Глава 22

Любимой девушке поддался

И проиграл ей в карты мощно.

Ну хоть в штанах, дебил, остался,

А тут заходят тесть и теща!

Пот проступает на висках,

Ведь мы играли на желанье.

Прищепки на моих сосках -

Я выполнил желанье Ани.

Я с голым торсом, на сосках

Торчат прищепочки упрямо

И с карт, что у меня в руках,

Ржут короли, вальты и дамы.[1]

Черт, ну не могло со мной такого произойти. Дебил! Дебил, закономерно получивший ответку за свои непродуманные действия. Не слушаются не только ноги, но и руки. Задница вообще словно намертво приросла к стулу. Да, походу детей у меня с такой хреновой реакцией больше не будет. Все, что у меня получается — это переводить взгляд с отца семейства на Анину мать. Последняя, в отличие от своего мужа, смотрит исключительно на мои соски.

— Богдан, забыл как тебя по отчеству, разве БДСМ вечеринка у нас назначена не на воскресенье? — это галлюны или Анин отец это действительно произнес? Отомри, Лукьянов! Отомри!

— Нет, Мишенька. В воскресенье у нас вечеринка свингеров, ты перепутал, дорогой, — тут же подключается к своему мужу Анина мать. Как ее зовут вообще?!

— Спасибо, что напомнила, дорогая. А разве ты был нижним в прошлый раз, Богдан? — вновь переводит на меня взгляд. — Ведь зажимы для сосков надевают только на нижних или я что-то путаю?

— Это прищепки, дорогой, — тут же с улыбкой произносит Анина мать. — К счастью, не деревянные.

— Мне кажется, в прошлый раз ты хлестал плеткой свою партнершу, а теперь… — Анин отец продолжает надо мной потешаться.

— Стеком, Миша, ты снова перепутал.

— Боже, мама откуда такие познания?! — наконец отмирает Аня.

— Ладно, не продолжайте, я оценил вашу креативность, пять баллов, — резко встаю из-за стола и мигом снимаю с себя прищепки. Откуда-то взялись не только силы, но и дар речи. — Понимаю, как это выглядит в ваших глазах — взрослый мужик с прищепками на сосках развращает вашу малолетнюю дочь, но ни я, ни Аня не являемся любителями клуба БДСМ. Более того, я ее не развращал, — тяну руку к стулу и стягиваю с него платье. Кидаю прямо в руки Ане. — У нас все обоюдно. Мы просто играли в карты на желания. Последний раунд проиграл я и, нехотя, но все же исполнил странное желание вашей дочери. Неумно, конечно, но так тоже бывает, — бегло осматриваю кухню на наличие моей рубашки.

— Да, когда человек влюблен он и не такие глупости совершает. Прелестно. Очень приятно познакомиться, — протягивает мне руку Анина мать. Пожимаю в ответ ее ладонь. Видать не этого она ждала.

— Взаимно.

— А ты чего замолкла, Анечка? — вновь встревает Анин отец.

— Я не могу придумать достойный ответ. Можно притвориться мертвой как в страшном сне?

— Нельзя, — парирует он в ответ.

— Ну, тогда потвержу… подвержду… оммм подтверждаю слова Богдана. Кстати, хотите мясные рулеты? Мой господин готовил. В смысле Богдан.

— Мы не голодны, — резко отвечает Анин отец.

— У вас такое красивое тело, как с картинки, — перевожу взгляд на девчонку лет десяти. Может чуть больше. — Вы чем-то колитесь? — продолжает она. Ясно — младшая сестра.

— Таня! — одергивает ее мать.

— Да, ботоксом, — как ни в чем не бывало отвечаю я, продолжая искать взглядом свою рубашку.

— Не может такого быть. У вас морщины на лице глубокие, — ну-ну, очередная язва растет.

— Нормальные среднестатистические морщины, согласно возрасту, — неожиданно подключается Аня, накидывая на меня рубашку. Ох ты ж Боже мой, наконец-то проснулась и одежку нашла. — И это, Танечка, не стероиды, а усиленные занятия спортом, чего нам с тобой не дано. Тебе, кстати, пора спать. Можешь смело идти наверх. Благословляю.

— Иди, иди, Танюш, — поддакивает мать.

— Ну, блин. Так неинтересно.

— Иди, — настойчиво повторяет она. — А вообще предлагаю посидеть всем месте. Познакомиться поближе и отпраздновать Анин день рождения уже не чаем, а чем-то более крепким.

— Замечательная идея, вот только не подскажете, почему вы вернулись раньше времени? Подловить меня на чем-то хотели? — бросает Аня, не скрывая в голосе сарказма.

— Не выдумывай. Просто Миша проговорился, что запер тебя, ну и я решила вернуться. Хотела тебя предупредить, но твой папа сказал, что в таком случае ты избавишься от… ксилометазолина. А мне, как и Мише уже хотелось узнать, что это за такие капли. Вредные или все-таки нормальные.

— Хорошие, мама, капли. Хорошие. А папа вот чисто случайно решил проговориться вечерком. Ну-ну.

— Аня, — одергиваю ее за руку, как только понимаю, что она не только проснулась, но и хочет открыто конфликтовать с отцом. Не то время и совершено не тот случай, учитывая, что сама и явилась виновником сложившейся ситуации.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — как в чем не бывало, спрашивает ее отец.

— Хочу! — выкрикивает она.

— Да я только за, давно уже пора.

— Не конфликтуй, — цежу ей на ухо, схватив за руку, как только она ступает вперед. — И не глупи.

— Постараюсь, — произносит шепотом, следуя за своим отцом.

* * *

— Присаживайтесь на диван, Богдан. Что вы как не родной, ей-Богу. Не бойтесь, мой муж крайне положительный герой, несмотря на возможно грозный внешний вид. В смысле, крайне положительный человек. Так что, когда вы будете разговаривать с ним, а вы по любому будете это делать — не бойтесь, даже если страшно.

— Мне не страшно. Однако я бы предпочел не попадать в столь неловкую ситуацию.

— Хорошо, что не страшно, а Аня та еще затейница в словах и действиях, так что у них все разрешится мирным путем, ну и у вас думаю тоже. Не просто так ведь вы стали заведующим отделения. Значит, говорить и хамить умеете. И да, не обижайтесь на меня и мужа за наши шутки на кухне. Мне кажется, так лучше, чем сокрушаться, что у нас на кухне делает мужик с прищепками на сосках с нашей полуобнаженной дочерью.

— Согласен. Так лучше, — присаживаюсь на диван, мысленно четвертую себя за то, что оказался в такой ситуации. Это не мой удел. Скорее Егора. Да кого угодно, но не мой. Хотя о чем я — с появлением на моем жизненном пути Ани, жизнь заиграла совершенно новыми красками.

— Часто вы, кстати, готовите? — разливая вино, интересуется мать Ани, указывая взглядом на приготовленное мною мясо.

— Нет. Я редко готовлю.

— Почему?

— Привык, что это делают для и за меня. Нет смысла кашеварить.

— Понятно, — протягивает мне бокал с вином. — Можно пока чуточку выпить за знакомство, — с запинкой произносит она, как будто не решаясь добавить что-то еще. Забавно, я вдруг осознаю, что она в курсе моего семейного положения. Сам не знаю почему. Но ее совершенно нерешительный в данную минут взгляд и невозможность что-либо произнести, это только подтверждают.

— Не сочтите за наглость… не знаю, как сказать. Аня все-таки моя дочь и лучше перебздеть, чем… недобздеть.

— Да, лучше перебздеть, — киваю, отпив вино. — Готовит мне моя вполне взрослая дочь. Вы ведь в курсе моего семейного положения. Мой брак — чистая формальность, которая подходит к логической концовке, в виду бракоразводного процесса. Ваш муж наверняка все обо мне знает и без Аниных излияний.

— О вашем статусе женатого мужчины, я узнала только сегодня от моего мужа. И да, вы правы. Он, как оказалось, это знал. Но, видимо, щадил меня.

— Да не в чем вас щадить. Аня — не разлучница. Я не живу со своей еще пока действующей супругой уже десять лет. Причины сохранения моего брака касаются только меня. Не переживайте, ваша дочь — не моя временная забава.

— Мне бы очень хотелось, чтобы моя дочь была счастлива. Банально, но факт.

— Мне бы тоже этого хотелось для моей дочери.

— Мы почти одногодки, — задумчиво произносит моя собеседница, как только ее младшая дочь все-таки соизволила подняться по лестнице. Черт, как же узнать имя Аниной матери.

— Я на семь лет младше, так что, нет, мы не одногодки. Я моложе, — ничуть не раздумывая, отвечаю я.

— Вы не совсем джентльмен.

— Грешен. Есть такое. Но вы прекрасно выглядите, как раз на тридцать пять. Максимум тридцать шесть, — говорю совершенно серьезно. Лицо молодой женщины, только глаза говорят о том, что она старше. Красивая, надо признать, женщина.

— А я думала на тридцать. Тридцать два. Все так говорят.

— Врут.

— Да, вы точно не джентльмен, но что-то в этом есть.

— Вот и Ане это нравится.

— Но постойте, если я выгляжу на тридцать пять, стало быть, мы действительно почти одногодки, потому что вы выглядите ровно на тридцать шесть. Я получается даже моложе.

Мда… все-таки гены прослеживаются. Никуда их не деть.

— Ну, получается, что так. Вы правы… мама.

— Вы не знаете, как меня зовут, да?

— Не знаю. Снова грешен. Точнее не помню, — честно отвечаю я.

— Вы прям какой-то грешник получается. Шутка. Я — Оля и…

— Я могу называть вас мамой, — с улыбкой дополняю я.

— Шалун, — усмехается, отпивая из бокала вино. — Лучше на «ты», учитывая, что мы почти одногодки. И никакой мамы. Просто Оля.

Дальше она о чем-то говорит, я не особо вникаю. Сначала пытаюсь найти схожие с Аней черты, затем думаю о том, как странно повернулась моя жизнь за какие-то два месяца. Забавно, но несмотря на позорные прищепки на сосках, меня все устраивает. Даже больше скажу, если бы меня с ними не застукали, я бы и дальше как Аня играл на совершенно дебильнейшие желания — аля станцевать голой, выбежать обмотанной туалетной бумагой во двор и прочее. Я бы однозначно задал ей жару. Да, дурачиться тоже нужно. Иногда.

Сам не понял, как в гостиной появились Аня с отцом. Я тупо профукал этот момент. Очнулся только тогда, когда Аня положила руку на мое бедро. Еще несколько минут разговор идет на отвлеченные и вполне себе дружелюбные темы. И только после минутной бессловесной паузы, я понял, что на меня неотрывно смотрит Анин отец. «Пойдем» — хоть я не немой, но его жест смог вполне оценить. Да уж, а ведь скоро и мне такое предстоит, побывать на его месте. Надеюсь, предстоит. Что бы я хотел услышать? Лапшу на уши или правду? Нет, все же второе.

— Почему не присаживаешься?

— Честно или приятно?

— Первое.

— Ощущение, что на этом диване умер Ленин. Мне он не очень нравится.

— Это классика. И тебе придется на него сесть. Давай, время уже не детское, тебе без того пора домой, — без церемоний произносит Анин отец.

Игра в гляделки продолжалась минуты две.

— Как обстоят дела с разводом?

— А вы не в курсе? Мне кажется, вы осведомлены больше моего.

— Да, узнавал как раз вчера.

— И что там?

— Супружница твоя все же не будет подавать в суд.

— Боже, как хорошо иметь таких знакомых как вы, — усмехаюсь в голос. Причем с реальным облегчением. — А я думал все затянется.

— На твое счастье, нет. Я никогда не мечтал о женатом будущем зяте, на четырнадцать лет старше моей дочери, да еще и со взрослым дитем. Но, учитывая, что, когда мы встретились с Олей, я был старше ее на восемнадцать лет, с ребенком точно такого же возраста — я могу это принять. В жизни всякое бывает. Но я не могу распознать твою сущность с помощью сухих фактов.

— Никаких волшебных обещаний относительно Ани, я давать не буду. Это глупо. Жизнь будет идти ровно так, как и должна. Обижать ее намеренно я не собираюсь. Хотя у нас с ней свой стиль общения. И обиды, если так можно сказать, имеют место быть. Но это не то, о чем вы думаете. Мои намерения в отношении вашей дочери вполне серьезные. Сегодня я предложил ей переехать в мой дом и очень надеюсь, что вы не будете этому препятствовать.

— Даже так? Не пойму, мне радоваться или плакать?

— Думаю что-то среднее, временами радоваться, временами огорчаться. Все как в жизни. А, в общем-то, время покажет.

— Слишком сладко говоришь.

— Разве? 1439f7c

— Сидя на моем диване и в моем доме после прищепок на сосках, надо быть чуть менее уверенным в себе и менее наглым, не находишь?

— Я так привык. Мальчик я, как вы знаете, взрослый. К чему притворяться тем, кем не являюсь? Что вы хотите от меня здесь и сейчас, по-честному?

— А ты не знаешь?

— Догадываюсь.

— Тогда не сотрясай даром воздух. И ночевать моя дочь будет здесь и без тебя.

— Вы хотели сказать сегодня.

— Не искушай свою судьбу.

— Уже, — усмехаясь, произношу я, вставая с дивана.