Глава 9

Ноги меня не держали, я повалилась на колени, цепляясь за дверь.

Брат лежал полубоком, зажав ружье под собой. Он смотрел такими же глазами, что и Ирма — стеклянными и огромными, словно удивился, близко увидев смерть. Лицо, шея, клетчатая рубашка в крови, словно в фильмах ужасов. Я смотрела и не верила, что это мой брат.

— Хозяйка! — раздалось с улицы. — Есть кто? Кто кричал?..

При появлении участкового я совсем расклеилась. Следующие пятнадцать минут я давала показания и пыталась примириться с реальностью. Раскисать нельзя: в коридоре роилась полиция и мне нужно решить, что говорить.

— Ну, Рита, рассказывай, — негромко сказал участковый, садясь за стол напротив.

Я упомянула про «ауди» в кустах можжевельника, но промолчала о яде. Тянуло открыться давно знакомому человеку, но что-то меня держало. Целиком история выглядела бредом сумасшедшего.

Но мой брат мертв — и это не бред.

— Виктор Семенович, — пробормотала я, набравшись смелости.

— Что, Ритонька? — ласково спросил он, заполняя какие-то бумажки на столе.

До меня вдруг дошло, что за нашим семейным столом осталась я и участковый, оформляющий убийство моего брата. Тело из коридора убрали — повезли на экспертизу, как пояснил сосед.

— Пожалуйста, выслушайте меня…

Еле выталкивая слова, я рассказала о происшествии в кафе. Семеныч слушал без тени на лице, даже когда я призналась в убийстве гостя коктейлем «Манхеттен»…

Только хмыкнул и вернулся к протоколу — Семеныч мне не верил.

— Риточка, не нервничай, — миролюбиво посоветовал участковый. — Разберемся.

— Почему вы мне не верите… — пролепетала я. — Позвоните в кафе! Там человек погиб, его рвало кровью… Уверена, Юрку тоже убили они.

— Рита, я понял, — сосед тяжело вздохнул, словно собирался сказать что-то неприятное. — Успокойся. Человек может подавился, может сердце не выдержало, кто его знает. Ты уверена, что его кровью рвало? А не томатным соком? Ты девочка впечатлительная, могла неправильно понять.

— Виктор Семенович! — возмутилась я.

— Экспертизы еще не было, но Рита… Поверь моему опыту, Юрку зверь убил, не человек. Медведь скорее, рысь, кто еще у нас водится…

— А Ирму? — я с вызовом вскинула брови. — Она отравлена.

— Задушили ее. Много ли ей надо… Медведи на запах еды идут, вы вчера готовили, так? Вот он и пришел, ребята говорили, видели медведей здесь пару раз. Мы разберемся, Рита. Доверься. А ружья я заберу, — без перехода сказал участковый. — «Вепрь» где?

— Не знаю, — пробормотала я. — Юрка сказал, снял. Куда дел не в курсе, я же в городе живу.

Я начала оправдываться, словно обязана следить за чужим оружием.

— Все, понял, — закивал Семеныч. — Не волнуйся, решим. Ты что думаешь делать?

Я пожала плечами.

— В город вернусь, — я пододвинула связку ключей. — Присмотрите за домом, ладно? И похороните Ирму.

Он кивнул и подтолкнул ко мне протокол.

— Подпиши.

На том мы и расстались. Семенычу лучше держаться своей версии, а мне своей. Потому что стану следующей, если буду беспечна.

Я побросала вещи в наполовину разобранную сумку, взяла телефон — и свой, и Юркин. Проверила пузырек — он был на месте, и отправилась на станцию.

В электричке, следующей в город, я села у окна и прижалась к холодному стеклу. Вокруг галдели уставшие дачники, и всем было плевать, что сегодня из нашей большой и дружной семьи я осталась одна.

Нет, если еще где-то мама… Отец, которого я не видела. Их я их ощущала дальними родственниками, которые приезжают раз в пять лет и ты их почти не знаешь. Это не семья. А мимо отца я пройду, не узнав, если встречу на улице.

Я возвращалась в город, но не знала, что мне там делать. Негде жить, не на кого положиться. Очень хотелось верить, что меня не ищут. Лучше бы они считали, что убили меня в той роще. Если бы мой муж держал язык за зубами, может быть, Юрка остался жив. А может и нет.

Я достала записку брата. Мне обещали помощь. Хотя бы узнаю, кому принадлежала коричневая «ауди» и кто такой, черт возьми, этот Ярцев.

Он интересовал меня больше всего.

Когда я оказалась на перроне, свободная на все четыре стороны, уже окончательно стемнело. Впереди ночь, а мне негде остановиться. Я рассматривала пассажиров и встречающих, как бродяжка, которой некуда пойти — с тоской, и надеждой.

Но я не симпатичный щенок, меня не подберет добрый дядька.

Я забросила сумку на плечо и побрела по вокзалу, испытывая смутную зависть к тем, кому есть куда пойти и на кого опереться. Пока семья с тобой, кажется, что это навсегда. А когда теряешь близких, холод одиночества начинает медленно жрать душу и конца этому нет.

На бульваре я выбрала уединенную скамейку и присела, намереваясь позвонить. Задерживаться не стоит: одинокая девушка привлекает внимание. Компания у входа в метро заинтересовалась мной сразу, как только я приземлилась на скамью.

Я набрала номер друга Юры, стараясь выглядеть мрачной и собранной, чтобы у парней не возникло желания со мной познакомиться.

— Привет! — внезапно раздалось в трубке и я вздрогнула.

Я звонила с телефона брата.

— Это его сестра, — промямлила я. — Рита… Произошло несчастье…

Как сумела, объяснила, что Юра погиб. Компания у входа в метро потеряла ко мне интерес, услышав слово «убийство».

— Перед смертью Юра обещал, что вы поможете, — закончила я. — Я только приехала и мне некуда пойти.

— Конечно, — оживился он. — Вы где? Сейчас подъеду.

Я объяснила, где нахожусь и отключилась. Компания из пятерых парней снова меня рассматривала.

Лучше зайти в ближайший магазин и дождаться там. Неподалеку светились огромные витрины, нарядные манекены — женские, мужские и детские, подсказывали, что это магазин семейного формата. Когда от подозрительной компании отделился один из парней — самого свирепого вида, я заторопилась.

Покручивая на пальце связку ключей, он вразвалочку двинулся за мной. Я юркнула в открытые двери, надеясь избавиться от неприятного «хвоста». И с колотящимся сердцем встала у окна: парень подумал-подумал и вернулся к друзьям.

Чтобы не смущать продавцов, я просмотрела стойку с платьями.

Красный, оранжевый, голубой, все в цветах или с яркими картинками. Одежда мне нужна, а я где-то слышала, что если хочешь отвлечь внимание от лица — купи пару темных очков, надень яркое и никто тебя не узнает.

Я выбрала самое яркое, что нашлось: розовое платье с рисунком женского гламурного профиля. Цену просили божескую, я примерила его прямо поверх своей одежды — платье прекрасно тянулось, и рассчиталась на кассе.

Заодно купила красный платок — хочешь, носи на голове, хочешь на шее. К платью он не подходил, но я спрячу под ним волосы. Не очень приметные: русые с белыми прядями, но лучше не рисковать. В городе за мной охота.

Телефон зазвонил, когда я забирала сдачу.

Я перекинула пакет в левую руку, ссыпала мелочь в задний карман и ответила: Женя, как он попросил его называть, ждал меня у входа в метро.

Компания, которая меня вспугнула, уже куда-то пропала. Напротив лестницы улыбался смутно знакомый парень.

— Рита? — спросил он, когда я неуверенно подошла, нервно сжимая пакет с покупками. — Помнишь меня?

…Конечно, я его вспомнила. Лопоухого мальчишку в нашем общем с братом детстве. Время от времени он гостил у нас на летних каникулах, но был старше меня и мы не пересекались. Им со мной, мелкотой, было скучно.

— Привет, — ошеломленно сказала я.

Он стал другим: худощавый, но с развитыми плечами, словно часть времени с удовольствием проводил в спортзале. Широкие скулы, крупный подбородок, стрижка простая — иначе по уставу, наверное, не положено. Одет в гражданское: джинсы, футболку с логотипом незнакомой команды, и выглядел так обыденно. Совсем не похож на опера.

Не Ярцев, конечно. Но и не мой Охмелюк.

Женька с усмешкой наблюдал за мной.

— Вымахала, — покачал он головой и помрачнел. — Ну, что поехали? Юрку помянуть надо, земля ему пухом.

Машина у него оказалась приличной — зеленый «рено» из недорогих. Я устроилась рядом, пристегнулась. Да, мы были знакомы, но не близко и что он за человек, сказать не могу. И никто не в курсе, что я села в его машину на ночь глядя и еду непонятно куда.

— Переночуешь у меня, — предупредил он, словно читал мысли. — Бабушку Нину жалко, но не дожила она до Юркиной смерти.

Бабушка Нина — это моя бабушка. При ее упоминании я расслабилась и дала себя увезти в темноту по незнакомому маршруту. В конце концов, это друг моего брата. Что может случиться?