, и почти сразу увидела ее.

Маленькая серебряная звездочка, искрясь и выдвигая острые даже на вид небольшие лезвия, чтобы тут же втянуть их обратно, парила за моей спиной всего-то в метре от меня. Я могла бы поклясться, что еще мгновение назад ее там не было, однако вот теперь она висела и звенела, чуть покачиваясь в воздухе.

Несколько секунд мы «смотрели» друг на друга. Ну, то есть я-то смотрела, а вот могла ли смотреть в прямом смысле слова звезда, у меня уверенности не было, однако ощущение, что меня также изучают, определенно присутствовало. Я помнила, что эта или похожая на нее штука спасла меня от твари, притворявшейся моей подругой в прошлый раз, и потому не испытывала какого-то страха. Любопытство, настороженность, но не страх.

– Привет, – неуверенно заговорила я, воткнув меч перед собой в землю и почесав вдруг раззудевшуюся правую ладонь о бедро, – спасибо за помощь с той тенью.

Звездочка качнулась в воздухе вверх-вниз, мелодично прозвенев что-то, потом чуть увеличилась в размерах, засветилась немного ярче, снова сжалась и в конце концов выдала над собой более-менее читаемый, расплывающийся в воздухе набор светящихся андарийских букв, сложившихся в простой, казалось бы, вопрос: «Кто ты?»

И я, не задумываясь, ответила так, как уже привыкла:

– Эвелин Латисская, принцесса… стой-стой! Погоди! – Я отшатнулась от ощетинившейся острейшими лучами-лезвиями звезды, что угрожающе дернулась ко мне, сопровождая это низким гулом. Она остановилась в паре миллиметров от моей правой ладони, мне казалось, что я даже чувствую покалывание от кончиков ее лучей.

Гул стал чуть выше, не таким громким, а клинки-лучи немного втянулись, хоть и не исчезли полностью.

– Мое имя – Элеонора. Мы с принцессой поменялись местами и телами, но понятия не имею, как так произошло. Я вообще из другого мира, – добавила я в конце, сочтя это важной информацией. Моя нечеловеческая собеседница (или собеседник?) качнулась в воздухе несколько раз, потом описала перед моими руками круг и, втянув все острые лучи в себя, одним аккуратно указала на божественную отметку.

– Да-а… это долгая история, но мне пришлось под видом принцессы стать защитницей веры Светозарной. Она, конечно, знает, кто я.

Звезда больше не проявляла враждебности, чуть покачиваясь передо мной, и я опустила руки, переведя дух.

«Принцесса жива?» – Новый вопрос возник в воздухе, и я уверенно кивнула.

– Да, она в моем теле и в моем мире. За ней присмотрят моя подруга и мама.

Звезда замерла в воздухе, потом молча облетела вокруг меня, словно бы осматривая, и зависла где-то в полуметре перед лицом.

«Ты в опасности. Тебе нельзя здесь бывать так часто». – Новые слова всплыли в воздухе, и я горько улыбнулась.

– Я знаю, но не могу контролировать попадание сюда. Не знаю даже, как это происходит. – Помедлив с вопросом, я все же решила узнать, кем (или чем?) является создание, общающееся со мной. – А кто ты? Ты знаешь Эвелин?

Звезда качнулась вверх-вниз, будто кивая, но письменный ответ появился с задержкой, казалось, она думала, а стоит ли мне вообще отвечать.

«Изерда».

Я несколько раз перечитала это имя, чувствуя, что в голове начинает немного гудеть.

– Но ты… вы… Изерда же умерла, – неуверенно проговорила я, пытаясь выстроить максимально нейтральное предложение. Звезда снова «кивнула», и я продолжила: – Получается, что после смерти вы остались тут, в этом месте?

Все же если с Рудольфом у нас как-то сразу задалось общение и говорить ему «ты» было для меня вполне естественно, то общаться с «не совсем умершей» матерью тела, которое я занимаю, мне было неловко. Вдвойне неловко мне становилось, потому что я совершенно не представляла, как себя вести в этой ситуации.

Представившаяся Изердой поменяла тон гудения, качнулась из стороны в сторону. Над ней начал проявляться и меняться текст с такой скоростью, что я едва успевала читать.

«Я появилась тут, когда ты пришла в Грань. Многое из происходящего не ясно для меня, мой дар покинул меня вместе с последним вздохом, на все вопросы теперь стоит искать ответы лишь у Орлицы. Возможно, именно она вернула меня, или же меня позвала кровь, что течет в твоих жилах. Одно я могу сказать: если душой моя дочь вне этого мира и оберегается твоей матерью, то я не могу дать тебе того же в мире этом. Я чувствую, как мои силы тают день ото дня, и вскоре я снова стану частью Великого Потока, теперь уже навечно».

Голова шла кругом от такого обилия информации, но я старалась запомнить все, что мне говорила Изерда, ведь это могло оказаться очень важным.

– Орлица покровительствует Серебряному народу, как мне убедить их пустить меня в свои земли?

Помнится, Фарраль тоже говорил о том, что мне нужно овладеть силами, которые проснулись в крови принцессы, и обратиться для этого именно к ним. Как это все заманчиво и не вовремя одновременно!

Звезда издала длинную переливчатую трель и описала несколько кругов в воздухе.

«Ты можешь позвать ее. Печать другого божества помешает, но со временем ты научишься контролировать это влияние на тебя. Тогда обратись к ней. Орлица не отвергала нас, она не вмешивается в дела своего народа, но если она ответит тебе, то даже ее защитница тебе не помешает».

Интересная вырисовывается картина, ничего не скажешь. Дожить бы еще до момента, когда я освою дарованные мне божественные силы и смогу обратиться к богине Серебряного народа.

– Как мне вернуться обратно из этого места? И почему я попадаю сюда?

На этот раз Изерда молчала дольше, да и текст, появившийся над ней, вырисовывался медленно и словно бы исправлялся прямо в процессе написания.

«Я не могу сказать точно, но, скорее всего, дело в том, что ты все еще тянешься к родному миру, и у тебя есть силы, чтобы попытаться туда попасть. Будь осторожна, возвратиться телом ты не сможешь, только духом, но дух без тела не живет долго, и цена путешествия может оказаться слишком высока. Вернуться ты должна усилием воли. Пожелай этого, найди для себя якорь, то, что будет связывать тебя с Андарией, с твоей ролью».

Закусив губу, я переваривала услышанное. Это путешествие в Грань оказалось невероятно полезным и столь же разочаровывающим. Все же я надеялась, что смогу как-то попасть в родной мир, хоть на пару минуточек. Оставалось надеяться, что категоричное отрицание этой возможности Изердой основывалось лишь на ее знаниях. В конце концов, Светозарная пообещала перенести мою мать в этот мир, что означает – такие путешествия все же возможны.

Следующий вопрос к воплощению матери Эвелин пришел сам собой:

– Какое пророчество было последним? После чего вы погибли?

Звезда чуть померкла, острые лучи-лезвия волной прошлись по всей ее поверхности, появляясь и тут же исчезая.

«Все мои пророчества занесены в дневники. Я писала сразу после того, как выходила из транса. Последнее я не сумела записать, а теперь уже и не могу вспомнить. Возможно, что оно предрекало судьбу мира, а может быть, всего лишь изменение цен на пушнину… – Я хмыкнула, читая последние строки, что таяли в воздухе, уступая место новым: – В былые времена были те, кто мог предсказывать нужное. Видел нужные ветви, зрил в нужное время. Мне этот дар не достался, хотя мне кажется, что все же я видела нечто важное. Может быть, Рудольф записал мои последние слова».

Я медленно кивнула, почему-то ощущая невыразимую тоску в сказанном мне и делая мысленную пометку обязательно спросить у короля о том, что предшествовало смерти его супруги.

«Тебе нужно уходить. Я чувствую тень рядом с тобой, и пока я еще могу их уничтожать – я буду это делать. Но тебе нужно возвращаться».

Благодарно кивнув, я прикрыла глаза, пытаясь найти тот самый якорь, о котором говорила Изерда. В голове царила полнейшая каша, и мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться и попытаться привести в порядок бушующий там хаос. Что может быть якорем для меня?

Глубоко вдохнув, я попыталась сосредоточиться и вспомнить всех, кто в этом мире был мне так или иначе дорог. Образы Миры, Рудольфа, Марии, Альвина всплывали перед глазами, но я не чувствовала, что это именно то, что мне необходимо. Перебирая воспоминания, я вдруг ощутила, что, кажется, нашла нужное. Сосредоточившись, я представила, как просыпаюсь утром в своей огромной кровати. Как опускаюсь в исходящую паром бадью. Как после меня облачают в платье и как я надеваю корону на голову. Изерда сказала найти якорь, но разве это обязательно должен быть кто-то или что-то конкретное?

По крупицам я вытаскивала из собственной памяти свое отражение в зеркале и через мгновение почувствовала, как мир вокруг меня словно бы течет, размазывается, отпуская из своих объятий. Запах цветочного поля стал едва уловимым, уступая другим, более приземленным ароматам. Почувствовав на краткий миг полную невесомость, я оттого особенно отчетливо осознала вес своего тела, лежащего на застеленном шкурами полу. У меня получилось!

Подняв голову, я увидела уже знакомую мне до мелочей комнату, а еще поняла, что отлежала левую руку. Мария, сидевшая до того ко мне спиной на стуле, обернулась на звук движения и помахала рукой, показав жестами, что старалась не шуметь, пока я спала.

Сев, я размяла затекшие руки и осмотрелась – спрашивать, приходила ли Мира, не было смысла, ведь она наверняка не дала бы мне спать на полу.

– Я прогуляюсь немного, тебе принести что-нибудь? Хочешь есть или пить? – Подойдя к двери, я оглянулась на свою фрейлину, но та отрицательно покачала головой и снова развернулась к столу с разложенными на нем прописью и букварем. Оставив ребенка упражняться в письменности, я вышла за двери и неторопливо двинулась в сторону кухни – у меня-то все эти прогулки по междумирью аппетит еще как пробудили, так что я надеялась перехватить что-нибудь вкусненькое. Идя по коридорам, я уже привычно кивала знакомым лицам слуг, в какой-то момент мне показалось, что я видела в одном из боковых коридоров мелькнувший край мантии чародея, но обсуждать с ним произошедшее в Грани мне не хотелось. Думается мне, когда мой амулет будет готов, Фарраль сам об этом сообщит, а до того времени не буду его беспокоить.

На кухне все было так, как и должно быть: жарко, вкусно пахло, и все были при деле. Мое появление вначале осталось незамеченным, но стоило мне сунуть нос в булькающий на подвесе котел, как я сначала ощутимо получила половником по рукам, а потом, когда с обиженным видом принялась обсасывать измазанный чем-то вкусным палец, меня осыпали тысячей извинений и заверениями, что просто не признали в таком необычном костюме.

Шлепнувшая по рукам поварешкой женщина мне не была знакома, впрочем, встречаться с уже виденной мною кухаркой, памятуя о нашей первой и последней встрече, не хотелось. С серьезным лицом выслушав сбивчивые извинения прислуги, я заявила, что всенепременно прощу ее, если она нальет мне полтарелки того вкусного варева из котла. Пожелание было исполнено практически моментально – мне тут же освободили часть стола, смахнули крошки полотенцем, постелили белую салфетку и поставили на нее небольшую серебряную тарелку, в которой исходил божественными ароматами копченого мяса наваристый гороховый суп. Поняв, что жизнь на кухне неизбежно замирает, я окинула всех строгим взглядом и сообщила, что если мое присутствие мешает их работе, то я, пожалуй, уйду и буду ждать ужина. Все сразу закопошились, возвращаясь к своим обязанностям, а я, сев за стол, взяла ложку и с удовольствием вдохнула пар, идущий от моей порции. Уже приговорив половину, я заметила, что та кухарка, что наливала мне еду, смотрит на меня краем глаза чуть удивленно и вместе с тем подозрительно. Интересно, в чем причина?

Доев и с трудом удержавшись от облизывания ложки, я положила ее на краешек тарелки, чинно промокнула губы предложенной мне тканой салфеткой, после чего, поймав очередной взгляд прислуги, кашлянула, окончательно привлекая ее внимание.

– Что-то не так?

Повариха ощутимо смутилась, опустив взгляд в пол.

– Нет, ваше высочество, что вы…

– Тогда почему ты так смотришь на меня? – Я оперлась локтями на стол и положила голову на сплетенные пальцы рук.

– Вы… это еда для стражников. – Женщина нервно замяла пальцами край передника, надетого поверх платья.

– И мне нельзя ее есть? – Изогнув вопросительно бровь, я пару мгновений наблюдала за отрицательными мотаниями головой, а потом продолжила «допрос»: – Так в чем же дело? В том, что эта еда не предназначена для королевского стола? – Женщина кивнула, сцепив пальцы перед собой, и я тихонько и коротко рассмеялась. – И очень жаль. Было бы неплохо иногда есть то, чем кормится наша бравая стража. Это было очень вкусно, спасибо.

Оглядев кухонную прислугу, я встала из-за стола, взяла в руки пустую тарелку с ложкой и передала накормившей меня кухарке, что выполнила неловкий реверанс. Решив, что мне не стоит больше смущать работников, я ретировалась с кухни, ощущая приятную сытость, и очень неторопливо пошла в сторону королевского кабинета. Проходя по первому этажу мимо дверей тронного зала, я обратила внимание на большое количество стражи, что стояла в этом коридоре, а также на тихий гул, идущий из-за дверей зала. В иное время и в ином месте я бы просто заглянула в приоткрытую дверь, но делать это под взглядами стражников мне совершенно не хотелось. Пришлось воспользоваться привилегиями принцессы – докопаться с вопросами до одного из стражников и узнать, что в тронном зале его величество ведет прием простолюдинов. Закусив губу от мучительного любопытства, я еще какое-то время потерлась возле дверей, понимая, что мое появление не останется незамеченным, а потому, со вздохом оставив затею подсмотреть за королевским судом, решила прогуляться по замку. Раз уж Рудольф занят делом, мне без него в кабинете делать нечего, так почему бы не совместить приятное с полезным? Тем более что до сегодняшнего момента мне не удавалось выкроить время и спокойно, никуда не ища дорогу, пройтись по замковым коридорам, да и до вечерней конной прогулки оставалось еще добрая пара часов.

Через полчаса я пожалела, что не подготовилась к этому маленькому исследованию заранее – мне остро не хватало принадлежностей для рисования. Замок был достаточно большим, чтобы легко заплутать в нем без должного опыта. Три уровня над землей и еще один нижний, где располагался склад, несколько глухих и пустых сейчас тюремных камер и настоящее подземное озеро, которое, очевидно, и являлось источником воды для всего замка.

Основные коридоры были представлены двумя чуть изгибающимися в центре прямыми, я даже не сразу поняла это – лишь отойдя на значительное расстояние и обернувшись назад, заметила, что мне не видно другое плечо коридора. Когда я вернулась на его условный центр и внимательно осмотрелась, мое внимание привлекла внутренняя стена в этой части замка. Проведя рукой по ней несколько раз, я пришла к выводу, что за ней скрывается потайной ход – из невидимых, но ощущаемых щелей чуть сквозило. Я не стала ощупывать стену целиком, чтобы не привлекать ненужное внимание, но готова была поспорить, что эти щели сложились бы в прямоугольник проема. Интересно, как она открывается? И что там за ней?

Сделала круг по второму этажу замка, на котором сначала располагались гостевые покои и по краям комнаты служащих на более-менее важных должностях, а дальше – мои покои и королевский кабинет. Я хмыкнула, представив, какой крюк сделала, когда неслась из тронного зала, орошая путь своими слезами, – пролетела по всему первому этажу, поднялась на второй по дальней лестнице, побежала в обратную сторону к той лестнице, что ведет на первый и третий этажи, и, не добежав до нее, вломилась в комнату Альвина, дверь которой я достаточно легко опознала сейчас. Бешеной собаке семь верст не крюк, а уж зареванной принцессе два витка по коридорам тем более не расстояние.

Перейдя на третий этаж, по которому моя нога ступала впервые за все время пребывания в замке, и пройдясь по коридорам, я нашла лишь одну приоткрытую дверь. И стоило мне только сунуть свой нос за нее, как в голове появились самые непечатные выражения, какие я могла вспомнить, – все это время над моей головой была библиотека, и никто, НИКТО не сказал мне об этом? Ладно, не никто – узнать о ней я должна была от одного вполне конкретного королевского лица!

Уже привычно глянув в темноту каменного свода, я хлопнула в ладони, ожидая, пока загорится свет, а потом у меня буквально перехватило дыхание. Библиотека была большой, а по средневековым меркам – просто огромной: стеллажи стояли попарно в семь длинных рядов, а также вдоль стен, подпирая потолок. Возле одного из шкафов была приставная лесенка, а у дальней стены библиотеки я обнаружила вполне мягкую длинную софу, спинкой прислоняющуюся к письменному столу, покрытому слоем пыли. Взяв с полки первую попавшуюся книгу, я открыла ее, мгновение вглядывалась в строки, закрыла, с трудом сдерживая дрожь в пальцах, поставила ее обратно и огляделась внимательнее. Все книги были примерно одинаковой толщины, отличаясь только цветом обложки и датами, проставленными на корешках. Я взяла в руки другую, с соседнего стеллажа, открыла ее по центру и через мгновение также закрыла.

Это были не книги. Это все были дневники, полные пророчеств! Все эти семь рядов, каждый из шести пар стеллажей, имеющих по четырнадцать полок, – все это место занимали записанные Изердой пророчества, которые являлись ей на протяжении всей ее жизни…

Теперь я не была удивлена тем, что мать настоящей принцессы погибла от собственного дара. Страшно представить, сколько всего она видела, сколько всего проходило через ее сознание и искало выход в этот мир в виде достаточно образных, зачастую жутких пророчеств. Ни то, что я прочитала в первом дневнике, ни то, что увидела во втором, не сулило ничего хорошего. Это могло как уже случиться, так и только быть где-то в будущем этого мира – надеюсь, что Изерда ставила какие-то пометки там, где что-то сбылось, если знала об этом, конечно.

Практически на цыпочках я вышла из библиотеки, прикрыв за собою дверь и испытывая благоговейный ужас пред тем, через что прошла супруга Рудольфа. И мне обязательно нужно будет изучить эти записи, хотя бы самые поздние. Вдруг в ее последних пророчествах есть что-то обо мне?

Медленно бредя в сторону оружейной, я натолкнулась на Миру, что также медленно, погруженная в свои мысли, шла мне навстречу. Мы обе чуть непонимающе похлопали друг на друга глазами, едва не столкнувшись на повороте, после чего моя служанка, встрепенувшись, спросила, как прошла моя прогулка по городу. Продолжив путь в сторону оружейной, я поведала Мире обо всем случившемся коротко и не вдаваясь в подробности. Конечно, историю с артефактором, кем бы она на самом деле ни была, я опустила совсем – этими деталями я смогу поделиться разве что с отцом, и то я была пока не уверена в том, что хочу это делать.

– Скажи, а архив на третьем этаже кто-то посещает? – задала я вопрос с целью выяснить, у кого пророчества моей не матери пользуются популярностью, но Мира мотнула головой.

– После смерти вашей матушки, да пребудет она в объятиях Светозарной, дверь туда закрыта много лет. Король даже запретил нам убираться в той комнате и забрал все ключи от нее, насколько я помню.

Такой ответ меня озадачил – получается, что сам король посещал архив с дневниками Изерды и забыл закрыть дверь? Нет, чушь какая-то. Нужно будет у него спросить. И обязательно проверить, все ли дневники на месте, благо королева нумеровала их с пылом настоящего архивариуса.

Мира молчала, не мешая мне размышлять об услышанном, и мы дошли до оружейной, не проронив ни слова больше. Уже у самых дверей моя служанка вдруг встрепенулась и, присев в реверансе, сказала, что приготовит мне ванну, чтобы я успела привести себя в порядок перед ужином.

– Ты разве не останешься помочь мне? – Вынырнув из собственных мыслей, я чуть удивленно посмотрела на Миру, и та отрицательно покачала головой.

– Только если вы прикажете, ваше высочество. Я не могу мешать вам становиться той, кем вы хотите, по собственной воле. Я усвоила этот урок. – В ее голосе не было обиды или несогласия, лишь усталость и надежда. Мира снова присела в реверансе, и я кивнула, провожая ее некоторое время взглядом, пока она не скрылась в одном из коридоров, и только после этого – толкнула дверь оружейной.

Когда я уже лежала в горячей воде, благоухающей елью и апельсинами, мне казалось, что Харакаш для меня стал тем самым человеком, которого можно смело назвать тренером личностного роста. Но около трех часов назад в голову никакие иные слова, кроме как «садюга», «гад» и «где ж я так нагрешила, что судьба послала мне тебя?», в его адрес не приходили.

С надеванием доспехов я справилась достаточно хорошо, пусть, очевидно, не так быстро, как хотелось бы моему лысому, как коленка младенца, мучителю, и даже достаточно бодро забралась в седло на взнузданного ради такого случая отцовского коня, приученного к одоспешенному наезднику. А вот потом все пошло наперекосяк, что, впрочем, было неудивительно.

Скаковая лошадь и рыцарский конь отличались по нюансам управления так же, как спортивный «феррари» от джипа Wrangler. Да, конь. Да, вот тебе седло, повод, ноги в стремена суй, и, казалось бы, что сложного? А вот хрен тебе! Все началось с поводьев – мой рыжебровый мучитель сразу потребовал, чтобы я перехватила их одной рукой, показав, как это нужно сделать, поясняя, что в другой руке у меня будет меч. Я вообще-то была с ним полностью согласна, исключая тот момент, что «это же так просто, что даже ребенок справится!». Подозреваю, что мастер меча (и других премудростей) просто нащупал мою ахиллесову пяту в виде болезненного самолюбия и принялся без всяких угрызений совести на нее давить, вызывая у меня вполне логичную попоболь.

После того как я худо-бедно разобралась с поводьями, выяснилось, что на наклоны корпуса конь реагирует совершенно не так, как я привыкла. Харакаш пояснил, что в основном управление будет происходить с помощью поводьев, шенкеля[7] и изредка голосовых команд, но на корпус животное реагирует куда меньше, чем скаковой конь, потому как всадник в доспехах сидит в принципе по-другому, нежели без них, и реакция будет только на значительные изменения. Наверное, это было вполне логичной особенностью для любого коня в тяжелой коннице как в этом мире, так и в моем, поэтому выбора у меня не было: пришлось уделить куда больше внимания своим ногам и рукам, вернее – руке.

– Боевой конь – существо одновременно и послушное, и яростное. Это тот, кто может спасти вашу жизнь, а может забрать ее быстрее любого вашего врага. Гаратэ, – островитянин похлопал рыжего коня по шее, – прекрасно обученный и не раз бывавший в боях зверь, но он из вольных, а значит, имеет только одного настоящего хозяина – вашего отца.

Я вздохнула и аккуратно погладила облаченными в латную перчатку пальцами шею Гаратэ, который с момента вывода его из конюшни даже головой не повел в мою сторону.

– И что это может значить для меня?

Харакаш хмыкнул, заправив большие пальцы рук за свой многослойный красный пояс, упорно делавший его для меня похожим на казака.

– Что вам надо стать его другом. Если вы не сумеете этого сделать, он может наплевать на все годы обучения и просто спасти себя, чтобы вернуться к хозяину. В лучшем случае он просто унесет вас с поля боя, в худшем – сбросит как ненужный груз. С боевыми конями вы, очевидно, не сталкивались до этого, так что давайте разберем сегодня их основные особенности.

Харакаш не дал мне времени обдумать его слова, взлетая в седло серой тонконогой кобылы и посылая коня вперед. Я сжала ногами бока своего скакуна, и тот, словно бы помедлив, пошел в сторону крепостной стены, ступая тяжело и неторопливо.

– Рыцарский конь не умеет красиво перебирать ногами. – Островитянин наворачивал вокруг нас круги, пока Гаратэ, обращая на него внимания не больше, чем на назойливую муху, двигался к воротам. – Он создан для мощных рывков, для пробивания грудью вражеского строя, для избиения врага копытами, но не для скачек. Скаковая лошадь постарается избежать столкновения, а боевой конь – увернуться от возможного удара и затоптать вставшего у него на пути.

Под весьма познавательный рассказ Харакаша о тонкостях психологии рыцарского коня и о том, как их такими делают, мы покинули крепость и сразу же взяли левее, объезжая город.

А дальше началось самое тяжелое.

Выехав в припорошенное снегом поле, Харакаш привязал свою кобылу к идущей по краю изгороди и велел мне отъехать на другой конец поля, а потом – взять разгон прямо на него.

Гаратэ неторопливо, преисполненный чувства собственной важности, отвез меня туда, где я развернула его в сторону мастера меча и, глубоко вздохнув, резко надавила шенкелями, отпуская повод и наклоняя корпус к шее скакуна. Конь подо мной сделал несколько неторопливых шагов, еще пару, еще… мощные ноги начали напоминать мне пневматические поршни, замерзшая земля вылетала огромными комьями из-под копыт, я слышала тяжелое и короткое фырканье, что порождал выходящий из его ноздрей разгоряченный воздух. Гаратэ чуть наклонил голову вниз и понесся прямо на подсогнувшего ноги Харакаша, лишь набирая скорость и не собираясь останавливаться.

А если островитянин не успеет отскочить? Это же форменное самоубийство! Конь разорвет его копытами на части!

Я чувствовала, как холодный ветер впивается мне в лицо через прорезь шлема, буквально силой заставляя меня вдохнуть воздух в сжавшуюся от напряжения гортань. Казалось, словно копыта коня грохотали прямо у меня в голове, и я во все глаза смотрела на то, как стремительно приближалась фигура мастера меча.

Он не успеет! Не успеет!

Вцепившись обеими руками в поводья, я резко потянула их на себя, откидывая корпус назад и крепко сжимая ногами бока Гаратэ… и почувствовала, что лечу. Меня не спасла ни правильная посадка в седле, ни крепко сжимающие поводья пальцы, ни стремена. Резко вставший в свечку конь тряхнул спиной, будто собака, играючи сбрасывая меня с себя, и, гневно всхрапывая, замолотил в воздухе копытами в паре метров от отскочившего в сторону Харакаша.

Удар о землю, боль во всем теле и невольный всхлип, вырывающийся вместе с воздухом из моего рта. Я с ужасом смотрела, как боевой конь, не опускаясь на передние ноги, чуть наклонился вперед и сделал прыжок на задних ногах в сторону мастера меча, пытаясь нанести удар передними копытами.

– Смотрите, это называется левада[8] с последующими курбетами[9]. – Харакаш, казалось, совсем не был обеспокоен происходящим. Он ловко держался в паре метров от наскакивающего на него коня, не позволяя ему приблизиться. Я, приподнявшись на локте и морщась от гула в голове, наблюдала эти ужасающие танцы еще пару мгновений, а потом Гаратэ просто опустился на все четыре ноги и, гневно фыркнув, отошел в сторону.

Сев на промерзлой земле, я глубоко вдохнула, чувствуя неприятное, сосущее ощущение в животе. Мастер меча без всяких осторожностей прошел мимо резко успокоившегося коня, что с максимально возможным интересом исследовал снег под копытами, и протянул мне руку.

– Как я уже говорил, с ним придется подружиться, а ты сейчас его сильно разозлила. – Он смотрел на меня с улыбкой, насмешливой, но беззлобной, и я поняла, что это было за чувство. Страх. Я боялась, что убью человека. Что я могла это сделать. Харакаш помог мне встать, пока я отряхивалась, пытаясь осознать произошедшее, подошел к коню и, взяв его под уздцы, повел ко мне. Мы с конем глянули друг на друга… и, кажется, рыцарский конь меня презирал.

– Я его разозлила, отлично, просто замечательно, – бурчала я под нос себе, когда мастер меча велел мне снова садиться в седло, удостоверившись, что звон в моих ушах прошел и я отлично хожу по прямой. – А то, что он отправил меня в полет и чуть не убил тебя, это, конечно, цветочки?

Сидящий на ограде поля мастер меча усмехался, крутя в пальцах где-то найденную длинную соломинку.

– Ты дала ему приказ, а потом – испугалась. Думаешь, только я это заметил? Твой испуг в бою может стоить ему жизни, а он прожил уже двадцать лет и явно не собирается умирать в ближайшее время, тем более с какой-то пигалицей на спине. – Харакаш был награжден мною яростным взглядом, который его только развеселил. Он снова перешел на фамильярное «ты», и сейчас мне как никогда хотелось поставить этого зазнайку на место, но я старалась держать себя в руках. Правда, какая бы неприятная она ни была, в данном случае куда лучше, чем лесть. – Принцесса, посмотри на мир его глазами. Он носил на себе сначала принца, затем – короля. Я многое могу сказать о твоем отце хорошего и плохого, но в бою он был смел и яростен до безрассудства. Гаратэ в этом на него похож.

– А можно мне другого рыцарского коня? Обычного, – тоскливо протянула я, чувствуя себя инородным (и ничего не решающим) телом на спине этого животного. Гаратэ всхрапнул, тряхнул головой и легонько подкинул зад, заставляя меня пригнуться и сжать колени. Кажется, впервые за это время мы с ним в чем-то были согласны. Харакаш коротко хохотнул, а потом, посерьезнев, покачал головой:

– Он лучший из лучших. Единственная проблема, что он считает себя умнее тебя, и с этим тебе нужно справиться.

– Тяжело признавать, но он действительно прав. Может быть, в руках такого опытного воина, как мой отец, он и становится идеальным боевым конем, но для меня он слишком своевольный, Харакаш. Я не смогу… – Уныло разглядывая рыжую гриву, я хотела только одного – вернуться в замок. Тело после удара о землю болело, понимание, что своенравная скотина под седлом считает меня ничтожеством за проявленную слабость, больно язвило самолюбие, а лицо покалывал морозный ветерок, еще и несущий в себе острое, мелкое снежное крошево, посыпавшееся с небес.

Мастер меча отбросил соломинку в сторону, спрыгнул с ограды и подошел ко мне, кладя руку на шею коня.

– А я не спрашиваю, сможешь ты или нет. Ты должна, защитница веры, или можешь просто пойти и проплакать в своей комнате вплоть до приезда твоего женишка. – В его голосе было столько неприкрытой издевки, что я аж задохнулась от накатывающей на меня волны гнева. Харакаш, впрочем, этого и добивался. – Ну? Попробуешь еще раз? Землица нынче мягкая, если что. – Он отвернулся, трусцой быстро пересек поле, отбежав примерно на то же расстояние, что разделяло нас в первый забег Гаратэ, и поманил меня рукой.

Я, все еще ощущая тлеющий в душе уголек гнева, чуть поелозила в седле, возвращая себе правильную посадку, медленно выдохнула и послала коня вперед. Гаратэ вздохнул почти по-человечески и снова начал набирать скорость, а я, закусив почти до крови губу, чуть пригнулась к его шее, пытаясь перебороть страх.

Чем ближе мы были, тем более насмешливым становилось выражение лица у мастера меча. Он явно ждал, что я снова осажу коня. Возможно, уже готовил очередную речь о том, что и кому я должна. Да я и без него знала эту простую истину лучше, чем он себе представлял, потому что я должна себе самой в первую очередь! Себе, не божеству, не народу Андарии, не Рудольфу! Да гори этот мир синим пламенем, если я дам какой-то строптивой скотине пустить псу под хвост мои планы – слишком многое стоит на кону!

Ветер яростно хлестал по доспеху, а я чувствовала жар, растекающийся из груди по всему телу. Харакаш отскочил в самый последний момент, и я, не медля, чувствуя какое-то торжествующее злорадство, потянула повод в левую сторону, одновременно давя левой ногой и подпинывая правой. Гаратэ вместо поворота взмыл в свечку, после чего тут же развернулся на задних ногах и сделал длинный скачок вперед… остановившись буквально в полуметре перед мастером меча и ощутимо толкнув его головой в грудь.

Харакаш не скрывал своего удивления и удовольствия:

– Молодец. – Он поднял на меня взгляд. – И ты, принцесса, тоже молодец.

«Вот засранец!» – подумалось мне, и через мгновение я поймала его веселый взгляд и рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит.

– Пируэт, который Гаратэ сделал, очень хорош для повторного наскока на противника. Как ты понимаешь, тяжелая конница применяется именно для сражений с пешими боевыми единицами, так что это один из базовых и часто используемых элементов.

– Не ожидала, что он так сделает, если честно. Хорошо, что этот конь умнее меня и останавливается тогда, когда нужно. – Отсмеявшись, я покачала головой и аккуратно погладила коня по рыжей гриве. Гаратэ всхрапнул и дернул головой в сторону, очевидно, выражая недовольство моими девчачьими ласками.

– Просто Гаратэ знает меня очень давно, я пригнал его жеребенком и подарил своему лучшему другу и первому ученику – твоему отцу. Я – его друг, но если бы на твоем месте был король, он бы не остановился. – Харакаш похлопал коня по настойчиво тыкающейся ему в грудь морде, и тот снова толкнул его, а потом, тряхнув гривой, перемялся с ноги на ногу, выпуская пар изо рта.

– Ну так что? Теперь, когда ты смогла пересилить свой страх, продолжим дальше?

И мы продолжили. Харакаш объяснил мне ту самую разницу между «наездник просто наклонился» и «наездник что-то хочет», показал несколько способов ведения повода одной рукой, предложив выбрать более удобный, и продемонстрировал сравнительную разницу в маневренности, скорости и прыжках. Гаратэ, к моему удивлению, проигрывал невзрачной серой тонконогой лошадке мастера меча практически во всем вышеперечисленном.

– Разве степные кони не считаются самыми лучшими?

– А что для тебя значит самый лучший конь? Для меня это означает, что он верен своему хозяину и умен достаточно, чтобы самостоятельно принимать решения тогда, когда это нужно.

– Но я думала, что степные кони должны быть быстрыми и маневренными, Вольный народ в основном же луками пользуется и много кочует…

Харакаш согласно кивнул, но поправил меня, сказав, что не каждый конь из Вольных степей выращивался как конь степняка.

– Они уже давно поняли выгоду, которую можно получить, разводя тех животных, что более востребованы. Степной конь – это, считай, как одна большая порода, внутри которой есть несколько дроблений. Есть аш’за – это выносливые и верткие животные, которыми пользуются сами степняки. Есть урлаз’атан – это впряжные кони, тягловые, тяжелые. Их мало, так как покупать таких коней дорого, а использовать по назначению можно в основном лишь в хозяйстве. Потому их держат как племенных для скрещивания с нашими лошадьми и выращивания фар’атан, таких, как Гаратэ. Может быть, он и не может прыгнуть так высоко, как моя Фай, но в длине прыжка ее превзойдет, просто сейчас мы его уже порядочно погоняли, так что предлагаю возвращаться в замок. Основы вы узнали, а остальное будете познавать в дороге. – Мастер меча снова вернулся к уважительному обращению к моей персоне, подчеркивая, что мои (и Гаратэ) мучения подошли к концу.

Я, взяв пример с Харакаша, аккуратно похлопала коня по шее, и тот, фыркнув, в этот раз уже не дернул головой в сторону. Ну чем не маленькая победа?

На обратной дороге мы практически не разговаривали – Харакаш, кажется, исчерпал свой дневной лимит, а я чувствовала себя настолько уставшей, что мерный шаг коня погружал меня в полудрему, и подозреваю, что только высокое седло не дало мне свалиться в момент особенно навалившейся усталости. Потому сейчас, лежа в воде и слушая тихое мурлыканье Миры, что рассказывала Марии какую-то интересную и поучительную сказку о коте и мышатах, я была Харакашу благодарна – пусть он и дальше язвит, играет на моем самолюбии и злит меня до пелены перед глазами. Он делает это во благо мне, а значит, лучшего я и желать не могу.