Глава 20

МАРАТ

Алика заснула. Лежал, ждал, пока она вырубится, и дышать боялся. Лишь бы не спугнуть! Лишь бы она не очнулась, и не выставила меня вон!

Встал, покормил поскуливающего щенка, и вышел вместе с ним на балкон. Я — чтобы, наконец, покурить, а пёс — чтобы не сидеть дома целый день, как плюшевая игрушка.

— Ну что, пора? — сжал телефон в ладони, выдохнул резко, и разблокировал его.

Побыл маленько ссыклом, и хватит.

Сообщений — тьма. Так, по тендеру, с этим разберусь завтра… Продажа недвижки в Штатах… в ближайшие лет пять въезд мне закрыт, значит, нужно продавать… работа, работа, Наташины слезливые сообщения… Влада! Как же ты заебала, Влада!

«Прекращай. Меня не интересует» — написал ей, проигнорировав совсем уж отчаянные фотки.

Раньше просто сиськи присылала, а сейчас — звезду крупным планом. Меня и раньше подобная порнуха не цепляла, а сейчас и вовсе мерзко.

Иду дальше по сообщениям. Секретарша обещает накидаться антибиотиками, и выйти на работу… нет уж, пусть дома сидит. Ответственная, блин, идиотка.

Просматриваю по порядку всё, что уже нарыли на мою охрану. Чисто. Идеальные сотрудники. И понимаю же, что у любого идеального рука может дрогнуть, но что-то царапает, и заставляет сомневаться во всех. Что-то я и сам упускаю из внимания. И, кажется, стоит только вспомнить, как я пойму… что пойму? Хер знает!

«Ищи дальше. Копай под них, под их родственников, жен, любовниц» — написал я проверенному безопаснику.

Дальше сообщение от Руслана. Самое, мать его, стрёмное — его открыть, и прочитать. Но сделать это нужно. Придется.

«Стабилизировали. Критический момент позади, Егор был нестабилен, отсюда и временное резкое ухудшение. Если сутки пройдут без ухудшения состояния, то брата попытаются вывести из комы. Вероятность того, что Егор очнется, высокая, но никто ничего не гарантирует. Выдыхай, брат. Я пошёл бухать. И тебе советую отпраздновать, пусть даже такое сомнительное событие»

Выдыхай?

Выдохнул, и рассмеялся тихо и нервно. Живой брат, крепкий. Теперь-то уж точно очнется! Может, и на ноги встанет! Пусть встанет! Пусть рано или поздно морду мне набьёт за все мои факапы, как в детстве и юности бывало, когда я получал леща от Егора практически ежедневно.

А отпраздновать? Так я уже отпраздновал, пусть и не зная заранее хорошую новость.

Преодолевая брезгливость, убрал за щенком, хотя был порыв Алику разбудить, но… нет. Она точно ребенку няньку не захочет нанимать, а дети не цветами пахнут. Это я по Алисе хорошо уяснил. Так что с брезгливостью придется что-то делать. Потренируюсь на щенке.

Сполоснулся, и с наслаждением лег рядом с Алей. Она даже не проснулась, хотя меня час не было. Кровать хреновая, подушки слишком высокие, неудобные, но мне по кайфу лежать вот так: Алика уткнулась в мою грудь носом, обняла. Я вечность так могу лежать — на узкой кровати рядом с желанной женщиной!

Думал, что долго не засну. Но вырубился почти моментально, и впервые за эти недели не вставал среди ночи, как старпёр. Просто выключился.

А проснулся от тепла и шёлка. Я словно в детство вернулся — такое сейчас во мне невменяемое чувство. Лежу на опушке, подставив лицо солнцу, мелкий совсем. И родители рядом. Тихий смех мамы. Она рядом — обнимает, ерошит мои волосы ладонью, укутывает собой, своим теплом, своим запахом…

Нет, запах не её. От этого аромата я плыву, им дышать хочется, хоть и знаю, что не надышусь никогда. Зарываюсь в этот аромат, чувствую на лице шёлк, и урчу довольно. Уже понимаю — это Алика. Её охренительно пахнущие чистые волосы, её мягкое, тёплое тело, разнеженное сном.

Открыл глаза. Да, она. Спит. Я тоже в полусне. Член наливается, позвоночник простреливает желанием взять свою женщину вот такой — зацелованной, залюбленной, пахнущей своим теплым запахом и мной. Пропитать её еще сильнее, наполнить, полностью присвоить.

— Аля, — приподнял её ногу, на себя закинул, и прижался к нежной шее губами. — Алечка…

Шепчу, целую, глажу её. Ласкаю горячее, влажное от сна лоно. Она улыбается, жмурится довольно, но глаза не открывает. Хорошая моя. А, нет, вот уже постанывает, и черт его знает, спит, или проснулась.

Пах простреливает, затылок давит, а ярость и сила затихли. По утрам желания не такие, как ночами: хочется не драть, а любить. Только свою женщину, которая только подо мной стонет, меня без защиты принимает.

Мягко вошел в её тугое, горячее нутро двумя пальцами, и Алика открыла глаза. Сонные-сонные.

— Доброе утро, — прохрипел, прижался к ней, и осторожно насадил на член.

Ч-ч-ч-ерт! Охуенно! Дышу тяжело, поза не самая удобная, но менять её ни за что не стану. Вошел почти на всю длину, и не сдержал стон — до того в Алике горячо, тесно, влажно. Двигаюсь медленно, жмурюсь от кайфа, не целую, на неё смотрю.

Алика всё еще сонная, но довольная. Постанывает еле слышно. Офигенно красивая она у меня: темные глаза с оранжево-золотыми прожилками, губы пухлые, с морщинками, кожа розоватая, и… веснушки? Не было же их, но сейчас наблюдаю их у её носа — мало, еле заметные, но есть. Милые такие.

— И тебе… доброе утро… — прошептала Алика прерывисто.

Двигается мне навстречу. Также мягко, неспешно. Оба плывем, плавимся. Блядь, не могу я её упустить! Вся она — моя! Без своей можно жить, пока не узнаешь её, а как встретишь — всё, нереально, картонно, пресно.

Ускоряю плавные толчки, увеличиваю амплитуду. Равномерно вколачиваю в Алю член под одним углом… ну… ну же… вот, да! Глаза закрыла, сжалась вокруг меня, кончая. Девочка моя! Чуть член не сломала, остановиться пришлось. Подождал, пока Аля расслабится, подмял её под себя, окончательно просыпаясь, и за пару минут получил своё оглушительное удовольствие. Такое, что в глазах потемнело, и чуть на Алю не свалился.

Лежу рядом, пытаюсь дыхание выровнять. Смеяться хочется, но это уже совсем детство, потому просто улыбаюсь — этого сдержать не могу, да и не хочу.

— Вот это доброе утро, — муркнула Аля.

— Не жалеешь, надеюсь?

— Не-а, — она поднялась с кровати — всклокоченная, раскрасневшаяся, на коже все еще пятна, которыми Аля в оргазме идёт. — Я в душ. Черт, — она встала, прижала ладонь к животу, и нахмурилась.

— Что такое?

Я и сам вскочил с кровати. Бля, ну какого хера я не головой а головкой думал, трахая Алю? С ней же нежно нужно сейчас…

— Аль, что не так? — рыкнул нетерпеливо, готовый хватать её как есть, голую, и тащить в больницу.