Глава 58

Куча, копошащаяся на полу, внушала ужас и отвращение.

Амин привстал, бешеным взглядом обводя комнату. В глазах полыхала такая ненависть, что я порадовалась своей клетке.

Первый выпад достался Артуру. Амин зашипел и щелкнул на него зубами. Артур без страха оттолкнул его шокером в сторону Яра и прикрикнул:

— Вперед!

Как агрессивная собака кидается на хозяина, но сдает назад, так и Амин передумал трогать Артура.

Лика неподвижно стояла перед решеткой моей клетки. Распласталась по ней и застыла, боясь спровоцировать нападение.

— Сделай что-нибудь, — прошептала она. — Артур…

Амин уставился на нее. Полностью он не перекинулся. Изуродованное тело с проступившими под кожей мышцами и сухожилиями было таким напряженным, словно он пытался сдержать зверя, не стать им окончательно — и окончательно не обезуметь.

На лице Артура появились сомнения, он решал, стоит ли ей помогать.

— Артур! — крикнула она, заметив колебания.

— Прости, — пробормотал он, на лице появилось по-детски беззащитное выражение. — От тебя слишком много проблем, Лика… Я справлюсь без тебя.

Надо отдать ей должное, она все поняла с первого слова.

Лика бросилась к двери, по-собачьи взвизгнув.

Амин настиг ее одним прыжком. Удар, который он обрушил на ее спину — открытой ладонью, изуродованной измененными жилами, мышцами и отросшими когтями, сбил ее с ног.

Лика рухнула на колени, закрываясь руками. Она попыталась отползти, но в узкой юбке это не так просто — одежда сковывала движения.

Ее руки начали меняться, превращаясь из изящных женских рук в тонкие полу-лапы с деформированными пальцами. Она пыталась перекинуться, но не успевала. И ее зверь слишком слаб, чтобы противостоять Амину.

За мгновение до второго удара, способного сломать шею, Артур ткнул Амина шокером.

— Не отвлекайся! — проорал он. — Вперед!

Второй разряд заставил его отпрянуть. Удар, предназначенный Лике, получился слабым и смазанным, вскользь задев голову. Но она рухнула на пол, оглушенная.

Амин озирался, подыскивая новую жертву. Орудуя шокером, Артур попытался направить его к столу, где ждала настоящая цель.

Яр насторожено следил за отцом. Еще слабый, он оглянулся, пытаясь найти, куда повыше вскарабкаться — хотел избежать стычки. Амин начал первым: налетел на стол и в следующее мгновение они столкнулись в дикой драке.

Ярцев-младший что-то закричал из клетки, но слова потонули в рычании и шуме.

— Угомони его! — снова крикнул Артур, пятясь к противоположной двери из подвала.

— Рита! — до меня дошло, что сын Яра орет мне.

Он на что-то показывал знаками… будто бы на дверцу в моей клетке. Я проследила направление.

Ключи, которыми Лика пыталась открыть клетку, болтались в замке.

Сквозь прутья я просунула руку и быстро провернула ключ, пока никто не опомнился. Оглянулась. Всем было не до меня.

Яр и Амин сплелись в орущий клубок и с воем рвали друг друга. Лишь иногда останавливаясь, примеряясь к новому столкновению. Яр шатался и всклокоченный мех на боку окрасился красным. Он не проигрывал, но и вверх не мог одержать.

Артур, сообразив, что утратил контроль над ситуацией, отступал ко второй двери из подвала. Через черное окно не было понятно что там — скорее всего остальная часть. Чтобы добраться до основного выхода, ему бы пришлось пройти мимо отца и сына.

Он лихорадочно искал ключи в карманах брюк.

Двери мы распахнули одновременно. Только Артур бежал, а я рвалась в гущу схватки, туда, где меня больше не страховала решетка от диких тварей.

— Яр!

Их несло в мою сторону. Лапы Яра заплетались, очередным мощным ударом Амин свалил его и схватил за горло. Еще не прокусил, но стиснул. Изменился он не до конца, хотя инстинкты уже довлели над разумом. Он держал горло Яра зубами, не понимая, что недостаточно изменившиеся рот и зубы не причинят такого вреда, как он рассчитывал.

Я пробежала мимо и шлепнулась перед столом на колени, по инерции врезавшись в него. С металлическим лязгом он ударил об стену. Ружье звякнуло, а коробка с боеприпасами перевернулась. Патроны с шелестом посыпались на бетонный пол.

Звери еще дрались. Никто не мог взять вверх, слишком слабые оба. Амин от старости и наркоты, Яр — от ранений и парализующей анестезии.

Я хотела набрать горсть патронов, но в стол влетел Яр. Оттолкнулся, скребя когтями по полу и снова бросился к отцу.

Стол откатился дальше, углом врезался в стену, ломая кафельную плитку. Обломки кафеля и боеприпасы рассыпались вперемешку. Я упала животом на холодный пол, надеясь, что успею схватить хоть парочку…

Позади раздался хрип и я обернулась.

Амин душил сына предплечьем. С силой и ненавистью, которую дарят злейшим врагам. Смотрел он при этом на меня.

— Дрянь неполноценная, — прошипел он так, что полетели брызги слюны.

По спине пробежали мурашки от его голоса и взгляда.

Яр сопротивлялся, но слабо. Тело начало меняться обратно, словно он пытался освободиться из удушающего захвата хотя бы так. Сквозь скомканную шерсть просвечивала светлая кожа. Лапа, не утратившая когтей, по форме приблизилась к человеческой руке, хотя и не полностью.

Он хрипел, неспособный дышать. Глаза животного закатились, слепо глядя в потолок. Он дергался изо всех сил, пытаясь получить хоть глоток воздуха.

Амин не стал доводить работу до конца.

Сдавив напоследок шею сына, он отшвырнул его в сторону. Яр врезался в стену и сполз на пол, все еще пытаясь подняться.

Я следующая: Амин стремительно шел ко мне.

Я все еще лежала на животе, сунув руку под стол. Пальцы конвульсивно сжались, набирая в горсть патроны и мусор.

Выхода у меня не было.

Артур сбежал, Яр ранен, Лика лежит без чувств. Ярцев-младший в клетке.

Только я еще на ногах, ненавистная добыча, недостойная жить — и Амин намеревался исправить эту ошибку.

Я бросилась за Артуром в открытую дверь, это был единственный незаблокированный выход. Сразу за порогом я погрузилась в чернильную темноту. Да, это было продолжение подвала без капли света.

Я бежала, не разбирая дороги, пока не услышала хлопок сзади. Амин закрыл дверь. Мы оба здесь и у меня нет защитников.

Я резко обернулась, напряженно пялясь в темноту.

Он где-то здесь…

Я отступала, пытаясь хоть что-нибудь увидеть перед собой. Волоски встали дыбом, тело предупреждало — здесь опасность. Напряглась каждая мышца, а вдоль позвоночника пробежала дрожь.

Наощупь я попыталась зарядить ружье.

В спешке пальцы запутались в патронах. Первый упал на пол.

Мне казалось, Амин идет на меня, лоб в лоб. Я не видела, не слышала, и подвал давил на меня сверху, будто все этажи разом оказались на моих плечах. Сырой, затхлый, он казался мне склепом.

Справа почудилось движение, и я обернулась, задыхаясь. Я в темноте и ко мне подкрадывается зверь! Где, с какой стороны?

Патрон, наконец, вошел в патронник. Я передернула затвор и вскинула ружье к плечу.

Палец лежал на скобе, но я медлила. В стойке стрелка тело быстро задеревенело с непривычки. А я так стрелять нельзя. Точно промахнусь. Я давно не практиковалась.

Тот выстрел, когда я стрельнула зайца, был удачным. Я не хотела стрелять, но дед заставил. «Стреляй» велел он жестким тоном, заметив, что я медлю. Первый заяц ушел, а второй нет.

Потом бабушка ободрала тушку, и я вяло жевала рагу из собственноручно добытой зайчатины на ужин.

Мне не хотелось его убивать.

Дед сказал, что человек, который не умеет стрелять, себя не прокормит. Не выживет. Даже если он живет в городе, и не охотится ради еды. Потому что нужных волевых качеств у такого человека нет. Суровый у меня был дед.

Я тем словам не придала значения. А оказалось, он прав.

Только стрелять нужно уверенно, зная, что делаешь и чего хочешь. И выстрел должен достичь цели, потому что леопард — не заяц. Подранка нужно добить, иначе он убьет меня. Пойдет по следу, пока не придушит.

Глаза привыкли к темноте, уши — к звукам подвала и отфильтровали их. Я не слышала, как он идет, но уловила тяжелое дыхание. Тени впереди стали гуще, казалось, очертания человека материализовались прямо из них.

Я отступила назад и выстрелила.

Прямо в скопление этих теней.