Глава 40

За окном бушевала непогода.

Когда мы вышли из душа, уставшие и обессиленные, уже зарядил дождь.

Светло-сиреневые стены спальни, серо-сливовое небо за окном и белый потолок навевали прохладу. Яр задернул шторы, и стало темно, словно уже собирались сумерки.

В спальне почти не было мебели: ни стола, ни тумбы, только кровать. Зато широкая: вчетвером можно влезть. Из полированного коричневого дерева с изголовьем в виде узких перекладин.

Плотные шторы до пола почти не пропускали свет. Из-за этого спальня казалась царством греха и разврата.

Яр надел белый мужской халат — мягкий и приятный наощупь. Мне одежды не досталось — женского тут не водилось.

После душа стало холодно, и я поскорее нырнула под сиреневое пушистое покрывало. Кто бы знал, как хорошо — я закрыла глаза. Такое умиротворение бывает только после классного секса. Блаженство…

— У тебя есть что-нибудь выпить? — прошептала я, разморенная теплом и недавней близостью.

Прохладная подушка под щекой такая мягкая, а я устала… После всех этих дней без сна, с погоней на хвосте, я впервые смогла расслабиться в настоящей постели.

По шагам я поняла, что Яр вышел.

Я задремала и проснулась от того, что кто-то водит чем-то вроде перышка по руке. Такими легкими были прикосновения. Я завозилась, просыпаясь, глубоко вдохнула и ощутила сладкий запах дорогого алкоголя.

— Рита?

Я открыла глаза и улыбнулась: Яр стоял перед кроватью на коленях и держал бокал с рубиновым ликером. Пока я не проснулась, он покрывал мою руку невесомыми поцелуями.

Я перевернулась на бок и приняла бокал. Второй, для Яра, стоял на полу. Мы слабо чокнулись и я привстала, опираясь локтем на постель, и пригубила коктейль. Снова вишня. Как говорил Яр: вкус любви.

Я рассматривала его лицо и вспоминала то, что случилось в ванной.

При одной мысли об этом я вновь становилась влажной и больше не краснела. Занятно, так сомневалась, уворачивалась от его настойчивых приставаний, тревожно думала о предстоящей «ночи», а все так легко прошло…. Легко и приятно.

Яр не стал допивать, лег в постель — позади меня, и обнял со спины. Горячая ладонь жадно легла на живот. Он ждал, пока я допью. Играл с моими локонами, ловя их губами и забавляясь, словно кот, гладил живот.

Бокал он оставил на полу недопитым. Я глотнула еще раз и поставила свой на пол рядом.

— Что будем делать? — я перевернулась на живот, чтобы взглянуть ему в лицо.

Ладонь оказалась на ягодицах.

Яр улыбнулся, и вокруг глаз собрались морщинки. Мне кажется, я ему нравилась — так алчно он смотрел, словно на новую наложницу в гареме.

— Спать, — он прижал меня к себе и щекотно прикусил мочку уха. — А перед этим еще кое-что. Я уже соскучился.

Я затаила дыхание и позволила перевернуть себя на спину. По одной он перехватил мои руки и прижал их к кровати.

— Очень удачно я тебя похитил, — Яр навалился, зубами прихватил кожу на ключице и развел мои ноги коленом.

— Осторожнее, — предостерегла я, но поддаваясь. — Опять шов разойдется.

Я ощутила его вес — приятную тяжесть мужчины, который хочет тебя. После первого разогрева в душе, он быстро и плавно в меня вошел.

Я охнула.

Интересно, а сколько ему надо? Я смотрела в голубые глаза, затуманенные наслаждением, пока он двигался надо мной. Сильно сжал запястья, устроился удобнее и сильно прижался бедрами. Так сильно, что я ощутила его внутри и застонала, сжав губы.

Ему показалось этого мало.

Яр перевернулся вместе со мной. Спиной нашел опору, а меня удержал сверху. Обеими руками прижал меня к себе, положив их на бедра. Взглядом он ощупал лицо, шею, грудь, словно мой неожиданный любовник хотел меня запомнить. Еще неделю назад я грезила о сексе с ним и не верила, что это возможно…

Я положила ладони ему на грудь, опираясь. Мышцы напряглись в ответ — странные, пугающие.

Кто бы мог подумать, что явсе-таки буду заниматься любовью с ним. Не с человеком, не со зверем — я не знала, кто Яр на самом деле.

Но лучше крепкие и опытные руки на моих бедрах, которые знают, как и куда направить, чтобы доставить удовольствие нам обоим. Чем муж, который не вспомнил обо мне.

— Яр, — прошептала я от изумления во время слишком глубокого ненасытного толчка.

Я обняла его голову, и пальцы погрузились в мягкие каштановые волосы. Слегка вьющиеся, щекотные и приятные. Ярцев вовсю имел меня, но именно ощущение руки, лежащей на затылке, по-настоящему дало почувствовать — он мой. Я имею полное право портить ему укладку.

Я хищно запустила пальцы в волосы. Заниматься любовью со своим мужчиной, который страстно хочет тебя снова и снова — ни с чем несравнимое удовольствие.

И в этот раз мы успокоились нескоро — когда наигрались вдоволь.

Я свалилась с него совсем без сил. Запястья ныли после сильных пальцев. Ныли и колени — на них я опиралась часть времени, перенося вес. Ладоням досталось от спинки кровати, я за нее держалась, а когда стало совсем невмоготу, ударила по ней напряженными руками.

Я перевернулась на бок, носом уткнулась Яру в потную грудь и промычала:

— Больше не могу… Ты тоже?

Глубокое ровно дыхание и расслабленное тело ответили лучше всяких слов.

Я почти провалилась в сон и где-то на границе с темнотой вспомнила, что не предохранялась ни сейчас, ни в прошлый раз под душем. Когда я была совсем молоденькой и только начинала сексуальную жизнь, страшно боялась залететь и предохранялась по полной. После череды неудач страх стерся.

Все равно ненадолго, если и да. И кажется, у меня безопасные дни. Неважно. Хочу принадлежать ему полностью.

Я решила, что и дальше не буду предохраняться, если Яр не вспомнит.

Наконец, я провалилась в темноту. И спала так крепко, как не спала уже очень давно: без тревог и волнений.

Пробуждение было не менее приятным.

Сначала в сознание проникли мерные удары чужого сердца. Затем я ощутила слабые ароматы арбуза и дыни, которые тело Яра еще хранило после душа. А затем открыла глаза и прошептала ему в плечо:

— Яр?

Его тело, разморенное сном, было горячим.

Удары сердца проникли в сознание, и я проснулась. Горячее тело было приятно ощущать рядом. Мы лежали кожа к коже. Голой грудью я прижималась к нему, и мне сразу же захотелось спуститься пониже и поискать что-нибудь интересное…

— Привет, — в волосах сжались его пальцы. Он гладил и ласкал меня, постепенно просыпаясь, а заодно будил и меня.

Было безумно приятно нежиться в постели, нагретой нашими телами.

Я так выспалась… В постели с другим мужчиной, а не с мужем.

Да и не пошел бы он к черту.

Охмелюк остался в старой жизни, где я, официантка, прислуживала Ярцеву — психотерапевту или адвокату. А в этой реальности, где я, горячая и страстная сплю с оборотнем, никакого Охмелюка нет.

Здесь только Яр и мне хорошо с ним.

За окном стемнело и шторы раздвинуты — Яр вставал, пока я спала. Индустриальный ландшафт играл огнями: светящиеся окна высоток, уличные фонари, шпили и красные маячки на крышах.

Я потянулась и завозилась.

Ярцев поцеловал меня в висок, лаская ладонями под покрывалом — хотел продолжения. Столько нежности и секса у меня не было даже в молодости. Пока я думала, хочу я его горячего тела или мне слишком лень, он уже устроился сверху и вошел в разогретое постоянным сексом лоно.

Он брал меня, не спрашивая, как мужчина свою женщину, зная, что это тело его и ему не откажут. На этот раз все было медленно и спокойно — Яр не торопился. Первую страсть мы утолили, можно растянуть удовольствие.

Я кончила первой, по движениям ощущая, что и он уже скоро.

Когда он скатился с меня и откинулся на подушку рядом, отдыхая, я подумала, что это уже какая-то сексуальная рутина. Первый раз был очень волнующим, я его боялась, и ощущения были очень сильными. Второй раз в голове шумело после вишневого ликера и мне нравилось привыкать к Яру, принадлежать ему. А сейчас, в третий раз, мы занимались любовью уже со вкусом, привычно, как пьют знакомое вино, не ожидая от него никаких сюрпризов.

И это тоже было по-своему хорошо.

Я взглянула на Яра. Красивый профиль с идеально прямым носом, умиротворенно-закрытые глаза, приоткрытые губы — все говорило о том, что ему в кайф. А я так часто занималась любовью, что устала от постели — хотелось выбраться наружу.

Туда, где меня ждали проблемы и куча вопросов.

— Яр, расскажи мне, — попросила я.

— Что рассказать? — он улыбнулся, не открывая глаз, и убрал встрепанные волосы с лица назад.

— Я не понимаю, что происходит, — я перевернулась на живот, всматриваясь в его умиротворенное лицо. — Не понимаю, кто я. Ты ведь знаешь, скажи…

Он тяжело вздохнул и сел на кровати, прикрывшись простыней. Ленивая томная нега хищника исчезла из тела, и он помрачнел. Настроение передалось и мне.

Глядя в темное окно, полное огней на земле и в небе — даже с кровати открывался прекрасный вид на ночной город, Яр о чем-то думал. Я не торопила. Взъерошенный после бурной ночи он выглядел очень сексуально.

— Не уходи, — попросила я, когда он спустил ноги на пол.

— Я на кухню, — пояснил он, набрасывая халат. — Выпьем чего-нибудь. Тебе что?

— На твой вкус.

Я набросила на плечи его рубашку, застегнула наполовину и пошла следом.

Полупрозрачная тонкая ткань приятно касалась тела. Эту свободную и воздушную рубашку, пропахшую моим мужчиной, хотелось прижать к себе, чтобы она ласкала меня, как его руки.

Я, кажется, влюбилась.

Охмелюк не вызывал таких чувств даже в наши лучшие годы. Я изменила мужу, но это не грызло. Совесть хранила приятное молчание, тихое и умиротворенное. Он сам меня выгнал. Еще и пощечину влепил.

Пока Яр возился с кофеваркой, я села на стул, поджав ногу. Музыкальные пальцы, которые недавно были со мной очень откровенными, быстро отмеряли молотый кофе. Движения еще скованные, словно рана его беспокоила, но я знала, что нет. Во время секса боли он не испытывал.

Нет, я точно не люблю мужа.

Не из-за той сцены, после которой мы расстались. Я правда о нем почти не думаю, а когда его нет в поле зрения, становится легче.

Наш брак сложился не по горячей любви… Сама не знаю, как так вышло.

Мы были на третьем курсе, встречались — тогда все встречались, он казался хорошим парнем, потенциальным мужем и я по инерции подумала — почему нет? Глупо отказывать, когда тебе делает предложение парень, ведь кажется, это любовь.

Но с Яром все иначе. Не знаю, какой должна быть любовь, о которой все говорят. Должна затмевать глаза и весь белый свет, ведь любовь слепа? Или должна быть мягкой и яркой, как осеннее солнце? Не знаю. Какой должна быть любовь, чтобы сделать счастливой меня?

Может быть, и с Артемом была любовь. Но ушла, не выдержав испытаний и моих выкидышей. Любовь должна быть крепкой, чтобы пережить все, потому что ее будут пробовать на прочность день за днем, пока она не растрескается.

— Яр, — позвала я и он обернулся. Вопросительно поднял брови, требуя продолжения, и тогда я сделала самую большую глупость в своей жизни. Я спросила. — Ты меня любишь?