Глава 10

Женя жил в двухкомнатной малосемейке. В подъезде панельного дома несло плесенью и старьем. Лифт не работал, а узкие лестничные пролеты заставлены всяким хламом.

На пятом этаже он отпер обшитую дерматином дверь и пригласил в квартиру. Внутри оказалось не так плохо, как я боялась: относительно свежий ремонт, красивые светильники. Кухня обставлена мебелью из «Икеи».

Я уселась за темный полированный стол. Стул был удобным, хоть и с металлической спинкой. Женька полез в холодильник, бросил на стол батон «докторской» колбасы, пачку майонеза. Еще ни один мужчина не предложил мне бутерброд с салатом и зеленью.

— Давай? — он предложил пива, но я отказалась. — За Юрку, — он залпом прикончил полбутылки.

Я вдруг остро почувствовала, что нахожусь в замкнутой квартире с незнакомым парнем и, возможно, он сейчас напьется. А после последних событий как-то не тянуло доверять людям.

— Рассказывай, в чем дело, — он потрепал мою руку, сжатую в нервный кулак.

— Меня преследуют какие-то люди. Я у брата пряталась… — я опустила глаза. Женька ждал продолжения, а я боялась — еще помню, как отреагировал Семеныч на мои откровения. — В общем, я хочу узнать про человека. Кто он, чем занимается. Его фамилия Ярцев… И про машину, коричневая Ауди «ТТ».

Я переписала номер на салфетку и пододвинула к нему.

— Его машина? — уточнил Женька.

— Не знаю.

— Так, а имя-отчество, год рождения?

— Ездит на черном «ягуаре». Это все, что знаю.

— Он тебя преследует? — он прочел записку и убрал в бумажник. — Успокойся, завтра все выясню.

— Так быстро? — удивилась я.

— А чего тянуть? — он мрачно глотнул пива. — Так что с Юркой случилось?

— Участковый сказал, задрал медведь, — пробормотала я, чувствуя себя так, словно говорю не о своем брате, а о ком-то чужом.

Я до сих пор не могла поверить в его смерть, словно это страшный сон. Будто скоро я проснусь и все исчезнет. Каждый раз, когда я его вспоминала, внутри возникал вакуум и я не понимала, какими чувствами его заполнить.

Мы немного посидели и, сославшись на сильную усталость, я попросилась спать. Женька ничего не смог предложить, кроме кресла-кровати в маленькой комнате.

В этой постели я ворочалась полночи. От подушки пахло сыростью. Я смотрела в потолок: по нему плавал свет автомобильных фар. От городского шума, долетавшего из приоткрытого окна, было так тоскливо, что хотелось выть. Пульс болезненно бился в висках: я вспоминала Юрку и его нелепую смерть, сделавшую меня полностью одинокой. Воспоминания причиняли боль, будущее внушало страх и я начала искать, на что отвлечься.

Бабушка, муж, Ирма — все вызывало сожаления. Ярцев…

Интересно, что он сейчас делает? Я представила, что засыпает тоже — где, в какой постели, с кем? — и постепенно сама провалилась в тревожный, поверхностный сон.

Утро выдалось веселым и ярким, как стакан свежевыжатого морковного сока. На кухне я раздвинула шторы, впуская свет в пыльное пространство. Утро не дало бодрости, но я через силу привела себя в порядок.

В квартире я была одна и чувствовала себя свободно — Женька ушел. Следовало решить, что делать дальше.

Он внушал уверенность, но я еще не поняла, насколько могу ему доверять. Зато смогу воспользоваться его связями, а еще он мог меня спрятать. Проверять многочисленных знакомых Юрки вряд ли кто-то будет. Или я ошибаюсь?

Подумала, не позвонить мужу, но нет. Во-первых, он в любом случае на меня наорет. Во-вторых, помочь не сможет, а нервы помотает.

Я посмотрела новости, но ничего о происшествии в кафе не нашла. О Юрке тоже молчок. Мы слишком мелкие сошки, чтобы говорить о нас даже по местным каналам. В комнате я обнаружила компьютер, но постеснялась включать без разрешения.

Женька вернулся около семи вечера — с бутылкой пива. Я засомневалась, а действительно ли он служит в органах? Юрка что-то такое говорил, но я так и не увидела ни одного подтверждения и пьет слишком много.

— Интересные у тебя знакомства, — задумчиво сказал он, глотнув темного нефильтрованного, и уселся напротив.

Сердце прыгнуло в груди. Вид у него был растерянным, опер погрузился в себя, будто пытался разгадать сложную, интересную задачку.

— Только ты ошиблась, — вдруг сказал он. — Машина, коричневая «тэтэшка» тоже принадлежит Ярцеву, — Женя продолжил, прежде чем я задала вопросы. — Только не старшему, а младшему. Машина оформлена на Константина Ярцева, его сына.

— Ты уверен? — переспросила я.

Получается, его сын искал меня в селе, возможно, следил за домом — зачем?

— Еще как, — подтвердил Женька. — Сын сейчас в розыске. Несколько дней как пропал без вести.

Я напряженно слушала, еще не зная, как относится к новостям.

— Теперь о папане… Ярослав Ярцев, сорок два, не женат. Интересный человек, — многозначительно хмыкнул опер. — Официально держит издание, газету. Аккуратно платит налоги. Фактически уровень жизни уровню доходов не соответствует. Газета выпускается раз в квартал, тираж огромный, распространяется бесплатно, а рекламодателей негусто… Понимаешь, что это?

— Что? — уточнила я.

— Криминал.

— Да ну, — я вспомнила глаза Ярцева — чистые и безмятежные, как небо. У криминальных дельцов таких глаз не бывает. Я поймала себя, что вновь начала домысливать. — Уклонение от налогов? Многие скрывают реальный доход, почему сразу криминал?

— Тоже так подумал, — согласился Женька. — Потом посмотрел, что за газета у него, сколько рекламы… Она убыточная. Где ж он деньги на свой «ягуар» взял? Завтра присмотрюсь к нему… Послежу.

— Зачем? — не поняла я.

— Ты говоришь он хороший, — пожал Женька плечами и заржал. — А за хорошим человеком почему не последить? — он глотнул пива и задумался. — Ритусь, а что он от тебя хочет?

Ненавижу, когда меня называют «Ритусями» и прочими формами издевательства над именем.

— Не знаю… — буркнула я, закрывшись. — Прилип… Что парни от девушек хотят?

Я брякнул и сама пожалела. Женька осмотрел меня, хмыкнул и выражение его лица мне не понравилось. По правде, от его взгляда стало жутко. Оценивает, как кусок мяса.

— Ну, вот и выясним, — заключил он. — Пригляжусь, что за человек…

— Не надо, — испугалась я.

— Не дрейфь. Не мальчика учишь, — усмехнулся он и продолжил. — Сам Ярцев из Волгограда. Переехал лет десять назад, сначала работал в редакции, затем путь проследить не удалось… Ребенок зарегистрирован один, женат не был. Алименты официально не выплачивал. Сыну девятнадцать, учится на платном отделении Дипломатического Вуза по специальности «Международное право»…

Я присвистнула. Да, на такое образование убыточной газетой не заработаешь… Или неизвестная мама вложилась в парня?

— А кто мать? — заинтересовалась я.

— Завтра уточню.

Пока в истории не было ничего, что могло подсказать направление куда двигаться.

— А враги у него есть? Конкуренты?

— Конкуренты, конечно, — Женька глотнул пива. — Но все удачливее Ярцева… А что за враги?

— Любые, — пожала я плечами, не готовая рассказать правду.

— Глубже копать надо. Мутный этот Ярцев, если смотреть по тому, что знаю — врагов нет… Какие враги с таким «бизнесом». Если смотреть шире и пораскинуть мозгами, откуда у бизнесмена с убытками дорогая тачка, нет кредитов и счет в банке, то варианты появляются, правда?

Говорил он с неясной злостью. Моя настойчивость его раздражала или я потихоньку превращаюсь в обузу? Сначала сестре старого приятеля он обрадовался, а наутро понял, что проблем от нее много…

Я вспомнила свои сомнения о его должности и обтекаемо спросила:

— А твоей службе это не помешает?

— Какая служба, ты что, — он сморщился, словно вопрос его насмешил. — Я давно в частный сектор ушел. Денег больше, проблем меньше.

Он тяжело вздохнул, точно ему взгрустнулось и прикончил бутылку до донышка. Глаза уже были мутными. Пьет он немало, а жить в одной квартире с малознакомым мужиком, любящим заложить за воротник, небезопасно. Тем более, я начала его напрягать…

Но сегодня идти мне некуда.

Я легла у себя, напряженно слушая, как Женька шарахается в глубине квартиры. А утром Женька, явно мучаясь с похмелья, мрачно сообщил, что займется Ярцевым вплотную, вернется поздно и там «будем решать».

Что именно мы «решим» я уточнять не стала.

Проводила его, выпила кофе и твердо решила заняться своей жизнью.

Не люблю быть в тягость.