Глава 8

Я долго не могла подобрать слова и смотрела в миску с накрошенными огурцами.

Как раз сейчас я резала перья зеленого лука, а Юрка нырнул по локоть в кастрюлю с шашлыком. Такая уютная картина — мне очень не хотелось портить момент, я скучала по этим семейным сценам.

— Меня преследуют какие-то люди, — призналась я. — Из-за клиента, который ходит в наше кафе. Я его обслуживаю.

— И что хотят? — кивнул Юра. — Ты от них прячешься?

— Ага, — скривилась я. — Не знаю, что им надо… Подкараулили, избили… Юрка, ты знаешь человека, кто пробьет данные или нет?

— Поищем, — серьезно кивнул он. — Не дрейфь, сеструха. Давай, салат режь, я сейчас вернусь.

Он ополоснул руки и скрылся в гостиной. Я услышала, как он кому-то звонит и на сердце отлегло. Сейчас найдет кого-нибудь… Юрка общительный парень, у него полно друзей и знакомых.

— Женька Дорофеев, — сообщил он, когда вернулся и начал нанизывать куски баранины на шампур. — Ты его не помнишь, я с ним дружил, когда у мамки жил. Ты пару раз его видела.

— Не помню, — пожала я плечами.

— Скажешь — от меня. В органах он сейчас, — без перехода пояснил он. — Я тебе номер записал, на столе лежит. Созвонитесь, когда в городе будешь.

На душе потихоньку легчало. Закончили мы приготовления в хорошем настроении. Развели во дворе мангал, осталось дожидаться, пока подоспеют угли.

Смотреть на обугленные раскаленные дрова, пухнувшие жаром изнутри, было скучно. Я заглянула в курятник и собрала яйца — шесть штук, еще теплые, в курином помете. Ополоснула их в уличном рукомойнике и собралась идти в дом, как вдруг через забор мне махнула соседка «справа».

— Рита!

Румяная, всегда в отличном настроении она предпочитала просторные спортивные костюмы, а волосы стригла по городской моде — в дерзкое каре. Клубника у нее отличная — еще с детства помню.

Я подошла, прижимая к себе яйца.

— К тебе гости приезжали! — обрадовала она меня.

— Гости?

Пальцы сжались и одно из яиц лопнуло, окрасив ладонь желтком.

— Парень, хороший такой! Молодой!

— А как выглядел?

Ремарка «молодой» ничего не значит. Ей и Ярцев молодой, если учесть, сколько соседке лет.

Она с энтузиазмом описала: темноволосый мужчина с голубыми глазами. «Совсем мальчик. Краси-и-вый». Сначала я подумала на Ярцева, но когда соседка упомянула татуировки на руках, откинула эту версию. Я не видела Ярцева голым, но это молодежная мода. Да и не подходят к его стилю тату.

Федор? Я в упор не могла вспомнить, какого цвет глаза у нашего директора.

— А какая машина? — спросила я, вспомнив «ауди» в можжевельнике.

— Коричневая, — с готовностью сообщила соседка.

Та «ауди» была с шоколадным отливом. Я сделала вид, что все в порядке, хотя настроение испортилось. Под предлогом, что мне нужно отнести яйца, я сбежала в кухню и отмыла руки от желтка.

Я не знала никого, подходящего под описание — тем более с татуировками, да еще на спортивной «ауди». Кто это, черт возьми?!

— Рита!..

Юрка спросил, как там угли и унесся во двор, оставив меня наедине с невеселыми мыслями. Пока он дома, мне спокойнее, хотя если так разобраться, это психологический обман. Чем Юрка поможет, вознамерься нас убить всерьез? Но из-за этого чувства покоя на душе я и не хотела уезжать. Куда мне ехать? Последнее убежище…

Я вытерла руки, в гостиной собрала посуду — есть мы решили на свежем воздухе. Внимание привлекла записка на столе — обещанный друг Юрки, я сложила бумажку и сунула в карман, по соседству с пузырьком.

Вспомнив про яд, я со звяканьем поставила тарелки на стол. Вытащила флакончик, посмотрела на свет, словно он мог рассказать свои тайны.

Это вещество в пузырьке — веская улика. Можно отнести в полицию, они сделают анализ… Только убийцы оставили флакон мне, пытаясь инсценировать самоубийство. Они не боялись, что вещество изучат.

Какой у них был план? Что теперь делать?

Может быть, найти Ярцева, рассказать все, как есть? Он должен знать своих врагов, разберется. Если их арестуют, мне ничего не будет грозить.

Да, хороший план. Жаль только, нереализуемый.

Я не знаю, где искать Ярцева и хуже другое. Он видел, что тот бокал принесла я. Он все понял. Если Ярцев разумный человек, то не поверит ни одному слову и сразу сдаст меня в полицию.

— Ритка! Да где ты пропадаешь!.. — донеслось со двора.

Я собрала тарелки и понесла во двор.

Ужин удался на славу. Расслабившись, я рассказала про «ауди». Очень хотелось проверить, на месте ли она, но на ночь глядя даже вдвоем с Юркой страшно идти.

— А, пошли! — вдруг сказал он.

В гостиной брат снял со стены ружье, из комода добыл горсть патронов. К лесу мы шли молча, я смотрела под ноги и нервничала, а Юрка насвистывал на ходу… Он не воспринимает опасность всерьез, с отчаянием поняла я. Он еще не понял, как крупно мы влипли.

«Ауди» оказалась на месте, похоже, за все это время к ней никто не прикасался. Юрка рассмотрел салон через окна и задумчиво хмыкнул.

— Рит, ну стоит машина, и? С чего ты взяла, что по твою душу?

— Тетя Зина сказала, что на этой машине меня спрашивали, — тихо злясь, напомнила я.

— А ты тетю Зину не знаешь? Она еще не то скажет… Забыла, как она рассказывала, что к ней покойный муж приходил? Она придумает, а потом сама поверит.

— Машина в кустах, согласись, это странно! — я показала на «ауди» в можжевельнике. — Зачем ее здесь ставить?

— Да, странно, — нехотя согласился Юрка. — Надо участковому сказать… Ты тут побудь, я пойду ружье закину и Семеныча найду.

Не успела я опомниться, как брат зашагал обратно к селу, оставив меня на пыльной дороге. Я хотела броситься следом, но лес, еще солнечный и веселый, был полон звуков, вдалеке гудела электричка, я слышала гомон людей — со станции шли пассажиры.

Ничего не случится… Скоро брат вернется с участковым, и мы разберемся, что к чему.

От машины я отошла довольно далеко. Из-за деревьев потихоньку подбирались сумерки — в лесу темнеет рано, а мне хотелось солнышка. Я дошла до железной дороги и побрела вдоль путей, вдыхая запах шпал, дегтя, смолы и полевых трав. Поле покачивало головками цветов, а сверху его накрыло, как купол, прозрачное светло-голубое небо.

В кармане зазвонил телефон, нарушив идиллию. Наверняка, Юрка с участковым вернулись к машине.

Я взглянула на номер и мысленно застонала — это был Артем. Очень вовремя. Сейчас начнется… Что именно — варианта два: либо скандал за то, что уехала, либо извинения и уговоры вернуться.

— Привет, — вздохнула я.

— Слушай, Рит…

При первых звуках неуверенного голоса я насторожилась. Голос плавал, муж мялся.

— Тут один парень приходил, тебя спрашивал…

— Что за парень? — напряглась я. — Как выглядит? С татуировками?

— Нет… Высокий, худой и видно, что при деньгах… Что ему от тебя надо?

Раз без тату — это кто-то новый. Или мой муж просто их не заметил? На него вообще нельзя положиться: он ничего не видит, не слышит, не помнит, ему все неинтересно.

— Ты у меня спрашиваешь? — разозлилась я. — Я даже не знаю, кто это! Старый или молодой?

— Лет двадцать.

Я тихо выдохнула: это не Ярцев. И те, кто пытался меня убить, тоже были старше. Я хлопнула себя по лбу от внезапной догадки.

— А его не Федор зовут, он не представился? — вдруг наш юный директор беспокоился обо мне.

Татуировок у него нет, но Федор при мне короткий рукав не носил. Мог набить, в конце концов, это сейчас модно. Только вот «тэтэшки» у него нет, хотя ничего не мешает одолжить авто у друзей.

— Он не сказал! Ритка! Мне что-то не нравится это… Откуда у тебя столько знакомых при бабках? Я ему сказал, что ты к брату уехала.

— Сказал? — опешила я. — Вот так просто взял и сказал незнакомому парню, где меня искать?

Этот дурак с ума сошел? Во-первых, глупо рассказывать незнакомцам о местонахождении своих родных. Во-вторых, мой ревнивый муж просто не мог сказать молодому и богатому парню, где я!

— Он сказал, что с твоей работы, — пояснил муж. — То ли администратор, то ли менеджер.

— Так это все-таки Федор? — я злилась на его непонятливость. Неужели так трудно спросить имя, чтобы я не гадала. — Артем! Умоляю, если еще кто-то придет, никому не говори, где я!

Я отключила телефон, борясь с непослушными пальцами. И что теперь делать? Неизвестно, кому он все выложил. Единственный способ все выяснить — позвонить Федору и узнать, не он ли это был.

С другой стороны я уже убедилась, что Федор трус и сдаст меня в два счета. Придется уезжать из села, только брата предупредить надо.

Какое-то животное чутье вдруг погнало меня из дома. Буду упорствовать — выведу на свое логово врагов и рискну жизнью близких. Но к мужу возвращаться нельзя, а больше в городе пойти не к кому.

Я поспешила обратно, но рядом с «ауди» никого не нашла. Сельская улица была тихой и пустой — уже вечерело. Чувствуя себя неуютно, я добралась до дома и толкнула калитку.

— Юрка! — крикнула я и остановилась, как вкопанная.

Перед крыльцом, растянувшись, словно в прыжке, лежала Ирма. Остекленевшие глаза и криво обнаженные стертые клыки в посмертном оскале… Она мертва.

— Ирма, — я подошла и опустилась на колени, провела по собачьему боку.

Под колкой пыльной шерстью кожа была холодной, как резина. На загривке мех стоял дыбом, а морда в кровавых хлопьях пены. Отравили? Но соседи Ирму любят и травить ее некому, кроме тех, кто хотел проникнуть в дом…

— Юра, — тихо позвала я, надеясь, что он откликнется.

Я выпрямилась, положив руки на колени, и вытянула шею пытаясь рассмотреть что-нибудь в окнах. В кухонном почудилось движение, но это «вафельная» занавеска гуляла на сквозняке. Я внимательно осмотрела двор: взрытая земля, утварь вперемешку, словно Ирма билась, не разбирая дороги.

Я перешагнула через нее и поднялась на скрипучее крыльцо. Прислушалась и приоткрыла дверь. Спасибо Юре, петли отлично смазаны…

Он сам лежал в глубине прихожей. Просто очертания, словно брошенные в углу тряпки.

— Юра, — тихо позвала я.

В доме было прохладно и очень тихо. Слышно, как жужжат мухи и бьются в стекло. Из моей прихожей тянуло кровью, и я поняла, откуда здесь столько мух — они роились над телом моего брата.