Глава 27
— Тебе не надоело играть в молчанку? — только не смотреть на него, только не смотреть. — Ань, ты оглохла? — кричит мне прямо в ухо.
— Я думаю, как интеллигентно послать тебя в жопу. Не могу подобрать слов, — откладываю телефон в сторону, натягивая на себя одеяло.
— Ну давай уже выскажись, полегчает. Разрешаю не интеллигентно посылать меня куда хочется. Но только сейчас.
— Когда ты узнал, что уезжаешь? — как можно спокойнее произнесла я.
— Неделю назад.
— Супер, — сжимаю кулаки, еле-еле уговаривая себя не сквернословить и не бить его.
— Говорить раньше не было смысла, примерно этого я и ожидал, а так хоть срок сократил. Не дуйся, это бесполезно. Если ты хочешь переехать в дом родителей на это время — переезжай. Я буду приезжать на выходные. Не на все, конечно, но буду.
— Нет. Я не буду никуда переезжать.
— Ну вот и отлично, — уверена, что произнес он это с явным облегчением.
— Я не понимаю, а как ты оставишь Нику здесь без присмотра? Я ей не нянька и следить за ней не собираюсь. Предупреждаю сразу.
— А кто мне говорил дать ей больше свободы и вообще перестать контролировать? Даю. Полную свободу. Я не прошу тебя за ней следить. Ты будешь предоставлена сама себе, можешь даже печенье есть в кровати, разрешаю. Но только на это время, — тут же произносит Лукьянов, приобняв меня за плечо. — Не злись, тебе не идет, — добавляет с улыбкой, поддев кончик моего носа пальцем. — Ладно, каюсь, я рад, что это обучение пришлось именно на сейчас, прям то, что надо. Тебе с Никой будет проще наладить контакт без наличия в доме меня. Сначала время, вероятно, будет просрано, и вы повыдираете друг другу волосы, но у вас у обеих их так много, что я даже не замечу их выпадения. Когда от души наоретесь друг с другом, дальше придет осознание, что вам больше не надо соревноваться «кто лучшая хозяйка» и из кожи вон лезть, чтобы что-то друг другу доказать, потому что источника этих проблем, если так можно сказать, то есть меня, не будет рядом. А потом, надеюсь, у вас более-менее все наладится. И вот сейчас вместо того, чтобы злиться на меня и показывать возможности своего словарного запаса, примени их к Нике. А то прям обидно за тебя, ей-Богу.
— В смысле? — промямлила я в ответ.
— В прямом. Ты донельзя языкастая, но почему-то с ней свой язык засунула куда подальше. Не подскажешь почему? Что она сделала сегодня с твоим борщом? Сыпанула полкило перца? Соли? А ты что в ответ? Омлет? Серьезно, Ань? Если бы так сделал я, ты бы мне вылила этот самый борщ на голову, а потом еще чем-то и посыпала сверху. Чем Ника отличается от меня?
— Она твоя дочь! Я пытаюсь быть мудрой и выдержанной с ней!
— Нет. До сегодняшнего дня я тоже так думал. Но как говорится, хорошая мысля приходит… не всегда вовремя. Ты это терпишь, потому что боишься, что в случае чего я встану на сторону Ники. Но это не так, Аня, у меня есть глаза.
— Да ты в жизни не встанешь на мою сторону! Она — твоя дочь и как бы ни косячила, ты все равно будешь за нее, что ты мне лапшу на уши вешаешь?! — отталкиваю Лукьянова, мысленно закипая от его речи.
— Я всегда буду на стороне своей дочери, а не постороннего человека, даже если она не права, исключая рабочие моменты, — тут же добавляет Богдан. — Но ты не посторонний человек. И конфликт «вашей кухни» я знаю. Да и, в конце концов, не такой уж я и дурак, чтобы не понять, кого я воспитал. Ника — не образец того, как надо вести себя девушке. Увы и ах, но это так. Однако вмешиваться в бабские разборки, когда меня этого не просят, я не буду. Ни ты, ни она ни на что не жалуетесь. У вас же все в «норме». Ну так и разберитесь сами. Я не буду вставать на ее сторону, если она мне позвонит и скажет о том, какая ты плохая и выдрала ей клок волос. И уверяю тебя, если бы она сегодня пожаловалась на то, что ты вылила на нее борщ, я бы не встал на ее сторону.
— На мою бы встал? — недоверчиво произношу я, прекрасно осознавая, что Лукьянов не шутит. Он говорит правду.
— Ни на чью. Я не могу открыто поощрять выливание горячего борща, равно как и высыпание полкило перца в этот самый борщ. Просто все было бы закономерно, каждый получил то, что заслужил, — перевожу взгляд на Лукьянова. Черт, как же бесит, что он… прав. Прав, блин. Чего я мямля такая с Никой? Ну узнает она меня еще.
— Это была соль, а не перец. Можно тебя все-таки ударить? От души так?
— За что?
— За то, что слишком умный. Прям бесишь, — шумно выдыхаю, закрыв глаза. — Не приезжай сюда на выходные.
— С чего бы это? — вновь притягивает меня к себе.
— Ты пипец какой умный, так вот возьми и догадайся.
— Я экономлю свой ум. Сейчас он уже в сберегающем режиме.
— Ну, конечно, у тебя корона спадет признаться, что ты просто не догоняешь. Все элементарно, Богдан Владимирович. Приезжать на выходные буду я, чтобы провести их с тобой лично, без всяких там братьев и дочерей. Но да, не на каждые. Когда смогу подмениться.
— Да пожалуйста. Возможно, так будет даже лучше.
— Кстати, а тебе совсем не стремно уезжать и оставлять меня наедине с Егором? Ничего там не екает?
— Нет. Не екает. У него новое увлечение.
— А если Ника скажет, что я с Егором флиртую, а он подтвердит! Что тогда?
— Тогда будет баста.
— Мне?
— Егору за то, что ведется на такую чушь. Но не думаю, что он снова будет косячить. Думаю, новое увлечение посерьезнее, не на неделю. Он даже на работу устроился ради него.
— Него?!
— Увлечения в смысле.
— Господи, я уж думала он в педики заделался. Фух, отлегло. Блин, меня только осенило, что я ничего не замечаю вокруг. Только хотела тебе сказать, что пора бы отправить его на работу, а он уже там. Что за работа?
— В секс-шопе, — спокойно произносит Лукьянов. Я же усмехаюсь в ответ и только спустя несколько секунд до меня доходит.
— Да ладно?! Не может такого быть! — вскакиваю с постели. — Офигеть! — хватаю телефон, но Лукьянов тут же его перехватывает. — Дай, мне нужно срочно позвонить Лиле.
— Зачем?
— А ты не догадываешься?
— Тебе об этом что-нибудь говорили?
— Нет!
— Ну так и забудь, если тебя в это не посвящали, значит есть причина, — черт, черт, черт! Ну вот какого хрена он такой из себя умный?
— И все-таки я хочу тебя ударить!
* * *
Две недели без Лукьянова оказались не такими ужасными, как можно было себе представить изначально. Просто… никакие. Правда то, что его слова сбываются почти на сто процентов — настораживает. Никогда не думала, что в реале буду способна на драку с его дочерью. Хотя, дракой, это, конечно, назвать сложно, но все же сцепились мы с ней разочек чисто по-бабски: за волосы. И опять-таки, как и предрек Лукьянов, после этого мы как будто перестали друг для друга существовать. Нам совершенно пофиг друг на друга. И что-то в этом есть. Стало спокойно. В какой-то момент Ника вообще перестала меня замечать. Она — в телефоне, я, по иронии судьбы, — тоже в мобильнике.
А сейчас мне не просто спокойно, но и хорошо. Никогда я еще так не радовалась поездке в столицу. Это как все мои дни рождения и новые годы в одном флаконе. Фейерверк праздников. Казалось бы, прошло всего пятнадцать дней, а ощущение как будто не виделись сотню лет. Сердце трепещет как ненормальное, когда ловлю взглядом моего Лукьянова. И нет в его руках цветов, как мечталось несколько минут назад. Ну и пофиг, главное, что в пятницу вечером приехал в аэропорт за мной сам, не сославшись на многочисленные пробки. А мне они рядом с ним будут даже в кайф.
— Ммм… ты колючий, — еле слышно произношу я, как только отлипаю от его губ. — Скучал?
— Аж руку стер, — шепчет мне на ухо.
— Пошляк. Ну что, будешь мне устраивать экскурсию по ночной Москве? Хочу на «Патрики», мне так ни разу там и не удалось побывать. А еще хочу в парк на…, — договорить я не успела, Лукьянов фактически закрыл мне рот своей ладонью.
— Никаких экскурсий. По крайней мере сегодня. На пруды она посмотреть захотела. Сегодня моя ночь, а не Москвы, — прижимает меня сильнее к себе.
— Ой, да пожалуйста.
* * *
— А давай еще туда, — тычет мне в лицо мобильником. Намеренно близко, чтобы я не разобрал куда именно она хочет. — На пару часиков. Ну, пожалуйста, — продолжает канючить Аня, быстро спрятав телефон в карман пальто. Хватает мою ладонь со стальной хваткой. — Очень хочется сахарной ваты или яблочка с карамелью, — ясно, в парк значит. — Хорошо?
— Хорошо, — киваю в ответ, наблюдая за тем, как она торопится к остановке.
— Я посмотрела маршрут и знаю какой нам нужен автобус.
— Автобус?
— Такси долго ждать. А мы по-быстренькому сядем в тесный-тесный автобус.
— Ааа, понял. Романтика.
— Типа того.
Только сейчас осознал, что ведусь на любые Анины просьбы. И так ловко она это делает, что невольно чувствую себя загипнотизированным. Настолько повернут на этой маленькой заразе, что поперся не только поглазеть на пруды, но и теперь еще и в какой-то парк. Как будто год не виделись. Встрял по самое не могу. И вроде бы я с этим уже давно смирился, но ненасытная потребность не удовлетворяется. Не сексом занимались, а жрал ее, пил. Вроде должно хватить, а все мало. Аж самому страшно. Что будет, если вдруг Аню переклинит, и она влюбится в какого-нибудь молодого пацана? Ведь это жизнь, все может быть. Что тогда? Пиздец тогда. Причем ни ей, а мне. Вот так и встревай на старость лет. Ой, бля, ну какая на хрен старость? Не было никогда загонов по поводу возраста. Сейчас-то что? Да кого я обманываю, дело не в возрасте, а в том, что сейчас меня отчетливо сжирает страх за то, что на моем месте может оказаться любой другой. Будь ему тридцать, сорок или пятьдесят. Не хочется все это потерять. Ой, как не хочется. Однако жить этой мыслью — это вообще сродни клиники. Не будет никаких других у нее. С чего они вообще должны быть? Не будет никого кроме меня и точка.
— Ну не злись, пожалуйста, — звонкий Анин голос внезапно выводит меня из раздумий.
— С чего ты взяла, что я злюсь?
— Нос свой огромный кривишь уже минуты три, — тянет ладонь к моему лицу и очень неожиданно сжимает указательным и средним пальцем этот самый «огромный» нос. Несильно, играючи. Однако, знала бы она, что за такие манипуляции другому я мог бы и руку отбить — испугалась бы однозначно. Фишка в том, что ей бы не отбил повтори она такое дважды. Как будто знает это. Маленькая ведьма. — Потерпи, не так уж и долго ехать. А в парке пару часиков побудем и поедем обратно домой.
— Я не злюсь. И нос свой огромный кривлю по причине того, что забыл выключить свет в спальне, — Боже, что я несу?!
— Не переживай, за электроэнергию платить не тебе.
— Точно, мы же не дома, как я мог об этом забыть.
— Ага. Не дома. До него тебе нужно дотерпеть. Как и до съемной квартиры.
Конечно, если бы была моя воля, я бы продолжил экскурсии в кровати. Да просто на диване. За столом. Где угодно, но только вдвоем. И при небольшом убеждении с моей стороны, Аня бы точно со мной согласилась. Мне на хрен не сдались все эти пруды, парки и ворох людей. Я не ценитель ни этого, ни романтики. Но раз уж так ей хочется, могу уступить. Как бы сказал дед — надо уступить. От меня не убудет.
Да и чего уж греха таить, в этом, на первый взгляд, дурацком занятии, как оказалось, тоже есть своя прелесть. Смотреть на то, как Аня поглощает сахарную вату, и совершенно случайно окунает свой нос в карамель — то еще забавное зрелище.
Невольно чувствую себя ребенком, согласившемся умять на пару с Аней вторую по счету сахарную вату. И даже не противлюсь корчить с ней рожицы для совершенно дебильных фото. И только спустя ни одну серию снимков до меня дошло, что не так.
— А почему все фотографии по отдельности? Ты, я. Почему нет совместных? — не сказать, что мне охренеть как важно иметь такое фото. Никогда этим не страдал и не баловался, но сейчас их отсутствие, как минимум, странно. Особенно учитывая Анину явно романтичную натуру.
— Примета плохая, вместе фоткаться. К расставанию.
— Кто сказал?
— Мама, — ну понятно. Мама примет.
— И что прям все, никогда вместе ни-ни? А если сфотографироваться случайно, то все, сразу разбежимся?
— Ты неправильно понял. Фоткаться вместе можно, но после определенного жизненного этапа. Короче, не сейчас, — уклончиво отмечает Аня, потянувшись пальцем к своим губам. И тут до меня дошло.
— Кажется, я понял до какого момента. Жжешь, Анька.
— Ну раз понял, значит молчи. Чо ты, блин, вообще пристал как банный лист к этим фото?
— Да ничо, — парирую в ответ. — Захотелось совместную, а ты все по отдельности, да по отдельности, — тянусь к ее лицу и совершенно не стесняясь нашего местоположения, провожу языком по ее сладким, в прямом смысле, губам. — Вкусное было яблочко.
— Очень вкусное. А фото сделаем, но не сейчас, — пожимает плечами, совершенно не скрывая улыбки.
— Да я уже в этом ни капли не сомневаюсь.
— О как.
— Пошли на лавке посидим, что ли. Может, наконец, расскажешь, как дела дома.
— А Ника тебе не рассказывала?
— Нет. Так же, как и ты не колется. Говорит — сносно.
— Ну вообще-то и вправду сносно. Мы с ней, как ты и сказал, разок подрались. Но инициатором была она, вот те крест даю. Точнее я, но после того, как она мне сделала подножку. Волосы, ну разве что, чуть-чуть повырывали. Но было обидненько. Я аж домой наведалась к маме с папой поплакаться.
— Ясно. И что? Папа, конечно, посоветовал перебраться домой?
— Стебал немного, но домой не звал. Я на всю семью нарвалась. Советы мне в итоге давал старший брат.
— Это в которого ты была влюблена?
— Ну будем считать, что да, — улыбнувшись, произнесла Аня и уставилась на скамейку.
Присаживаюсь на нее первым и тяну на себя Озерову.
— О, сидеть на тебе это романтичненько. Ты прям меняешься на глазах. Какая прелесть.
— Там просто птичка накакала на скамейку с твой стороны, поэтому ты сидишь на мне.
— А у тебя лупы нет случайно? Я чего-то какашек там не наблюдаю, — саркастично отмечает Аня, отщипнув очередную порцию сахарной ваты.
— Лупы нет, но как только вернусь в Питер, сводим тебя к окулисту.
— Ну-ну.
— И что братец насоветовал в итоге?
— Сначала скинуть ее с лестницы, если в доме нет камер. Второй вариант — нанять ей шлюха, чтобы тот влюбил ее в себя, и она к нему переехала. И третий вариант — найти ей реально парня, в которого она втрескается.
— Хороши советы. По-взрослому.
— Да, он такой, — кивает, протягивая к моему рту сахарную вату. Я же без раздумий сминаю эту сладость, напоследок облизав Анины липкие пальцы.
— Кайф, да, грязными руками?
— Да, в этом определенно есть своя прелесть, ну помимо будущих глистов, — на мой комментарий Аня начинает смеяться как ребенок, уткнувшись мне в шею.
— Опять все нарушил, зараза.
— Я — зараза? Это как раз ты такая. Один раз вляпался и все.
— Вляпался он, — шумно вдыхает. — Слушай, там есть тир, давай сыграем? Ну, в смысле ты.
— Давай, — без раздумий соглашаюсь я, наблюдая за тем, с каким энтузиазмом Аня спрыгивает с моих колен.
И только дойдя до самого тира, я понял в чем суть. К гадалке не ходи — она хочет игрушку. Да и не какую-нибудь, а большого белого медведя. Желание стрелять как-то сразу резко пропало. Именно поэтому, недолго думая, я профукал все имеющиеся попытки.
— Не мой день. Мне тоже видать надо проверить зрение. Вместе пойдем.
— Жаль, конечно. Ну, ладно. На сегодня, наверное, все? Поехали?
— Ну если не хочешь еще походить, то поехали.
— Не хочу, — грустно заключает она, взяв меня по руку.
— А что хочешь? Чего так расстроилась?
— Медведя хотела белого. Я почему-то подумала, что ты мне его выиграешь, как в кино. А я на него загадала желание. Ну в смысле, если ты мне его достанешь. Ладно, на новый год повторно загадаю. И это не свадьба, к твоему сведению, — быстро добавляет Аня. — А то знаю, что сейчас что-нибудь такое ляпнешь.
— Не ляпну.
— Ну и отлично. А мишка был красивый, — да ну что ты, блин, делаешь?! Резко останавливаюсь и как заведенный возвращаюсь в тир.
Надо сказать, что особых усилий делать не пришлось. И ни одна банка не оказалась намертво приклеенной к поверхности. Москвичи оказались на редкость порядочными.
— Спасибо, — радостно беру игрушку, как дорвавшийся в первый раз до женской груди подросток.
— Офигеть, — ошарашенно произнесла Аня, стоило мне только развернуться.
— Держи своего белого мишку.
— Как ты так ловко смог сбить все банки?
— Дело не в ловкости. Прицел был не сбит, ствол не кривой, не болтался, банки не утяжелены, — замолкаю, вспоминая о первом разе. — А вообще надо было начинать стрелять не как я в прошлый раз с верхнего, а с нижнего ряда и тогда силы пули хватит, чтобы…, — договорить мне Аня не дала, закрыв рот указательным пальцем.
— Не грузи меня ненужной информацией. Главное, что мой мишка у меня в руках. Офигеть. Подожди, но если ты знал, что нужно начинать с нижнего ряда, почему в первый раз начал с верхнего? — раз, дваз, получу я мишкой между глаз.
— Тебе правду или приятно?
— Правду.
— Я сразу знал, что ты захочешь этого медведя. И как представил, что ты принесешь этот пылесборник домой, сразу решил проиграть. Нет у меня в доме этого барахла, если ты не заметила. Но потом ты расстроилась и получилось то, что получилось.
— Ну и гад же ты, Лукьянов.
— Ну, что есть, то есть. Зато желание исполнится.
— О да, и ты этому вряд ли будешь рад, — с ехидной улыбочкой добавляет Аня.
— Боже, я даже не хочу знать, что ты загадала.
— Исполнится — узнаешь.
Выходные, как и ожидалось, не закончились двумя днями. Наверное, если бы не Анина учеба, то и среду она бы тоже провела со мной. А я как одурманенный подросток был бы этому только рад. И только благодаря здравому смыслу удалось-таки отправить похитительницу моего покоя на учебу, а заодно и работу. Впрочем, о чем я быстро пожалел.
* * *
Неделю спустя
Сажусь в такси и как одуревший наркоман начинаю представлять встречу с «дозой». Нормально это или нет, уже по хрен. Кручу в руках мобильник и все же не выдерживаю, и пишу первым.
Богдан Лукьянов 20:02
«Что делаешь?»
Anna Konfeta 20:02
«Ем печеньки и крошу крошками на твою сторону:) Буду тереться об них и представлять, что это ты. Кстати, ты похож на крошку. Вкусная и в кожу въедается. Точно так же, как ты»
Богдан Лукьянов 20:03
«Буду считать это комплиментом»
Anna Konfeta 20:03
«Это он и есть. А ты никак не можешь вернуться раньше и сдать экзамен или что там у тебя? Ну хоть на парочку дней?
Богдан Лукьянов 20:04
«Нет, никак. У меня все строго»
Anna Konfeta 20:04
«Печалька печальная. Ну скажи мне тогда хоть что-нибудь романтичное:)»
Богдан Лукьянов 20:05
«Я так соскучился, что у меня встал. Романтичненько?»
Anna Konfeta 20:05
«Нет:) но по молодежному»
Богдан Лукьянов 20:05
«Дрочить тоже буду по молодежному. С размахом. Представляя тебя в разных позах»
Anna Konfeta 20:05
«Это пошленько, а не романтичненько»
Богдан Лукьянов 20:06
«Это жизненно, Анечка. Но если хочешь романтики, я тебе стих напишу. Хочешь?»
Anna Konfeta 20:06
«Он еще спрашивает. Конечно, хочу!»
Богдан Лукьянов 20:07
«Килька плавает в томате,
Свекла плавает в борще,
Дорогая моя Аня,
Я люблю тебя ваще!»
Молчание. Затяжное. Я бы сказал, слишком затяжное.
Богдан Лукьянов 20:10
«Прием? Ты тут?»
Anna Konfeta 20:10
«Тут, тут. Я просто перечитывала, а потом скринила. Для верности пять раз:))))))) Ммм… я растаяла… Ты мне первым в любви признался. Я уже одной рукой открываю шампусик. Кто, кстати, стишок написал?
Богдан Лукьянов 20:11
«А черт его знает. Я одной рукой стишки ищу, другой дрочу, неудобно, знаешь ли»
Anna Konfeta 20:11
«Ну вот, взял и все испортил»
Богдан Лукьянов 20:11
«Ну извини. Умею, люблю, практикую. Все, я перестал баловаться рукой. Хочешь цветочки подарю?"
Anna Konfeta 20:12
«Ну наконец-то! Как ты догадался?! Так, стоп, а ты трезвый?»
Богдан Лукьянов 20:12
«Трезвый. Реклама цветов только что вылезла. Охерели, я тебе скажу, за сраный букет сто пятьдесят баксов. Тебе точно цветы нужны?»
Anna Konfeta 20:12
«Жмот!»
Богдан Лукьянов 20:13
«Да ладно, я уже жамкаю заказать. Гвоздики. Они по скидке»
Anna Konfeta 20:13
«Отлично. Красные закажи. Обожаю гвоздики. Только побольше»
Богдан Лукьянов 20:13
«Уже заказываю. Девять штук подойдет?»
Anna Konfeta 20:14
«Пятнадцать. И травы хоть какой-нибудь подкинь. Не уличной, а декоративной. Можешь гипсофилы, хотя они вряд ли по скидке»
Богдан Лукьянов 20:14
«Это что, намек на то, что у меня будет гипс за гвоздики?»
Anna Konfeta 20:14
«Как ни странно — нет. Есть такие цветочки, в букеты с розами суют»
Богдан Лукьянов 20:14
«Точно, я забыл, у тебя же мама флористка. Надо было у нее по скидке заказать»
Anna Konfeta 20:15
«Не надо, у нее дорого:))»
Богдан Лукьянов 20:15
«Чего еще желаешь?»
Anna Konfeta 20:15
«Честно?»
Богдан Лукьянов 20:15
«А то»
Anna Konfeta 20:16
«Это не романтичненько, но после твоего стишка я хочу кильки со свежим хлебушком. И побольше»
Богдан Лукьянов 20:16
«Ммм… гвоздики, килька и свежий хлебушек, ну что может быть романтичнее… Может, чего-нибудь еще хочешь?»
Anna Konfeta 20:16
«Я хочу к тебе. Очень хочу. Можно без вышеперечисленного»
Богдан Лукьянов 20:17
«Скоро увидимся»
Anna Konfeta 20:17
«Три дня — это не скоро»
Богдан Лукьянов 20:17
«Быстрее, чем может показаться. Как у вас дела с Никой?»
Anna Konfeta 20:18
«Нормально. Честно. Ладно, пойду я дальше крошить крошками на твою половину кровати:)»
Богдан Лукьянов 20:18
«Давай»
Откладываю телефон в сторону, прекрасно осознавая, что больше Аня ничего не будет писать, и принимаюсь прокручивать в голове маршрут. Нормально получается. К десяти уже буду на месте.
Стою возле ворот без лыж, но определенно долбанутый. По крайней мере, на лицо точно дебил. В одной руке ведро кильки с пакетом из хлебобулочного. В другой — модняцкое «ведро» из розовых пионов. Ане подходит идеально. Стою недолго, минуты две, прежде, чем ошарашенная Аня в простой хлопковой пижаме-таки открывает калитку.
— Здрасте, Анна-конфета. Я же сказал, что скоро. Принимай свои «хочушки».
— Охренеть. Да ты… ты… ты романтик, Лукьянов!
— Фу, Аня. Фу!