Глава 21

Кайфую. Да, именно так. Сначала от того, что к моей скромной персоне Аня перелазила через забор, а она-то уж точно не мастер спорта и не дворовая девчонка. Готов отдать руку на отсечение, что такое она делала впервые. Собственно, и я впервые удостоился такой чести. А теперь кайфую от совершенно ничем неприкрытых Аниных эмоций. И пусть на ее лице читается полное разочарование от моего подарка, в этом, как ни странно, есть своя прелесть. Стойкой, безэмоциональной девчонкой, которой она притворялась во время нашей ссоры, Аня мне категорически не нравилась. И если бы сейчас она с милой улыбкой взяла подаренный мною подарок, и старательно сделала вид, что все окей, я бы в ней разочаровался. А каждая из моих бывших так бы и сделала со снисходительной улыбкой. Спокойные, уравновешенные, скучные… да никакие в общем-то. Кого я обманываю?

— Супер, — иронично произносит Аня, устроившись поудобнее на диване. — Я всякое ожидала, но точно не это.

— А что ожидала? Обручальное кольцо?

— В идеале помолвочное. Ну, или обычное с бриллиантом. На крайняк, с цирконием. Ой, Господи, сережки хотя бы. Да даже одну. Или браслет. Но вот набор пластырей… такое мне еще никто не дарил, — кривит мордашку, совершенно точно не задумываясь о своем внешнем виде.

— Приятно быть во всем первым. Окрой их. Тебе понравится. Они, можно сказать, уникальные, — наблюдать за тем, как Аня открывает упаковку, то еще удовольствие. Теперь я готов отдать вторую руку на отсечение, что содержимое ей снова, как ни странно, понравится. Другой девушке — нет. Ане — да.

— Анютик — прутик. Анечка — заечка. Аннэтка — конфетка, — поднимает на меня взгляд. — Это специально заказанные для меня пластыри.

— Для тебя — это крайне нужный подарок. Я бы и сейчас ими воспользовался, но как-то нехорошо было распаковывать твой подарок мне.

— Аннэт — приготовь мне омлет. Анютик — розовый лютик, — с энтузиазмом продолжает перебирать пластыри. — Аннэтка — от любой хвори таблетка, — вот она — несдерживаемая улыбка до ушей. — Блин, что я за такая размазня, что радуюсь пластырям, как кольцу с бриллиантом? Мне кажется, это что-то ненормальное.

— Понятие нормальности у каждого свое.

— Переклей мне коленку. Давай, давай, — кладет на меня ногу. — Наклеивай ту, что про таблетку. Хотя стой, — тут же накрывает мою руку, как только я беру этот пластырь. — Давай оставим его на будущее. Жалко как-то.

— Их таких три. Моей фантазии на твое имя хватило только на десять вариаций. Дальше повторяются.

— Тогда давай его, раз их три, — с улыбкой произносит она. — Класс, — заключает, осматривая свою ногу. — Ты зачем коробочку купил?

— Тоже переживаешь, что я потратил деньги впустую? Согласен, дурацкая трата. Двадцать евро за коробочку в жопу.

— Ты хитропрошаренный гад, который хочет казаться хуже, чем есть, — с улыбкой заключает Аня. — Хотела назвать тебя жмотом, но не буду. Что-то в этом есть. Коробочку оставь себе на будущее, сэкономишь, когда будешь дарить мне кольцо.

— Жжешь.

— Всего лишь подсказываю тебе экономный вариант на будущее. Жечь я буду позже. Жалко теперь с таким пластырем идти в бассейн. Может, я приготовлю нам вкусняшки, а после мы займемся чем-нибудь интересненьким? Например, поиграем в карты на желание?

— А ты уверена, что хочешь готовить в свой день рождения?

— Уверена, — не задумываясь, бросает Аня, вскакивая с дивана. — Мяско?

— Мясо. Но ты не открыла свой подарок до конца. Под внутренним слоем коробочки, есть еще один подарок. Если его так можно назвать.

— О Боже, что там? Чек на коробочку? Она стоит двацать три евро, а ты скостил ей цену?

— Я и без того округлил в большую сторону. Она была восемнадцать евро.

— Хм… дешево. Поди по всему городу искал, где дешевле.

— Это у меня в похоронном агентстве. Аналог гроба только в мини виде. Вот и вышло подешевле. Шутка, — быстро произношу я, глядя на Анино выражение лица. — Убирай вставочную серединку и доставай вторую половину подарка.

— Ключ? — демонстрирует мне со всех сторон. — От твоего дома? — еле сдерживаясь, произносит она.

— От моего. Мне сложно представить нашу дальнейшую жизнь без этого атрибута в твоих руках. Понимаю, что твои родители вряд ли спокойно отнесутся к тому, что их дочь переедет к взрослому мужику, да еще и так быстро, но, мне кажется, нам будет так лучше. Я так хочу. Ты как?

— О Боже, я буду хозяйкой в твоем доме и буду делать то, что хочу?! Ты еще спрашиваешь, блин? Конечно, я согласна!

— Что хочешь — не получится, но возможности однозначно расширятся. Не забывай о моей дочери. Я надеюсь на твое благоразумие. Чудес от нее жди, а вот подвоха — да. Потом мне не жалуйся, если все же решишь переехать.

— Ну, вот обязательно все портить?! Что ты за гад такой, а?

— Я не хочу, чтобы ты витала в облаках. Совместная жизнь в принципе подразумевает под собой проблемы, в виду наличия у каждого из нас своих привычек и особенностей, которые могут раздражать. А присутствие моей дочери и Егора — тот еще квест.

— Я все равно согласна, — с улыбкой произносит Аня, вскочив с дивана. — Жаль, конечно, что голышом не походить, но сколько других возможностей, офигеть. И на кухне буду хозяйничать. О-ля-ля…

— Не одна хозяйничать.

— Ты в принципе умеешь закрывать рот и не портить людям кайф?

— Умею, но я реалист.

— Заколебун, блин. Все, я готовить нам вкусняшки, а после готовься исполнять мои желания. Меня брат учил играть в карты, так что я не просто красивая, но еще и игрок. Бойся ме…., — замолкает, как только ее телефон подает знаки жизни.

— Где ты? Блин, я сейчас, — проговаривает в трубку. — У меня тут небольшая жопонька. Подожди, я скоро, — тычет пальцем в мою сторону, объясняя что-то на непонятном мне языке и тут же бегом направляется ко входу.

Ждал я недолго. По моим скромным подсчетам минуты три, а после ушел осматривать дом. Уж очень мне хотелось посмотреть на Анину комнату. Как ни странно, нашел я ее почти сразу. Почему-то представлялось все в розовом цвете. На деле все оказалось иначе. Миленькая типично девчачья комната только в белых тонах. Обратил я внимание вовсе не на огромную по всем меркам кровать и даже не на затихшую в клетке ежиху, а на гардероб. Твою мать, это отдельный дом, судя по размерам. Хрен там с одеждой, а вот обувь… Кажется, даже в кино о модницах я такого не видел. На сорок третьей по счету паре туфель, я выдохся.

— Вот ты где. Я, блин, все обыскала.

— Ты лечиться не пробовала? У тебя зависимость, Аня. Максимум десять пар переедут ко мне, поняла?

— Сойдемся на двадцати. Ко мне Лиля не только напросилась, но и через забор перелезла. Не могу ее сейчас спровадить, все-таки единственная подруга, да еще и подарок классный подарила. Она сейчас внизу, — хватает меня за руку.

— О мой Бог, она лесби? К чему перелезать через забор? Что за жертвы такие?

— Чистейшая гетеросексуалка, мечтающая о мужике постарше. И, мне кажется, ты ей нравишься. Еще с похорон биохимички. Дай ей понять, что ты заинтересован только мной. Короче, будь грубым занудлом, как обычно со мной. Я хочу побыстрее остаться наедине. Хорошо?

— Нехорошо, но постараюсь.

* * *

Балаболка. Это первое, что приходит на ум, после десятиминутного словесного потока Аниной подружки. Озерова отдыхает, в плане чесания языком, по сравнению с этой.

— Богдан, а вы кем хотите стать в следующей жизни? Вот скажем, вас убьют сегодня или вы, например, поперхнетесь едой и умрете. Ну, что-то из этого, что более вероятно.

— Оба варианта вероятны, — сквозь зубы проговаривает Аня, отбивая со всей силы мясо. Так сильно, что на нас двоих, сидящих за столом, попадают ошметки свинины. Черт, я — дебил. Кайфую от того, как Аня ревнует. Глупо, необоснованно, но что-то в этом есть. Дурацкое, разъедающее чувство, от которого у людей напрочь сносит башню, сейчас мне на все сто процентов нравится.

— Ань, аккуратнее. И вообще хватит его отбивать. Уже поди, как каша. Так вот, вернемся к нашим баранам. Представьте, что вы сегодня умрете, — как ни в чем не бывало продолжает Лилия. — Вы кем хотите стать после смерти?

— А ты?

— А я первая спросила.

— А я второй. Однако, отвечать первой будешь ты.

— Вы очень убедительны, вот таким и должен быть мужчина. А я хочу стать голубем. Ну, это при условии, что умру в ближайшее время.

— Чтобы летать?

— Чтобы срать на всех, кто меня бесит. Сернула — улетела. Полетала — поела. Снова сернула — снова улетела. У меня уже есть список тех, на кого надо нагадить. Брат ваш, кстати, под номером один. Вот как так получается, что вы такой классный, а он такое чмо?

— По отношению к тебе чмо или в общем? Это принципиальная разница. Если первое, то тебе виднее на вопрос «почему».

— Черт, с вами сложно говорить на равных, вы умнее меня. Ну а если все же второе?

— Если второе, то думаю ты все же ошибаешься. Егор, конечно, временами тот еще поганец, но в целом не чмо. Ответ на твой вопрос — все равно хочу стать человеком.

— Губа не хо-хо? Человека в списке нет.

— Кто сказал?

— Я.

— Последняя буква в алфавите. Я настаиваю на человеке. Именинница, а ты кем? — перевожу взгляд на Аню.

— Угадай с трех раз.

— Птичкой. И первый, и единственный в списке, кого обгадить, буду я.

— Не угадал. Я — домашнее существо, хочу быть в следующей жизни кошечкой. Такой беленькой, пушистенькой красавицей, которую обожают хозяева. И гадить с умом. Например, принести на лапках кошачий наполнитель в кровать, чтобы обидчику плохо спалось всю ночь или блевнуть этому же обидчику на его и без того обгаженное ложе.

— Да, кошечки они такие, — с улыбкой произношу я, вставая из-за стола. Подхожу к Ане и забираю у нее нож. Кладу его рядом с мясом. — Мне моя кошечка уже блевала на кровать и приносила туда же крошки от крекеров, — приобнимаю ее за плечо.

— От сырных галетов, — тут же поправляет меня Аня.

— Ну, тебе виднее. Давай все же я приготовлю ужин. Как-то нехорошо кашеварить имениннице.

— Да, пожалуйста. Давно бы делом занялся, а не языком чесал.

— Блин, это так круто. Вы так хорошо смотритесь вместе, — произносит Лиля, шумно вздохнув.

— Да, мы такие, — с чувством невероятной гордости отвечает Аня. — Давай пощебечем, пока мой мужчина будет готовить нам кушать.

Несмотря на то, что я был крайне поглощен готовкой, было сложно не заметить грустно-сочувственные взгляды Аниной подружки в мою сторону. К гадалке не ходи — Аня наградила меня либо какой-то хворью, либо набрехала еще что-то более неприглядное.

— Ну ладно, мне пора бежать на работу. Я потом тебя еще отхэппибездю, Ань.

— Ага. Буду ждать.

— Ой, забыла спросить. Богдан, не помню, как вас по отчеству, а когда у вас будет свадьба? С Аней, разумеется.

— Время покажет, Лилечка, — не могу удержаться от ехидства в голосе.

— Ох уж это время. Ну все, пошла перелазить через забор.

— Ты в курсе, что ворота подчиняются человеку? — без предисловий начинаю я, как только Аня возвращается на кухню. — Пульт управления наверняка в гараже.

— Что-то ты раньше об этом не сказал.

— Не было нужды. Но, когда я захочу отсюда выйти, я безусловно разберусь, где твой отец поставил блок.

— Ну, конечно, у тебя не было нужды, тебе же так понравилось болтать с Лилей. Чтобы я больше никогда такого не видела, — с совершенно другой интонацией произносит Аня, нанизывая на вилку кусок мяса. — Иначе я буду демонстративно общаться с Люкой-падлюкой. Понял?

— Понял, но не обещаю. Что, мне ее на хер посылать, когда увижу?

— Достаточно просто закрыть свой рот. Так понятно?

— В целом — да.

* * *

Наверное, любой на моем месте и дальше бы продолжал игру в карты, дабы окончательно раздеть Аню. Да, мои желания крайне примитивны — раздеть ее по максимуму. Я вообще с ней совершаю несвойственные мне мальчишеские поступки. Но сейчас, смотря на встревоженную Аню в одном нижнем белье, где-то глубоко внутри меня кольнула совесть. Надо поддаться ей. Раздеть ее догола можно и в следующем раунде. А сейчас надо уступить, дабы немного порадовать. В конце концов, от меня не убудет, а у нее совершенно точно появится не только энтузиазм, но и привычная ей легкость.

— Да! Выкусь-накусь! Говорю же, я победю! В смысле одержу победу! Попухнешь ты у меня, Лукьянов, — бросает карты на журнальный столик. — Ой, попухнешь. Все, дальше вся игра будет за мной.

— Тише, тише.

— А ну давай исполняй мое желание, — подносит к моим рукам бумажки. — Я, в отличие от тебя, не столь примитивна. Раздевать тебя не буду. Чо тормозишь? Давай выбирай.

— Выбираю.

«Снять с себя всю одежду, надеть на соски прищепки и продержаться так час»

— Ты серьезно? Какие к черту прищепки на соски?!

— Обыкновенные. Цветные. Не деревянные. Для чего, по-твоему, я принесла эту коробку? А ну давай надевай, раз проиграл, — протягивает мне коробку.

— Я тебя оставил в белье, используя восемь выигрышей. Ты же с одного решила меня не только раздеть, но и нацепить прищепки на соски. Ты не охренела ли, деточка?

— Твоя проблема, раз ты не додумался написать нормальное желание с одного раза. Тормоз, одним словом, — не скрывая победоносной улыбки, произносит Аня.

— Я тебе поддался, поэтому я не буду совершать такую дичь.

— Слабак. Фу, не ожидала. Еще и выдумщик. Поддался он мне. Ну-ну, фантазер.

— Рот на замок.

— Только после исполнения моего желания. Слабо, Богдан Владимирович?

Я — дебил. Иначе не знаю, как объяснить тот факт, что поддался Ане — снял рубашку и надел прищепки на соски.

— Ну, вот теперь я могу закрыть рот, но только во время очередного раунда. Кстати, я засекла час. Давай раздавай, дурачок.

— Как там ты говорила, попухнешь у меня, Анька. После такого желания я поддаваться тебе больше не буду.

— Ну-ну.

— Добрый вечер, — кажется, у меня отнялись ноги от голоса незнакомой мне женщины. Твою мать, тут не только незнакомка, по всей видимости, мать Ани, но и вся ее семья. А я полуголый с прищепками на сосках. Охереть, кто-нибудь перемотайте время на пять минут назад!