Глава 2

Anna Konfeta 06:54

«Привет. Я сегодня приду немного позже. Но я по очень уважительной причине. Можно?»

Богдан Лукьянов 06:54

«Ну если скажешь по какой, тогда — да»

Anna Konfeta 06:55

«Я не успела купить тебе вчера подарок. А мне ну очень хочется подарить тебе его на окончание практики»

— Да ты ж моя девочка.

Усмехаюсь в голос, представляя какой там может быть «подарок». Давай, удиви меня. Хоть бы не дерьмо на лопате.

Богдан Лукьянов 06:55

«Ну раз подарок, то, конечно, можно»

— Девочка моя… ты белены объелся? — слышу у себя над ухом голос Егора. И только спустя несколько секунд рассматривания телефона в своих руках, до меня дошло. Я реально произнес вслух «девочка моя»?!

— Девочка моя — новая машина, которую купил себе Измайлов, — поднимаю взгляд на Егора.

— Очень интересно, что там за тачка. У тебя, кстати, яйца горят.

— Ну, я бы так не сказал. Градус, конечно, повышается, но я еще держусь. Вчера на ночь молитву прочитал, на утро все норм.

— Желток сварился и воняет горелым, — поясняет Егор, скривив лицо.

— Ах, ты про куриные, — откладываю телефон в сторону и подхожу к плите. Парадокс, но гари я не почувствовал. — Не хочешь яичницу? Дарю.

— Ты прибухнул с утра? — задумчиво произносит Егор, хмуря лоб.

— Ну я на ночь пил кефир, может от него что-то осталось, — убираю сковороду с плиты и скидываю содержимое в мусорный бак. — Так уж и быть сделаю нам двоим завтрак.

— Ты меня пугаешь, — после непродолжительной паузы произносит Егор, скрещивая руки на груди.

— Чем? — вбиваю яйца на сковороду.

— Своим поведением.

— Да просто хорошее настроение. Так бывает, Егор. Кстати, я тут обдумал кое-что и решил, что я бы поступил так же, как ты. Ну, подгадил бы напоследок. Так что я на тебя не обижаюсь.

— Так же как я? — скептически интересуется в ответ.

— Исходя из уже имеющихся данных. А так, я бы, конечно, изначально поступил по-другому. А если быть точнее, когда ты активно охмурял Аню, вот тогда я бы на твоем месте совершенно случайно, — демонстрирую пальцами кавычки. — Упомянул о моем семейном положении, ну и наикрепчайшем браке. Вот тогда Аня бы и не посмотрела в мою сторону.

— Но ты бы определенного сделал все, чтобы в итоге посмотрела. И не только посмотрела.

— Ну, я — это я. Но не будем списывать со счетов Аню. Она, при всей своей напускной легкомысленности, девчонка принципиальная.

— А ты не боишься, что я также подложу тебе свинью, когда ты этого не будешь ждать?

— Ты про дом? — усмехаюсь, смотря Егору в глаза. Парадокс, но не боюсь. Как бы демонстративно он себя ни вел и что бы ни говорил, дом, несмотря на то, что реально оформлен на него, Егор не заберёт. Не потому что не сможет. Юридически — легко. А вот по-братски — нет. Не сделает. Он хоть временами и гаденыш, но… хороший гаденыш.

— Про него.

— Нет, не боюсь. Подай, пожалуйста, соль. Спасибо, — наигранно добродушным голосом произношу я, в ответ на намеренно медленные движения Егора. — И давай жить дружно. Пусть и не сразу. И да, условие не водить сюда своих девок — остается по-прежнему в силе. Вопросы есть?

— Вопросов — нет. Только совет — поменьше есть соли. Ты только что трижды херакнул ее на яйца. Приятного аппетита, — демонстративно кривится и тут же поворачивается к выходу.

— Ну ничего, Бог любит троицу.

* * *

Приду немного позже. Немного позже… С каких пор полдвенадцатого это немного? Ну тут сам Бог велел влепить ей неуд. Ощущение, что у меня в заднице факел горит, ибо на месте реально не сидится. А что, если она тупо струсила и вообще не придет? Ну твою мать!

— Мария Григорьевна, дайте мне, пожалуйста, новый бланк, — комкаю лист и кидаю в мусорную корзину.

— Вот что значит все делать на компьютере. А как только вырубляется ваша программа и все — вы все как без рук, — ворчливо произносит она. Вот что значит держать на отделении постовую медсестру за семьдесят.

— Во-первых, вырубается. Во-вторых, вы так и не научились им пользоваться, что говорит о вашем, в некотором роде, непрофессионализме. В-третьих, у меня сейчас не самое лучшее настроение и если мы сейчас по полной будем мериться пиписьками, то угадайте, кто уйдет раньше с отделения вы или я?

— Конечно, я, у меня рабочий день до пяти, и у вас до пяти, но вы сидите до восьми. И не надо на меня так зенки пучить, — спокойно… эта гадкая с виду старушка прекрасный человек, который, между прочим, меня многому научила.

— Дайте, пожалуйста, бланк, Мария Григорьевна, — как можно спокойнее произношу я.

— Да нету у меня их. Вы последние забрали. У старшей тоже — нет. Я проверяла. И не надо мне тут психовать.

— Богдан Владимирович, я знаю, где они есть, не нервничайте, — вот уж чего я не ожидал, так это, что возле сестринского поста появится Аня. Ну и уж ее демонстративное успокаивающее поглаживание меня по плечу и подавно. Вот же зараза курносая, поди всю ночь репетировала перед зеркалом свое милое поведение. — Пойдемте я покажу, где они лежат.

— Пойдемте, Анна Михайловна, — пропускаю ее вперед. — Скажи-ка мне, дорогая, что такое по-твоему «приду немного позже»?

— Я неспециально. Одного моего подарка не оказалось аж в двух магазинах. Пришлось снова искать.

— Святые небеса, подарок не один?

— Ага. Целых три.

— Ну давай, дари, что ли, уже, — открываю дверь и пропускаю Аню первой в кабинет.

— Подарок будет позже, — ну, конечно, после зачета.

Однако все равно чувствую себя малышом, которого вот-вот удивят по самое не могу подарком. Ну и, судя по запаху, принесли мне все же не дерьмо. Да и лопаты не имеется. А вот очень приличный подарочный пакет есть. И прекрасная Анина задница, облаченная в узкие брюки синего цвета — тоже есть. Да и грудь в жилетке точно такого же цвета, явно меньшего размера, чем надо, дабы увеличить ее визуально, тоже имеется. Надо признать, что платья ей идут несколько больше. В них она… милее, что ли. Хотя в таком на первый взгляд деловом костюме есть тоже некий шарм. Ну да ладно, чего уж греха таить, шарм — это прекрасная в облипку задница и стиснутая оковами жилетки грудь.

— Как твоя нога?

— Все нормально. Не болит.

— Слушай, а дышать тебе не трудно?

— Нет, а что?

— Да у тебя жилетка на размер меньше, чем надо.

— А это специально.

— Да? — наигранно удивляюсь, наблюдая за тем, как Аня ставит на стол пирог. Так, ну этот точно со слабительным или просто наплевала.

— Ну, конечно. Так же грудь, кажется, больше. А она у меня… полторашка. А так как будто почти тройка.

— Полторашка?

— Ага. Учитывая, что платье я надеть не могу в виду разбитой коленки, пришлось сделать акцент на груди. Нравится, кстати?

— Скорее да, чем нет, но, чтобы сказать точно, надо пропальпировать. Да и не полторашка там.

— Думаете?

— Уверен, явно без двадцати пяти сотых двойка.

— Хорошо бы так.

— Стой, халат не надевай.

— В смысле? Я думала мы сначала к больному. Там я сдам практические навыки, а потом устный опрос, — растерянно произносит Аня.

— К больному мы не пойдем. На мне сдашь практические навыки.

— Нет, это не профессионально.

— Это уже мне решать профессионально или нет. Так, стоп. А где бланки? Ты обещала мне их показать.

— Я соврала, — совершенно спокойно произносит Аня. — Ну чтобы вы, Богдан Владимирович, не кричали на Марию Григорьевну. Она ну очень классная тетенька. Такая прям… ух, — взмахивает рукой, демонстрируя татуировку. И только что вернувшееся назад хорошее настроение медленно уползает в неизвестном направлении. Ну зачем? Зачем портить себя этим уродством? — Она мне все объясняла, тогда как другие морщили в мою сторону нос.

— Ну да, она такая. Я же сказал не надо надевать халат, — дергаю ткань на себя и кидаю халат на диван. — Садись.

— Сначала опрос?

— Нет, — обхожу стол и достаю пачку тестов вместе с задачей. Она ее не решит правильно, равно как и другие студенты. Задача с подвохом.

— У тебя на все полчаса. Удели задаче больше внимания, нежели тестам. Где твой дневник практики?

— Все здесь, — наклоняется через весь стол, демонстрируя «полторашку» и кладет рядом со мной дневник.

— Начинай.

— А в задаче просто написать диагноз? Без объяснений? Или устно потом рассказать?

— Нет. Письменно. Кратко, почему ты решила, что это именно это заболевание.

Когда мне стало не по себе? Наверное, тогда, когда Аня перешла к задаче. Нахмуренный лоб, еще более вздернутый курносый нос и дико напряженное лицо. И постоянное движение указательного пальца к моему «обожаемому» носу. Она его совершенно точно поддевает. Ну куда еще больше-то? Остановись. Хотя, надо признать, выглядит это забавно. Даже по-детски. И вот тут стало не по себе. Нет, уж кого, но ребенка я в ней не вижу. Проблема в том, что выглядит это все пошловато по отношению к ней. Однако просто попросить ее остаться на практике до конца лета — не могу. Да и не останется Аня по доброй воле, после новости о наличии у меня жены. С этим вообще труднее, как бы ни распинался и что бы ни сказал, явно встанет в позу.

— Я — все.

— У тебя еще есть время.

— Нет, я уверена.

— Ну и молодец, что уверена, — забираю у нее тест вместе с задачей и, не глядя, беру дневник практики.

— А практические навыки? А тесты с задачей? Ты даже не посмотришь?! — удивленно интересуется Аня.

— Нет. Держи, отличница, — протягиваю ей дневник и самое удивительное, что она даже в него не заглядывает, веря мне на слово. Маленький, курносый наивняк.

— Спасибо.

— Ну что, отметим окончание твоей практики сегодня вечером?

— Да. Я это отмечу. Но без вас, Богдан Владимирович, — да ты ж моя красавица.

— А что так?

— Ну, я долго думала и поняла, что вы мне совершенно не подходите.

— Да ладно? И что я натворил? — откидываюсь на спинку кресла.

— Да ничего.

— И все же.

— Ну, у вас волосатые подмышки. Мне не нравится такое.

— Ну раз не нравится — догола побрею. Это все, Аня?

— Ноги, — усмехаюсь в голос.

— Извини дорогая, но ноги я брить не буду.

— И не надо. Ноги у вас, Богдан Владимирович, кривые. Колесом. Как будто в вас живет трое кривоногих футболистов. Увы, это уже не исправить.

— Да, это и вправду не исправить. Это все?

— Нет, конечно. Нос.

— А с ним что?

— Все так. Поэтому я бы хотела вас кое о чем попросить.

— Ммм… ну давай, жги.

— У моего дедушки по маминой линии есть небольшой огород, здесь недалеко от города. Так вот, ему надо вспахать огород. Ну и я бы хотела попросить у вас, как у человека, чей нос виден из космоса, это сделать.

— Черт, Ань, я не догнал. Прям чувствую, что начинаю кончать от твоих речей, но вот что-то сейчас застопорилось. Потереби, дорогая. В смысле поясни.

— И поясню и даже потереблю, — встает из-за стола и берет пакет. Подходит ко мне впритык и тянет указательный и большой палец к моему носу. Твою мать, как сдержаться-то и не заржать? — Вот этим вашим огромным носом только землю рыть. Очень удобно. Торф вам как раз ваш шнобель и потеребит. Ферштейн?

— Ферштейннее не бывает. У него, значит еще и торф… ух, быть мне черным.

— Ну да, главное нос весь не протеребите.

— Я постараюсь.

— Постарайтесь, постарайтесь. Ну и я не могу оставить вас с пустыми руками. Как врач — вы прекрасны и поэтому примите от меня эти скромные презенты. Вы как-то упомянули, что у вас болит частенько поясница, — присаживается на край стола, едва касаясь меня ногой.

— Да. Есть такое.

— Ну вот вы сделали мне полезное, дав мне знания. Я в ответ — вам. Держите, — достает из пакета две книги: «Секс после тридцати» и «Секс при болях в спине». — Почитайте на досуге.

— Так может вместе почитаем?

— Нет, Богдан Владимирович, не получится. Ну и третий подарок. Держите, — вновь тянет руку в пакет и достает оттуда белую коробку. — Открывайте.

— Лещ вяленый, — задумчиво произношу я, достав из коробки вполне себе реальную рыбу в вакуумной упаковке.

— Да, лещ. Так как мои мама с папой воспитывали меня как принцессу, я не могу дать вам леща. Поэтому получайте вот такой, — несколько секунд я сижу молча, наблюдая за тем, как быстро Аня собирает вещи. Красиво уела, однако — глупо. Главное-то не сказала. Трусиха. И сейчас, несмотря на Анины речи и «подарки», становится ее жаль.

— Спасибо, за все, Анечка. Я все же кончил.

— Рада за вас.

— Остановись на секундочку. Ты совершила одну из главных ошибок для врача.

— Какую?

— Проявила невнимательность. Загляни в дневник практики, — медленно листает страницы и дойдя до нужной меняется в лице.

— Сука.

— Собака?

— Ты!