Глава 28

Районная больница оказалась совсем небольшой. Я бы выразилась точнее – не настолько большой, чтобы спокойно вместить всех переполошившихся родственников Шереметьевых. Мы, наверное, еще только подъехали к зданию, а сюда уже примчались и мама с греком и его племянницей. И тетя Галя с дядей Вольдемаром, и даже Алевтина с мужем. И, естественно, не обошлось без невесты Ярцева.

Но мне повезло. Если можно так сказать. Бабушка пришла в себя лишь раз. И попросила врачей…

– Кто тут из вас Мишель? – спросил тот доктор, что минуту назад увозил Тамару Юлиановну в палату.

– Я, – немедленно отозвалась ваша покорная слуга.

– Пойдемте, больная пожелала, чтобы вы были рядом.

Я не была удивлена. Я, как и все остальные присутствующие, была в шоке!

– Я пойду с ней, – мгновенно отозвался мой брат, который, не обращая внимания на приезд родни, все это время не выпускал мою руку из своей горячей ладони.

– Простите, но может пойти только она, – остановил его врач. – Девушка, пожалуйста, будьте так любезны, – нетерпеливо поторопил меня медик.

Юджину пришлось отпустить меня. Уходя, беспомощно оглянулась посмотреть на него, но доктор подтолкнул в поясницу, и я была вынуждена поторопиться.

– Пойдемте, пойдемте, там не будет ничего страшного. Вам не понадобятся сопровождающие.

Проследовала за ним по коридору. В больнице было довольно чисто, знаю, что дед много помогает местным, в том числе и спонсировал ремонт здесь. Во многих районных больницах можно увидеть и ободранные обои на стенах, облупившуюся краску, затертые полы. Здесь было совсем не так. Свежевыкрашенные светло-зеленые стены, новый линолеум, достаточно дешево, но чисто. Однако, палата моей бабушки оказалась особенной. Здесь даже ажурные занавески на окнах и цветы в вазе. Я так думаю, они поставлены по умолчанию, дед не мог успеть все это организовать.

– Вы можете устроиться здесь, – когда мы вместе с доктором зашли в палату, он указал мне на единственный стул возле бабушкиной постели. Все равно не понимаю, почему она позвала именно меня.

– Она…

– Она спит, – поняв мой незаданный вопрос, быстро ответил доктор. Он был достаточно молод для своей профессии. Невысокий, но вполне крепкий телосложением – белый халат на его груди едва сходился. – Пока мы ждем результаты анализов, мы дали ей снотворное, хоть Тамара Юлиановна и протестовала. Девушка, скажите, она же бывшая супруга Шереметьева? – посмотрел он на меня сквозь маленькие квадратные очки у себя на носу.

– Да, именно так.

– А вы, я как подозреваю, его внучка?

– Да.

– Ага, интересно, интересно. Ваша бабушка, знаете ли, запретила пускать в палату кого-либо, кроме вас. Ни своего знаменитого внука, уж да, не скрою, мы знаем, кто он такой. Категорически запретила пускать и вашего деда. Больница ему многим обязана, но, пациентка… вы понимаете, имеет такой боевой характер… Что ж. Посидите тут, я зайду к вам чуть позже.

Я уже около получаса сидела в палате и сторожила бабушку. И все равно, не могу понять, зачем она попросила меня прийти? Почему именно меня? Почему не деда? Действительно, почему запретила всем? У нас с ней никогда не было теплых отношений. Не дождешься. Ни на день рожденья, ни на Новый год, ни даже на Рождество с пасхой. Последний Новый год она попросила меня куда-нибудь уйти и не мешать ей и ее друзьям отмечать главное событие года.

– Обычно все наоборот, – смеялась тогда Ася, которая приютила меня в ту ночь у себя. – Молодняк тусит и старых родственников выставляют куда подальше. А твоя бабка, ничего. Сама гуляет, а внучку в ночь.

Я помню этот Новый год. Засыпая на диване у Аси, я думала не о бабушке. Я думала о Юджине. В новостях публиковали его фотографии с эстонского острова – у него как раз проходили съемки последних эпизодов «Тёмной комнаты». Было много фотографий. Он на яхте с главной героиней. Это все, что отложилось в моей голове о новогодней ночи. Следующим вечером вернулась к бабушке, утром у меня была смена. После того, как целый день убиралась в кафе, там был заказ на корпоратив, потом еще весь вечер наводила порядок у бабушки. С какой-то стороны мне это даже помогло. Уснуть хоть следующей ночью. И забыть обо всем. И о нем в том числе.

Тогда, я еще подумала, вспомнила, что считается, как Новый год встретишь, так его и проведешь. И я была уверена, что не увижу его. Однако, все получилось совсем иначе.

Повернула голову на звук открывающейся двери – в проеме показалась голова моего двоюродного брата. Он подмигнул мне и приложил палец к губам, показывая молчать.

– Как тебе удалось? – все же не удержавшись, прошептала я.

– Я принес тебе кофе и… – проигнорировав мой вопрос, он протянул мне горячий картонный стакан с ароматным напитком в одной руке, а во второй, которую до этого держал за спиной – небольшой бумажный пакет. – Самый красивый пончик, для самой красивой девушки, – шепнул он, наклонившись к моему уху.

– Спасибо, – прошептала одними губами.

И отложила пакет, оставив в руках лишь кофе. Вот уж что-что, а есть мне сейчас меньше всего хотелось.

Юджин, больше не проронив ни слова, поцеловал меня в макушку и отошел к окну. Больше стульев здесь не было – и единственным местом, где мой немаленький братик смог пристроиться, оказался подоконник. Огромным плечом прислонившись к стене, Юджин сложил руки на широкой груди и опять подмигнул мне. Я отвернулась обратно к бабушке.

И теперь уже горели не мои щеки, а моя спина, потому что я знала, что сейчас он своими неподражаемыми синими глазами смотрит совсем не на бабушку…