Глава 29

Чувствую, как солнце начинает светить в глаза, но открывать их я не спешу. Мне настолько хорошо спать на этой маленькой кроватке, что я готова остаться в ней как минимум до полудня. И спала бы, если бы не почувствовала, как на меня капает вода. Резко распахиваю глаза и приподнимаю голову от мокрой подушки. Хуже всего, что мокрая она от моих слюней, судя по влажной щеке и уголку губ. Капец. Лукьянов лежит рядом на боку, подложив под голову руку. Я бы сказала, он внимательно изучает меня, при этом хмур. Так, стоп, а как мы оказались в одной кровати? Машинально одергиваю простыню, дабы проверить наличие на мне белья. Футболка, уже без ремня, на месте, и трусы, к счастью, тоже там, где и должны быть. Закрываю глаза, пытаясь напрячься и вспомнить события вчерашнего вечера, но ничего не получается. Я пришла на кухню. Лукьянов ставил на плиту кастрюлю. И… капец. Я что пила? Медленно поворачиваюсь к Богдану.

— Я что-то сделала плохое вчера?

— Да.

— Что? — осторожно интересуюсь я, шумно сглотнув.

— Угадай.

— Осквернила и это скромное жилище своей рвотой?

— Нет. Попытка номер два, — спокойно произносит он.

— Сделала что-то с туалетом?

— Ммм… конкретизируй.

— Ну, когда тебя не было, я посещала эту… страшную комнату и, видимо, не так наступила на пол. Там доска в полу треснула. Я что потом его доломала?

— Понятия не имею. Я отливал на улице, дабы не посещать лишний раз эту страшную комнату. Но, видать, жируха в тебе и вправду живет, раз с таким весом ты ломаешь доски. Попытка номер три.

— Блин, я даже не знаю. Руки, ноги целы. Приставала, что ли?

— Если бы. Ты заснула. После нескольких глотков глинтвейна, — добавляет по слогам Лукьянов. Господи, спасибо! Не гореть мне в аду. Это вообще идеально! Крепко выспалась, да еще и устояла, и неважно как это получилось. — Никогда не видел людей, которых вырубало бы после нескольких глотков. Я даже тыкал в тебя, чтобы убедиться, что ты не притворяешься.

— Тыкал? Стесняюсь спросить чем?

— Пальцем.

— Ну хорошо, что только пальцем.

— Не только. Потом вилкой.

— А потом ножом?

— Нет, после вилки я убедился, что ты в отрубоне.

— Ясно.

— Пора вставать.

— А можно вопрос?

— Рискни, — Лукьянов первым встает с кровати. Кстати, одет в футболку и спортивные штаны. А ведь триста тысяч раз мог воспользоваться ситуацией со спящей, на все «согласной» особой. Нет, все-таки он неплохой. Козел местами, но… хороший козел. — А ты спал здесь? В смысле со мной?

— Нет. Здесь слишком мало места. Час назад я пришел тебя будить.

Приподнимаюсь с кровати и взгляд тут же падает на рядом стоящую табуретку. На ней лежит вилка и стакан с водой.

— Ты что реально в меня тыкал вилкой?!

— Да, — как ни в чем не бывало отвечает Лукьянов. — Утром тоже пришлось потыкать, чтобы разбудить. Но тебе хоть бы хны. Зато капли воды помогли. Вставай, Ань. Уже полседьмого. Мы на рыбалку собирались, — поясняет он.

* * *

То, что я нарушила планы Лукьянова — чуть подпоить меня и переспать — ясно как Божий день. Но, надо отдать ему должное, он вел себя со мной хорошо после всего, ну, исключая вилку.

Стоило только пройти по ощущениям целую вечность до нужного на озере места, как я в полной мере осознала, что Богдан хотел остаться на сегодня не только по причине уложить меня в койку. По ходу дела, ему реально нравится рыбалка. То, с каким рвением он рассказывал про устройство удочки — это только подтвердило.

— Ты все запомнила?

— Я могла бы сказать, что да, но — нет. У меня в одно ухо влетает, в другое вылетает. Давай упростим друг другу жизнь. Ты рыбачишь, а я здесь для красоты. Ну и посмотреть, и порадоваться твоему улову.

— Ну давай попробуем.

Лучше бы и не пробовала. Сидеть на пеньке и смотреть, как сосредоточенный Лукьянов гипнотизирует взглядом отсутствующую рыбу — это еще куда ни шло. Но тот факт, что он не обращает на меня никакого внимания — это полный капец. Мы так не договаривались. Надо ошарашить его чем-нибудь. Ну или сломать удочку. Ну а пока можно футболку приподнять до уровня трусов. Не просто оголить ноги, но еще и вытянуть их. Однако это не возымело никакого эффекта. Я — пустое место. Ошарашить его.

— Хочешь расскажу одну тайну, о которой никто не знает? — вместо ответа Лукьянов лишь кивнул, даже не повернувшись в мою сторону. — У меня на шее растет волос. Точнее два.

— Ну, бывает, — это что, блин, все?

— Я тут вспомнила, что сейчас убывающая луна. А начинать отношения надо на растущей. В общем до четверга мы типа дружим, — и все же эта речь возымела эффект. Богдан ко мне повернулся.

— Залезь в мой карман.

— В смысле?

— Залезь в мой правый карман своей рукой и достань оттуда то, что там лежит.

Ну и ладно, не черви же там. В кармане Лукьянова оказались три барбариски.

— Соси и не отвлекай меня.

— Сам соси, — кидаю ему одну конфету. — И про четверг и растущую луну я совершенно серьезно.

— Ты можешь посидеть спокойно? Просто расслабиться и смотреть на воду?

— На что здесь смотреть? Это не карибское море, чтобы умиротворяться. Вода грязная, желто-коричневая и вообще… Ой, все, — встаю с пенька и ухожу подальше, закинув в рот конфету. Села на траву, постелив себе под попу толстовку Лукьянова.

В какой момент все изменилось? Наверное, тогда, когда Лукьянов поймал первую рыбу. Скорее всего, я вскрикнула как истеричка, вскочив с места. Одно дело по телевизору, совершенно другое видеть это вживую. После первой пойманной рыбы дело пошло как по маслу. И даже тот факт, что рыба, название которой я так и не запомнила, маленькая, есть в этом какой-то необъяснимый кайф.

— Иди сюда, — указывает взглядом на удочку.

— Нет, я сломаю что-нибудь.​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не сломаешь, а если да, то будет повод отдавать натурой. До четверга. Я шучу, Аня, иди сюда, — тянет меня к себе за руку и располагает так, что я оказываюсь спереди. — Это как роды в четыре руки. Не бойся, — обхватывает моими непослушными руками удочку и сверху кладет свои. Да, в рыбалке определенно что-то есть. Особенно в такой. Чего уж греха таить — мне нравится быть зажатой Лукьяновым и то, как он показывает мне, как надо орудовать удочкой. Я могла бы вполне спокойно простоять и так, но пора и удочку опускать в воду.

— Держи сама.

Когда я поняла, что клюет очередная рыба, я растерялась и, вскочив с пенька, начала откровенно лажать. Честь и хвала Лукьянову, который не кинул меня в воду за насильственные действия с его удочкой, а спокойно встал позади меня и таки помог мне поймать первую в моей жизни рыбу. Да пусть хоть в шесть рук, но ведь поймала.

— Класс! — восторженно восклицаю я, чуть ли не писая кипятком от радости. — Хочу еще.

* * *

Бабочки, порхающие в животе… чушь собачья. В моем желудке они явно не приживутся, а если там еще и хеликобактер есть, то им точно капец. Не знаю, почему мне пришло в голову это дурацкое, изъезженное сравнение. Мне просто хорошо. Прям так, как будто обожралась «Захером», окунулась в Карибское море и… нет, даже так несравнимо. Я скорее сама парю как бабочка, но сами они во мне точно не живут.

— Ань, тебе в голову солнце точно не напекло? — поворачиваюсь на папин голос.

— Сейчас без двадцати девять. Солнце вредное после одиннадцати. Что мне там могло напечь?

— Тогда я сдаюсь. У меня просто нет догадок почему ты моешь мою машину в воскресенье утром. Если тебе что-то нужно, ты можешь просто сказать.

— Я что не могу помыть тебе машину просто так? — обиженно произношу я. Самое обидное, что я действительно мою ее без задней мысли. Чтобы сделать папе приятно. Ну и чего уж греха таить, чтобы поскорее прошло время и настал понедельник. Да, я малость кукукнулась. Дома мне делать абсолютно нечего. Я бы и сегодня пошла на дежурство, как вчера, если бы Лукьянов позвал. Вот только в воскресенье он оказался занят. Чем — мне хватило ума не интересоваться. В конце концов, прилипалой я быть не хочу. Да и без того его слишком много в моей жизни.

— Теоретически, можешь, но это сомнительно.

— А ты не сомневайся. И да, кстати, мое первое дежурство уже в четверг. Завтра будет готова медицинская книжка и вуаля — я работающий человек.

— Ну что сказать, я рад, что ты украла торт и разбила машины, — улыбаясь, произносит папа. — Тебе это реально пошло на пользу.

— Ты не поверишь, пап, но мне это и вправду пошло на пользу.

— Ладно. Хочется мыть машину — мой. Только позавтракать не забудь.

— Ага.

К обеду, перебрав ненужный хлам в своей комнате и наведя там идеальный порядок, я поняла, что медленно схожу с ума. Время катастрофически медленно тянется. Правда, тянется не только время, но и рука к мобильнику. Понимаю, что так нельзя. Девушкам вообще нельзя писать первой и все равно руки тянутся сделать что-нибудь этакое.

Удивительно, но сейчас мне даже жаль, что остался всего один день практики. Понедельник и, собственно, все, уже во вторник я получу некогда долгожданный зачет. Грустненько. Но у меня ведь есть целых два, а по большому желанию даже три дежурства в неделю. Возможно, я совершила ошибку, изъявив желание работать там, где и Лукьянов. Учитывая специфику наших отношений, через неделю этого всего может и не быть, а работать, зная, что он где-то рядом — придется. Да, пожалуй, меня подкупило желание находиться с ним рядом, ну и чего уж греха таить, помощь в самом устройстве.

К пяти я все же не выдержала и написала:

16:57

«Черный цвет или белый?»

Богдан 16:58

«Черный»

Ну черный, так черный. Подхожу к комоду и достаю черные комплекты белья. Почему-то ни один мне не нравится. Нужно что-то красивое. Можно сколько угодно убеждать себя оттянуть сие событие, дабы показаться неприступной, но все это, по правде говоря, чушь, учитывая, что, во-первых, хочется самой, во-вторых, выглядит это уже по-детски. Во вторник и гульнем. С размахом. И в красивом белье.

Богдан 17:00

«Кружевной»

Смеюсь в голос. Ну, гад. Хотя, надо признать — прошаренный гад. Зато теперь я знаю, чем займусь. Купить на последние деньги, которые мне дал Марк, черный кружевной комплект белья? Могу, умею, практикую…

* * *

Богдан 9:46

«Нас задержит главный. Сходи к бабке помирашке, которую мы принимали в субботу. Не помню фамилию. Проверь жива ли. Ночью ей было хреново. Если померла, попроси санитаров ее увезти. Только потише. Если бабка — норм, к десяти отправляй ее на КТ. С ними я договорился. И начинай набирать выписку Суржевской»

9:47

«Хорошо»

Хамло, грубиян и циник. О своей бабушке так явно бы не говорил. Хотя, не могу не признать, что бабулька даже на бабку не смахивает. Это скорее скелет, обтянутый кожей. К счастью, на момент моего осмотра, она оказалась жива.

— Привет, — поднимаю взгляд на вошедшего в кабинет Лукьянова Егора. Блин блинский! Вот уж к чему я была не готова, так это к встрече с ним.

— Привет. Как твое самочувствие? — интересуюсь я.

— Все в норме. Пришел отработать пропущенную неделю. Цебер бдит.

— Понятно, — наидебильнейший момент. Кто-нибудь перемотайте это. Снова утыкаюсь в экран компьютера и пытаюсь сосредоточиться на выписке.

— А твои дела как? — как бы невзначай интересуется Егор, беря стул. Ставит его около меня и садится рядом. — С моим братом?

— Егор, давай не будем об этом говорить. Пожалуйста.

— Ань, что ты вообще знаешь о моем брате?

— Начинается. Мне на фиг не сдались все эти игры, под названием «потопи брата». О том, что он местами и временами ведет себя как козел — я в курсе. Не надо меня об этом просвещать.

— Да я и не думал его топить, просто ради интереса, ты в курсе, что он женат? — резко перевожу взгляд на Егора. — Ведь не знаешь.

— Ты всерьез думаешь, что я такая классическая сериальная дура, которая тебе поверит? Как бы сказал твой брат, бегу и волосы зачесываю назад. Извини, мне надо заполнять выписку. Выйди, пожалуйста, — как можно спокойнее произношу я, а самой становится не по себе и вовсе не от его «правды». Просто не ожидала я от Егора такого.

— Похвально. Мне всегда нравился в девушках такой боевой дух, — улыбаясь, произносит Егор и встает со стула. Но не выходит, как предполагалось, из кабинета. Вместо этого подходит к шкафу и достает оттуда бумажник Богдана.

— Что ты делаешь?

— Достаю из широких штанин паспорт. Шутка. Не из штанин.

Снова садится возле меня и начинает листать страницы паспорта.

— Читай, — кладет передо мной паспорт, открытый на странице «Семейное положение».

Читаю про себя несколько раз, пытаясь вдуматься — зарегистрирован брак с гр. Панковой Валерией Юрьевной. Чушь какая-то. Ну не может Лукьянов быть женат.

— Я все еще топлю своего брата или просто показываю то, что есть на самом деле? Это не фиктивный брак, если ты думаешь об этом. Если ты внимательно посмотришь на год регистрации брака, то путем математических подсчетов получишь красивую цифру — восемнадцать. А если посмотришь вот здесь, — снова листает страницу до пункта «Дети». — То тут ты получишь результат сего союза — их дочь. Они вместе со школы, Аня. Да, у них есть сейчас некоторые трудности в семейной жизни, но так бывает. Особенно, после стольких лет брака. Но когда его семья вернется с лазурных берегов домой — уверяю тебя, ты останешься не у дел. Хотя… если тебе нравится быть в качестве временной любовницы, тогда все нормально.

— Выйди отсюда! — не знаю, как у меня хватило сил что-либо сказать. — И положи на место паспорт.

Несколько секунд я смотрю на уходящего Егора и когда за ним закрывается дверь, начинаю неконтролируемо лить слезы. Голова совершенно не соображает, и только лишь спустя несколько минут я вспомнила про кружку на кухне Лукьянова. Ника. Точно. Вот только совершенно не помню чье это имя из паспорта. Дочь или жена. Хватаюсь за голову и сильно сжимаю виски. Женат! Восемнадцать лет! Это, черт возьми, целая жизнь. Боже, и дочь. Все у него есть… Урод.

Не знаю откуда у меня берутся силы и терпение для смс.

10:30

«У меня дома случилось ЧП. Мне надо срочно бежать. Бабулька, кстати, жива»

Отправляю и встаю с кресла. Хочется не только совершенно истерично разгромить его кабинет, ну и плюнуть в его складчатую морду. Но нет, не сейчас. Получу завтра свою заслуженную оценку в дневнике практики, вот тогда и плюну.

Быстро снимаю с себя халат и, наспех собрав свои вещи, буквально вылетаю из кабинета. Иду к лестнице, на ходу вытирая вновь непрошенные слезы. Сама не поняла, как оступилась на предпоследней ступеньке и упала. Ведомая не пойми чем, быстро вскочила и, собрав упавшие из сумки вещи, пошла к выходу. И только дойдя до остановки, осознала масштаб своего падения. Почему-то только сейчас стало больно.

— Девушка, вам салфетку дать? — перевожу взгляд на мужчину, уставившегося на мою коленку.

— Нет, у меня есть, спасибо.

— У вас локоть еще кровит.

— Ничего страшного.

Достаю из сумки салфетки вместе с мобильником и недолго думая, набираю папу.

— Да.

— Пап, забери меня, пожалуйста, из университета. Я на остановке. Заберешь? — тараторю я.

— А что случилось?

— Да ничего страшного. Просто я упала и… как-то стремно ехать в автобусе.

— Я не дома, но даже ближе к тебе. Через минут пятнадцать подъеду.

— Спасибо.

Разбитая коленка — ерунда. Заживет. Плюнуть в него — такая же ерунда. А как дальше-то быть, мамочки?

Конец (первой части)