Глава 13

Наливаю стакан холодной воды и выпиваю залпом, а вслед еще один. То ли уже сушняк в силе, то ли просто пытаюсь чем-то занять себя. Мыслить здраво не получается, от того и не спешу к Нике, иначе все реально закончится ремнем. Хоть и понимаю, что это ничего не решит, да и лупить взрослую дочь редкостная дурость, но в голову ничего путного не приходит. Конструктивного разговора у нас не получится, ибо у каждого своя правда. Но поговорить надо хотя бы для того, чтобы четко знала свое место. Поднимаюсь наверх и тут же стопорюсь, когда из комнаты Ники выходит Измайлов.

— Ты что делал в спальне моей дочери?!

— Языком чесал, пытаясь сгладить углы.

— Я сам разберусь, где и что надо надо сглаживать.

— Ремнем? Серьезно? Это и в детстве обидно, а уж взрослой девушке и подавно. Ты перебарщиваешь, Богдан.

— Когда у тебя появятся дети или хотя бы кот, которого ты сумеешь воспитать, чтобы хотя бы не гадил где попало, тогда и поговорим на равных. А сейчас ты случайный слушатель, которому типа виднее. Давай на этом закончим. У меня нет желания ссориться еще и с тобой. Все, Яр. Реально, иди домой. Я сам разберусь со своей семьей. Не лезь туда, куда не надо.

— Да я пока и не лезу особо. Остынь. Кстати, ты помнишь, что намечается в воскресенье?

— Я мог бы сказать, конечно же, да, но нет. А даже если и помню, то…

— Ты занят с Анной Михайловной. Ну так приезжайте вместе. Козырнешь перед одноклассниками молодой девочкой. Тебе приятно, другим завидно. Ладно, ладно. Все, ухожу.

Провожаю взглядом Измайлова и без раздумий захожу в комнату Ники. Наверное, еще вчера, увидь я заплаканное лицо дочери, немедля устроил бы сеанс препарирования, сейчас — нет.

— Уйди.

— Когда расставим точки над i, тогда и уйду, — сажусь на кровать.

— Почему вы такие? Ну неужели нет нормальных женщин или девушек? Почему надо выбирать вот таких как она? Тебе самому не противно, папа? Не противно подбирать после Егора?!

— Это тебе Егор сказал? — ухмыляюсь я.

— Да какая разница кто?! Хочешь сказать, что эта девка не была его девушкой? Вот так вот, из рук в руки это нормально?! Теперь из-за какой-то потаскушки вы с Егором враги.

— Я тебя последний раз предупреждаю — не смей ее так называть.

— Да ладно? Если бы ты не был ослеплен, то говорил бы точно так же, как и я, если не хуже. Не убеждай меня в обратном, — самое паршивое, что со стороны это выглядит именно так. Если бы не Анины встречи с Егором, сейчас бы все было по-другому. Да, Нике она бы все равно не понравилась. Но это была бы просто ревность. А теперь еще и брезгливость в совокупности с ненавистью.

— Все не так, как кажется. Аня не встречалась с Егором. Точнее — да, но это были скорее показательные двухнедельные выступления для меня. По-детски, глупо, но так бывает. Тебе ли это не понять, учитывая твой возраст.

— Не понять.

— Я в принципе не обязан тебе ничего объяснять. Ты либо принимаешь происходящие изменения в моей жизни, либо нет, — вновь выхожу из себя, повышая голос.

— Не принимаю.

— Тем хуже для тебя. Потому что их принимаю я. И когда Аня придет в этом дом, ты будешь вести себя так, как ведут нормальные люди. Свой негатив будешь выплескивать в комнате. На холсте, листе бумаги или где тебе еще нравится.

— Ты еще и в дом ее приведешь?! — усмехается, вытирая тыльной стороной ладони слезы.

— Приведу, конечно. Посмотри на все это с другой стороны, а не только с той, с которой тебе пытается это преподнести твоя мать и уже наверняка Егор. Ты же всегда была умной не по годам девчонкой, не будь такой ведомой, Ника. На сегодня закончим наш разговор.

* * *

Откидываюсь на спину и, подложив руки под голову, начинаю производить в памяти сегодняшний вечер. Хотя, судя по времени, давно уже вчерашний. И вроде бы радоваться нечему, учитывая очевидные проблемы в будущем с дочерью, но… радуется. Улыбаюсь как самый настоящий обдолбыш, у которого мозг утек в неизвестном направлении от передоза. Не приснилось. Это мне все не приснилось. Девочка, вашу мать. Аня и девочка! Чувствую себя хвастливым пацаном, которому хочется прилюдно отплясать победоносный танец и щелкнуть по носу Егора с громким «выкуси». Но нет, это только мое. А мое должно оставаться при мне. С одной стороны, не верится, что такое вообще возможно, учитывая Анин возраст, внешность и поведение. Уж кандидатов, чтобы потрахаться и набраться опыта у нее явно было выше крыши. С другой, а почему, собственно, не верится, если ей хотелось любви?

Есть еще такие девочки. Точно есть. И это не целка, которую можно заказать. Купить. Потом ее, вероятнее всего, «заштопают» и заново пустят продавать свою «целостность». Есть, конечно, вариант, что не заштопают, и первый покупатель станет единственным первым. Но это все не то. Совсем не то. Дело не в теле. Дело в голове. В сознании. В принципах, в конце концов. Сейчас уже на трезвую голову могу сказать четко, что в благородство играть не буду. Какое на хер отпустить? С какой радости вообще? Херня это все. И пусть я, как сказала Ника, малость, ослеплен, но мне-то это нравится. Пусть временами и злит собственная слабость в отношении Ани, но ведь в этом есть свой кайф. Определенно есть. С этой мыслью наконец-таки закрываю глаза и погружаюсь в сон.

Проснулся резко, как от толчка. В реале ко мне на кровать запрыгнула собака. И хорошо, что запрыгнула, ибо на часах — половина восьмого. Сам сказал — подвезу, сам чуть не просрал, забыв навести будильник. Быстро принял душ и, закинув в себя наспех бутерброд, отчалил к дому Озеровой, не забыв прихватить остатки «Захера». Ждать около ворот мне никого не пришлось. Аня вышла через несколько секунд после моего смс. Ну как вышла, вспорхнула, я бы сказал. Розовое короткое платье с воздушными длинными рукавами аля детские нарукавники для плаванья, выглядит так, как будто она сбежала прямиком из мультика. Вся такая воздушная, что прям сейчас улетит, сверкнув на прощанье задницей. Правда, в мультиках таких коротких платьев, едва прикрывающих эту самую задницу, просто не бывает. Да и груди, настолько выпирающей там тоже не имеется. Да… дела у меня обстоят плохо.

— Доброе утро. Голова не болит?

— Как огурчик.

— Серьезно?

— А похоже на то, что я шучу?

— Вообще, нет. Но странно, что после бутылки виски ты свежачок.

— Долго собиралась? — обвожу Аню взглядом, акцентируя внимание на ее лице. Ну постаралась на славу. При полном параде, так еще и волосы накрутила.

— Да нет, полчаса где-то. А что?

— А я думал не ложилась. Хочешь я расскажу тебе маленькую тайну.

— Давай. Я всегда за, — потирает руки, демонстрируя голливудскую улыбку.

— У меня секса месяц не было. Скажу тебе так — для меня это много.

— Тоже мне проблема. У меня его почти двадцать два года не было. Как видишь, жива, здорова.

— Ты неправильно мыслишь. Я веду к тому, что твой наряд не способствует моему воздержанию.

— Да? Как-то сразу и не подумала об этом. Ммм… как интересно получается, Богдан Владимирович. Вы мне верность блюли, сами того не осознавая, с нашего знакомства?

— Тебе приятно или честно? — трогаюсь с места, переводя взгляд на дорогу.

— А честно, но, чтобы приятно, можно?

— Нельзя. Я сказал месяц, а не с момента нашего знакомства.

— И кто это? Баба из супермаркета?

— Баба из супермаркета — замужем. Я с такими не связываюсь.

— А кто тогда?

— Какая разница кто?

— Женское любопытство, будь оно проклято.

— Я начал разговор совсем не для этого. А для того, чтобы ты поняла — ждать секса до развода я не буду, даже если ты будешь одеваться как монашка. Это несерьезно, Ань. Вопрос не в уважении и не в принципиальности.

— А в чем?

— В глупости. Месяц, а скорее всего больше, мы будем ходить за ручки? Ты на минутку вспомни сколько мне лет.

— Ладно, потерпи до своего дня рождения. Я подарю тебе подарок в виде себя. Тебе приятно, а я сэкономлю на подарке. О Боже, фу! Чувствуешь чем-то пахнет? — принюхиваюсь к Ане.

— Да. Твоими духами.

— Нет. В воздухе пахнет моей намечающейся жадностью и экономией. Блин, это заразно. Чуть больше месяца рядом с тобой и я уже думаю о том, чтобы сэкономить. Кошмар, даже боюсь представить, что будет дальше, — демонстративно прикладывает руки к груди.

— Трусы по праздникам и будешь собирать бутылки.

— Бутылка. Точно! Ты оставил у моего дома пустую бутылку. А ну разворачивайся и убирай за собой.

— Уже бегу.

* * *

Легкость, прекрасное настроение и грандиозные планы на то, чем можно заняться с Лукьяновым завтра, были напрочь испорчены приездом на отделение уже знакомой старушенции Богдана. И вроде бы ничего такого она не сделала, до тех пор, пока во время постановки капельницы она вдруг не заговорила о Богдане. Точнее, почему-то о его жене.

— Извините, а зачем вы мне об этом говорите? — пытаюсь взять себя в руки, накладывая на ее руку жгут.

— Ну как это зачем? Ты ж молоденькая дурехонька влюбилась в Бодю, шо само собой разумеется. Но не забывай, шо он женат. И как бы мне ни хотелось это признавать, Лерку он все равно любит.

— А кто вам сказал, что я влюблена в Богдана Владимировича? — как можно спокойнее интересуюсь я, а у самой все внутри клокочет от злости.

— Не кто, а что. Глаза мои катарактовые. Ну шо ты стоишь? Рука уже затекла. Коли давай, шо б мои вены пропитались скорее драгоценными каплями, — а потом резко дернула рукой, стоило мне только начать вводить иглу в вену.

— Аккуратнее, лапа моя! У меня вена всего одна, а ты мне ее продырявила.

— Вы вообще-то рукой дернули.

— Потому шо ты мне ее ввела не туда, куда надо. Вводи нормально, а не как рукожопая.

— А вы нормально разговаривайте со мной. Я вам не подружка, чтобы со мной фамильярничать.

— Да шо ты говоришь? — напирает на меня, хмуря брови.

— Шо хочу, то и говорю, — парирую в ответ, точь-в-точь копируя ее говор.

— С таким гонором, дорогуша, далеко не уедешь. Со мной дружить надо, а не дерзить. О, Бодя, — переводит взгляд на дверь. — Мне тут санитарка сказала, шо завтра мне будут делать УЗИ брюха. Это срання будет?

— В зависимости от того, во сколько, по-вашему, сранье.

— А по-твоему, негодник? — улыбается, стерва!

— УЗИ у вас в девять. Натощак. Вы не поставили здесь подпись.

— Ой, а мне уже трудно это сделать, рука болит, — кряхтя, произносит старуха, подписывая при этом бумагу. — Ты, мальчик мой, понабрал в отделение не пойми кого. Мало того, что дерзит, так еще и не умеет вену колоть. Продырявила мне ее и так не поставила драгоценные капли.

— Я умею ставить капельницы. Вы дернули рукой!

— Сама придумала, сама поверила.

— Анна Михайловна, идите на пост, я сам поставлю капельницу.

— Но это она…

— Идите на пост, — жестко произнес Богдан, не дав мне договорить.

Внутри меня бушует ураган злости. Вместо того, чтобы защитить меня и поставить на место старуху, Лукьянов меня еще и выгоняет. Как бы я ни пыталась успокоиться, погрузившись в работу, ничего не получалось. Мерзкий червяк сомнения грызет так, что хоть вешайся. Ну вот зачем она сказала, что Лукьянов до сих пор любит свою жену? Ей-то это зачем, учитывая пренебрежительный тон в сторону этой самой Леры. Черт, черт, черт!

— Пойдем в мой кабинет. Я суши заказал, уже привезли, — поднимаю взгляд на Богдана, который как ни в чем не бывало стоит около поста, нависая над столом.

— Я не ем после шести. Тем более рис.

— Значит составишь мне компанию.

— Старуху свою попроси составить тебе компанию, — грубо произношу я, приклеивая листы к истории болезни. — Суши с ней пожри, заодно и трусы ей мокрыми сделай. Она сто пудов будет не против. Только порадуется на старость лет.

— У нее они и так мокрые. У нее недержание мочи средней степени, — совершенно спокойно произносит Лукьянов, чем выводит меня из себя еще сильнее.

— И все-то ты знаешь.

— Только то, что положено врачу.

— А она по ходу о тебе знает все. Отойди от стола. Ты мне мешаешь работать, — нагло произношу я.

— Будь добра, включи более взрослую Аню.

— Не получается. Все мои личности обижены за вопиющую несправедливость в отношении моей скромной персоны, — вполне серьезно произношу я, складывая в кучку истории болезни новеньких больных. Делала я это так усердно, представляя на их месте кое-кого, что невольно провела бумагой по пальцу. Не смертельно, но больно. И кровит.

— Как же тяжело с тобой, Аня, — невесело произносит Лукьянов, подхватывая меня под руку. — Твои обиды совершенно не уместны на работе, — пропускает первой в кабинет. Господи, вот не хотела же есть, но чертов запах роллов, распространился на весь кабинет Богдана.

— Уместны.

— У меня есть «Захер». Специально из дома прихватил для тебя. Правда, там только половина.

— На вторую тебе не хватило, поди не по скидке был.

— Может, хватит? Такие шутки хороши до поры до времени. Не надоело?

— Не надоело. Хочу уколоть тебя посильнее.

— Очень честно. А чего ты реально сейчас хочешь? — подталкивает меня к дивану.

— Чтобы ты пошел и поставил при мне старуху на место. Нормальные мужчины так делают, защищая своих женщин. Сделаешь?

— Это не распространяется на работу.

— Она дернула рукой. Она, а не я! — вскрикиваю, совершенно не контролируя себя. — Ты должен был не просить меня выйти из палаты, а поставить эту старуху на место. Она меня оскорбила, назвав рукожопой. Она! Мой папа бы никогда не оставил это просто так, он бы всегда защитил мою маму.

— Во-первых, я не твой папа, во-вторых, он бы никогда не стал владельцем успешного бизнеса, если бы смешивал работу и личную жизнь. Хватит летать в облаках, Аня. Я не ставил тебя в дурацкое положение, не унижал. Сказал всего лишь выйти. Спокойно сказал, — подчеркнул Лукьянов, усаживаясь рядом со мной. — Я уладил конфликт с не самой доброжелательной старушкой на свете. Это только с виду она выглядит забавной шокающей одесситкой. Ни хера подобного. Я не знаю, кто из вас виноват. Возможно, вы обе. А возможно, обе правы по-своему. У всех своя правда. Не жди от меня поблажек на работе. Мы можем вместе обсудить какое-то чмо, типа борова из вип-палаты или Инессу, но наедине, — только, когда Лукьянов закрепил на моем пальце пластырь, я поняла, что немного остыла.

— Всегда мечтала, что мой мужик скажет «не жди от меня поблажек».

— На работе, глухня. Снова уши прочистить?

— Я тебе знаешь, что прочищу в ответ?

— Что?

— Анальные железы.

— В понедельник расскажешь все о толстом кишечнике.

— Я в курсе, что они есть у собак. А что, у человека нет? — как ни странно Лукьянов на мгновение задумался. — Ну типа аналогов?

— Типа ты меня ввела сейчас в ступор.

— Да ладно? Ты и что-то не знаешь?

— Я много чего не знаю. Никогда не поздно узнать что-то новое и воспользоваться справочником. Что, собственно, я и делаю. Можем вместе почитать прямо сейчас, — вполне серьезно произносит он, вставая с дивана. Подходит к шкафу и достает оттуда книгу. — Кстати, завтра у меня встреча одноклассников. Правда, загородом, в каком-то доме отдыха. Ехать час, может даже больше. Поехали со мной?

— В качестве кого?

— В качестве спутницы. Красиво звучит? Или девушка звучит лучше?

— В принципе ничо так. И то, и то, — тихо произношу я, подавляя в себе улыбку. — У меня и платье есть невыгулянное. И туфли. Отличненько, — мысленно пляшу ламбаду от того, что Лукьянов позвал меня с собой. — Ну все, теперь можно и про жопу почитать за едой. Очень романтичненько.