Часть 2

— Ну хотя бы носочки можно оставить? — я чуть ли не плакала. Носки с смешными щенками были тем единственным, что отделяло меня от истерики. Я лежала на операционном столе, рядом стоял хирург, ассистентка, медсестра. Мало того, что меня слепил яркий свет, так еще пришлось полностью раздеться, и сейчас я медленно умирала от стыда, прикрытая какой-то клеенкой. Да, это врачи, они каждый день кучу голых тел видят, но это не отменяет того факта, что я хочу провалиться сквозь землю. Во-первых, хирург — мужчина, во-вторых, хирург — очень привлекательный мужчина. Ну за что мне все это?! 

— Ладно, оставим носочки, — согласился он, видя, что я собралась истерить прямо перед операцией. Успокаивающе провел по моей руке, — Ничего страшного не случится, будет всего три маленьких надреза, которые быстро заживут, и животик будет таким же красивым. И пирсинг сможешь носить. 

— У нее такая красивая там сережка была с красным камушком, — мечтательно произнесла ассистентка, которая наблюдала, как я в палате вынимаю сначала из ушей пять сережек, а потом еще одну из пупка. Надеюсь, на мой металлолом никто там не покусится. 

— Вот, все будет хорошо, — подытожил хирург, — даже не заметишь ничего. 

У него был приятный низкий голос с хрипловатыми нотками, который можно было слушать и слушать. Я даже немного успокоилась, вслушиваясь в его речь, не особо вдаваясь в слова. 

— Давайте наркоз, — скомандовал мужчина, и мне опять стало не по себе.  

Надеюсь, Юля, которой я успела позвонить перед тем, как меня сюда повезли, послушает меня и поедет домой, а не будет ждать. 

Очнулась я не в палате, а в операционном блоке, видимо, еще не успели перевезти. Мозг соображал туго, мысли плавали в киселе, и я вообще не понимала, с чего вдруг открыла глаза. Видимо, настолько нервничала, что наркоз закончился раньше обычного. 

— Пришла в себя? — проговорил рядом знакомый голос. — Все нормально? 

— Спать хочу, — еле проворочала непослушным языком. 

— Это хорошо, — на лоб легла большая теплая ладонь, — спи.

Я послушно провалилась обратно в темноту, запомнив золотистые искорки в необычайно теплых карих глазах.