Глава 8 Есения

После медленного танца с Егором, в котором я чувствую себя неуютно, я не вижу ни Влада, ни Яны. Мы кочуем от одной компании к другой, и к одиннадцати вечера я ощущаю себя неимоверно уставшей.

– Егор, спасибо за вечер, но мне уже пора, – произношу я. Мы входим в небольшую комнату, которая оказывается библиотекой, потому как в гостиной находиться невозможно. Очень шумно.

– Есень, прошу тебя, останься, – Егор почти умоляет меня. Парень изрядно поднабрался, и едва стоит на ногах. – Ты даже не представляешь, как нравишься мне. И мне плевать на то, что твой брат такой говнюк.

– А причем тут он? – осторожно спрашивают я. – Наши отношения его не касаются.

– Наши нет. Иначе бы он и их испортил, – уклончиво отвечает Егор, и я вдруг понимаю, что он говорит больше, чем должен.

– Ты что-то не договариваешь, – пристально смотрю в лицо парня, ожидая ответа. – Он разрушил чьи-то отношения?

– Только собирается, – говорит Егор, потирая лицо руками.

– И чьи же? – дрожащим голосом спрашиваю я, боясь услышать ответ.

– Ваших родителей, Сень, – грустным тоном произносит он.

– Боже мой! – я касаюсь руками своих пылающих щек. – Почему ты не говорил мне раньше?

Я слишком зла на Влада и Егора, чтобы адекватно воспринимать свалившуюся на меня информацию. Судорожно соображаю, что можно сделать, чтобы остановить этого человека. Мама так долго была одна. С момента, как они с отцом разошлись прошло уже много лет, а когда почти три года назад он умер, на ее пути совершенно случайно встретился Сергей. И спустя два года у них завязались отношения. Мама была такой счастливой до появления в нашем доме Влада. Теперь-то все встает на свои места.

– Я узнал несколько минут назад, – виновато произносит он. – Влас проболтался, как раз когда ты отлучилась в дамскую комнату.

– В последнее время мама отдалилась от Сергея. Иногда я застаю ее в слезах, – констатирую я, скорее для себя, чем для моего спутника. – Между ними действительно будто пробежала черная кошка.

– Я волнуюсь за тебя, Есения, – говорит Егор. – Боюсь, что он и тебе может что-то сделать.

– Если он хочет расстроить свадьбу мамы и Сергея, то я здесь совсем не причём. Мне он ничего не сделает.

– Хорошо, если ты права, – отвечает Егор. – Но, к сожалению, ты не знаешь его так, как я.

Я и не хочу знать. Ничего. По крайней мере, сейчас. На сегодня с меня итак достаточно. Я ни с кем не прощаюсь, молча выхожу на улицу. В голову лезут слова, сказанные Егором. Неужели Влад в самом деле может так поступить? Разрушить счастье двух человек только из-за своей ненависти к отцу.

Выхожу за ворота и жду такси. Проходит пятнадцать минут, и я снова звоню диспетчеру, на что девушка на том конце провода отвечает, что машина еще не назначена. Сегодня суббота, заказов как всегда много, поэтому я терпеливо жду.

Неожиданно со стороны особняка я слышу крики. Недолго думая, открываю металлическую калитку и забегаю в дом. Все собравшиеся стоят в гостиной и что-то очень громко скандируют. Разобрать не могу, поэтому не совсем вежливо расталкиваю людей и пробираюсь к самому центру заварушки. Вид открывается самый, что ни на есть, ужасающий. Для меня так точно. Влад держит Егора за грудки одной рукой, потому как вторая по-прежнему находится в гипсе. Метрах в пяти от себя вижу Яну, которая переминается с ноги на ногу. Девушка явно переживает за исход схватки. Окидываю взглядом толпу, пытаясь найти свою подругу Катю, и, наконец, удача улыбается мне. Она о чем-то переговаривается с Лисом.

– Кать, что здесь происходит? – взволнованно спрашиваю я.

– Егор сказал, что ты уехала, – подруга растерянно смотрит на меня.

– Такси едет очень долго. До сих пор его нет. Я услышала крики и вернулась посмотреть, что случилось. Почему их никто не разнимает?

– Потому что это шоу, которое Егор решил устроить для зрителей, – невесело усмехается Катя. – Парнишка перепил и решил, что теперь может сразиться с самим Беркутом. А всем приглашенным хочется хлеба и зрелищ.

– Но у Егора преимущество, рука Влада в гипсе, – возражаю я, переводя взгляд то на Катю, то на бойцов. – Хотя, – протягиваю я, видя, как Егор едва держится на ногах, – бой может быть и равным.

– Ох, подруга, – Соболева притягивает меня ближе, – видимо, ты слишком плохо знаешь своего брата. Он же чемпион по боям без правил. Только я тебе этого не говорила, иначе Лис мне больше ничего не расскажет. А я хочу быть в курсе всех новостей, особенно таких горяченьких. Поэтому гипс на руке Беркуту не мешает. Но только тут дело не только в том, чтобы свести старые счеты.

– А в чем еще? – удивленно спрашиваю. Я поднимаю голову и встречаюсь с тяжелым взглядом Влада. Он явно недоволен.

– Не знаю, но что-то тут нечисто.

Влад резко отпускает Егора, и тот падает на пол. Кто-то из толпы помогает ему встать, приговаривая: “У тебя не было шансов, это ведь Беркут”.

Прошмыгнув к входной двери, я стараюсь быть незамеченной. Один шаг, уже оказываюсь на улице. Такси по-прежнему не едет. Я достаю телефон, чтобы в очередной раз набрать номер, но слышу, как открывается входная дверь. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто там.

– Домой собралась? – раздается хриплый голос моего брата.

– Собралась, – нажимаю кнопку вызова и жду ответа.

– Я на машине, могу подвезти, – Беркут равняется со мной. На нем нет куртки, а на улице уже свежо.

– Нет, спасибо, – сдержанно произношу я, но внутри закипаю. На том конце провода не отвечают, и я понимаю, что придется просить кого-нибудь подвезти меня. Но только пусть это будет не Влад. – Не холодно?

– Нет, – ощущаю боковым зрением его взгляд на себе. – Идем.

– Я дождусь машину, – упрямо повторяю я.

– Я не кусаюсь, Есения, – Влад делает шаг и оказывается напротив меня. Я понимаю глаза и вижу, что парень серьезен.

– Я бы не была так в этом уверена, – отрезаю я, вспоминая разговор, который состоялся с Егором полчаса назад.

– И что же произошло с твоей уверенностью? – уголки губ Беркута дергаются вверх. Он посмеивается надо мной.

– Слушай, – не выдерживаю я. – Вот скажи, почему тебе так хочется разрушить еще не свершившийся брак наших родителей?

Влад резко меняется в лице. Его глаза становятся почти черными, кулаки сжимаются, а выражение лица принимает ожесточенный вид. Парень не моргает, лишь окидывает меня уничтожающим взглядом. Мне становится не по себе. Я еще никогда до такой степени не ощущала на себе его ненависть и ярость. Сказать по правде

– Не лезь. Тебя это не касается, – рычит он. Я не успеваю ответить, как Беркутов моментально разворачивается и уходит в неизвестном направлении.

Проходит пять минут, и я уже готова вернуться в дом, как из-за угла выворачивает знакомая черная иномарка. Влад останавливает машину возле меня и тянется, чтобы открыть дверь.

– Прыгай, – спокойно говорит он.

– Ну, хорошо, – говорю я, усаживаясь на удобное сиденье.

Мы едем молча. Тишина гробовая, сводный брат не включает даже музыку. Внутри меня все полыхает, мне так обидно за маму, которая искренне любит Сергея, да и он питает к ней такие же чувства.

– Ты ведешь себя как мальчишка, который знает только одну фразу “я так хочу”, – взрываюсь я. – Да ты знаешь, как им непросто было. Они любят друг друга, неужели ты этого не понимаешь? Да что с тобой такое?

– Мой отец не заслуживает счастья, – резко отвечает Беркут. – А твоя мать найдет кого-нибудь получше.

– Да ты вообще понимаешь, что говоришь, Влад? – я уже закипаю, чувствую, как терпение летит ко всем чертям. – За что ты так ненавидишь отца? Он все готов сделать для тебя, лишь бы тебе хорошо было. Ты живешь своей жизнью в хорошем доме. Всегда сыт, одет. Тебе не надо содержать себя во время учебы. Тебе отец даже машину подарил. Но нет же, ты хочешь погубить всех из-за своей дурацкой прихоти, – тяжело выдыхаю, после чего говорю спокойным тоном, надеясь на благоразумие брата. – Прошу тебя, не нужно этого делать. Они ведь так счастливы, наконец-то, встретили друг друга. Влад, я готова сделать все, что угодно, лишь бы ты не мешал им. Хочешь, напишу за тебя диплом, курсовые?

Влад слишком резко ударяет по тормозам. Машина с громким свистом останавливается. Парень крепко сжимает руль одной рукой, глядя перед собой. Я поворачиваю голову в его сторону. Желваки на скулах играют сильнее обычного, дыхание тяжелое и сбивчивое, а тело напряжено до невозможности.

– Послушай, девочка, твоя просьба неуместна, – вкрадчивым тоном произносит он, от которого все тело холодеет. – Прекрати учить меня жизни. Свадьбы не будет, чтобы ты там себе не думала. И отец хапанет так, как когда-то хапанула моя… – его голос обрывается, и теперь мне становится все понятно.

– Почему ты винишь его? – тихо спрашиваю. – Он ведь не виноват, что твоя мама… – я замолкаю. – Он даже не знал, Влад.

– Ты ни черта не знаешь! – взрывается парень. – Он просто бросил ее умирать.

Я слышу столько боли в его словах, что ничего не отвечаю. Ему тяжело, и он просто не знает, как справится с этим. Влад заводит машину, и до самого дома я не могу проронить ни слова. Он останавливается возле ворот.

– Спокойной ночи, Есения, – не глядя на меня, говорит Беркут. – И, к твоему сведению, на машину я заработал самостоятельно.

* * *

Засыпаю только под утро. Слова Влада острием вонзаются в мою голову. Мне так жаль, что невинные люди из-за ненависти одного человека должны страдать. Я хочу помешать ему, остановить. Он не может так поступить. Ведь у него есть чувства. Влад не пустое существо. И те слова, которые он говорил о матери, доказывают это. Я уверена, что Беркуту нужно попытаться пережить эту трагедию, тогда он сможет смотреть на мир по-другому. Не со злостью, а так, как делал это раньше. Еще до того, как его родители разошлись.

Сегодня воскресенье, а это значит, что меня ждет работа. Нужно закончить две курсовые, которые я начала готовить неделю назад. Отличный способ очистить голову от неприятных мыслей.

Но сначала нужно позавтракать. На голодный желудок не умею соображать. Урчание в животе усиливается, поэтому я натягиваю на себя удлинённую белую майку и выхожу из комнаты.

К счастью или нет, но на кухне никого нет. Не спеша готовлю себе кофе, ставлю на стол тарелку с хлебцами, коробочку творожного сыра и порезанный авокадо. Мой идеальный завтрак. Присаживаюсь на высокий барный стул, откусываю свой бутерброд и закрываю глаза в наслаждении. Невероятно вкусно.

Не проходит и десяти секунд, как слышу негромкое покашливание, и чуть не падаю со стула, когда вижу перед собой Влада без футболки и в одних черных боксерах. Я едва не давлюсь своим завтраком от его наглости. Тело сводного брата состоит из сплошных мышц, рельеф на руках и спине видно невооруженным глазом, а, так называемых, кубиков пресса я успеваю насчитать шесть, прежде чем он замечает мой изучающий пристальный взгляд.

– Доброе утро! – выдавливаю из себя, едва Влад собирается открыть рот. – Влад, я собиралась поговорить с тобой.

– Жду тебя в своей комнате, – он достает из холодильника бутылку воды и выходит из кухни.

Я поражаюсь его поведению. Влад не считается ни с кем. Взять хотя бы его внешний вид. Чувствую, как вспыхивают щеки, но ничего не могу с собой поделать. Какая-то неведомая сила тянет меня к этому человеку, несмотря на все то, что он несет за собой. Хотя в моём представлении, плохих людей не существует, есть лишь те, которые запутались. Им сложнее всех. Думаю, что в жизни у Влада сейчас как раз такой период.

Отправляю в рот ещё один бутерброд и допиваю кофе. Выхожу из кухни и направляюсь в комнату Беркута. Ещё вчера я решила во что бы то ни стало добиться или хотя бы попытаться уговорить его не делать того, о чем потом спустя время он будет жалеть.

Дверь его комнаты приоткрыта. Я тушуюсь, но все же вхожу, мысленно прокручивая предстоящий разговор. Облегченно вздыхаю, когда вижу, что Влад уже одет в футболку и домашние брюки.

– Влад, я не буду ходить вокруг да около, хотела попросить тебя по-человечески. Я не знаю, что ты задумал, но понимаю, что это разрушит и маму, и Сергея.

– Мне плевать на отца.

– Я знаю, какого это терять близких. И понимаю, что ты чувствуешь, – намеренно делаю выжидающую паузу и слежу за каждым движением Беркута. Он молчит. – Я потеряла отца почти три года назад. Я была опустошена. Мне казалось, что я никогда не смогу вернуться в привычное состояние, а буду лишь корить и ругать себя, что не доглядела.

Я замолкаю, чувствуя как ком подкатывает к горлу. Я до сих пор могу научиться говорить о нем без слез. Как бы то ни было, я любила своего отца, и в воспоминаниях крутится лишь только то, что он самый добрый, заботливый и ласковый.

– Как это произошло? – хрипло спрашивает Влад, нарушая такую громкую тишину между нами. Громкую, потому что мы будто слышим мысли друг друга, при этом не говоря ни слова.

– Он стал выпивать. Мы с мамой отправили его на лечение. Папа закодировался, но ненадолго. Он сорвался. Тогда была зима, он вышел от своего собутыльника, упал в снег и замерз, – не глядя на Влада, говорю я.

– Как бы жестоко это сейчас не прозвучало, но это был его выбор. Он сам так решил, – холодно произносит он.

– Да, Влад, но от этого не легче, – я отворачиваюсь, пытаясь спрятать слезы, которые сдерживать уже не возможности.

– Зачем ты пришла? – в тоне брата слышится такое знакомое безразличие.

– Я пришла просить тебя, Влад, оставить наших родителей в покое. Я понимаю, что ты злишься на отца, но…

– Ты ничего не знаешь. Не лезь в это, – грубо отвечает он. Я перехожу черту, но не говорить об этом не могу.

– Влад, послушай, пожалуйста. Рано или поздно, ты остынешь, придешь в себя, а вот судьбы наших родителей останутся искалеченными, – ощущаю горечь от того, что он отказывается слышать. Я все же искренне надеюсь, что это всего лишь слова, которые не имеют ничего общего с действиями. Но следующие фразы Беркута разбивают мои надежды в пух и прах.

– Не суйся ко мне, девочка. Иначе я сделаю так, что ты возненавидишь меня и тот день, когда обратилась со своей идиотской просьбой. Ответ по-прежнему, нет. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, – ледяным тоном замечает Влад. После моей вывернутой души что-то в нем изменилось.

– Влад, ты ведь не такой, каким хочешь казаться, – упрямо говорю я, все ещё надеясь зацепить хоть какие-то струны его души.

– Правда? – насмешливо произносит он. – Какой тогда?

– Хороший человек, с которым произошло много неприятностей, – я не свожу с него глаз и искренне верю, что смогу достучаться до него.

– Ты плохо знаешь меня, детка, – он подходит ко мне. – Я никогда не был хорошим.

– Но это не мешает мне симпатизировать тебе, – эта фраза вырывается непроизвольно. Я жду его реакции. Хоть какой-то, но Влад еле заметно пожимает плечами.

– Твоя симпатия мне безразлична, – ледяной тон Беркута обжигает так, что становится трудно дышать.

– Тогда заставь меня ненавидеть, – смело говорю я, впервые не думая о последствиях.

– Хорошо, – он наклоняется ко мне, а его дыхание обжигает кожу. – Выбор за тобой, но только потом не плачь.

– Не дождешься, Беркут, – я впервые обращаюсь к нему таким образом и замечаю, как легкая улыбка трогает его губы. – Я сумею доказать в первую очередь тебе самому, что ты не такой, каким хочешь казаться.