Глава 21

— Аль…

У Марата такой вид, будто я умираю. А мне изначально именно так и показалось — умру сейчас.

Лежала пару минут назад, кайфовала. Жарко было — жуть, всё пропитано сексом, кожа липкая, но круто! Это и правда круто, хоть и немного грязно. Хотя со своим и грязно? Не-е-ет! Со своим грязно быть не может…

Встала, и вставило. Никогда такого не было. Свет словно померк. В плоский живот — толчок, что невозможно, по сути, ведь ребенок с зернышко, и месяцы пройдут, прежде чем я почувствую малыша не ментально, а физически.

И тошнота. Удушающая, спазмами сковывающая горло. Мерзкий привкус во рту…

— Алечка…

— Боже, — простонала, и понеслась из комнаты.

До ванной далеко. До кухни ближе. Успела, склонилась над раковиной, и открыла рот. Фу! Только один раз я Мише скандал устроила, только единожды решилась на это — когда застала его с членом наперевес над раковиной. Так противно было, я же в ней посуду мыла, а он… и вот сама теперь ничем не лучше. Но не рвет, хоть спазмы и чувствую. Только лишь горькая слюна и выходит. Желчь словно.

— Таблетки? Бля, скорую сейчас вызову… Аль, больно, нет, как? — панический голос Марата нисколько не отвлекает, а только лишь бесит.

Но по-доброму бесит. Хотя лучше бы дал мне прийти в себя. Вот только выпрямиться я не готова, всё также стою над раковиной, и точно знаю — вырвет и легче станет.

Но, зараза, не рвёт! Хоть плачь! Это и есть тот самый токсикоз? Если да, то мне не нравится! Мне это ни капельки не нравится!

Марат обнимает меня сзади, слышу, как он говорит по телефону. А у меня слезы из глаз, руки подрагивают. Тянусь к крану, и… да-а-а-а! Вода-а-а, Божечки! На фиг стакан, на фиг фильтр. Ладошкой черпаю, полощу рот — раз, второй, третий, пока горечь не перестает ощущаться так мерзко. И пью эту восхитительную воду с привкусом хлорки. Но почему-то от этого не тошнит, чуть легче становится. Постепенно, потихоньку, но легче.

И я смогла выпрямиться. А затем ахнула от ужаса, прижав ладонь к животу.

— Блядь, Алика! — взревел Марат, сжав пальцами мои плечи. — Что? Ребёнок, да? Похуй, не будем ждать, отвезу в больницу!

Не знаю где верх, а где низ. Опомнилась уже на улице, когда Марат усадил меня в машину, и пристегнул ремень. На мне сарафан. Белый. Я же голая была. Натянул?

Боже… Боже, Боже, Боже, что это такое? Я же не потеряла ребенка? Мне не нравился токсикоз, но пусть это будет он! Пусть меня хоть ежечасно полощет, чем лишиться этого зернышка во мне!

— Аль, пара минут, и приедем. Потерпи, малыш. Просто потерпи!

Я киваю. Ничего понять не успела — как, что произошло. И зачем. А главное, если самое худшее случилось, то… за что???

— Алечка…

— Был толчок в живот. Толчок, Марат! — простонала я от ужаса. — Меня словно пяткой изнутри пнули, но это нереально! Затем тошнота, а теперь я вообще ничего не чувствую. Ничего, понимаешь? Абсолютно! А что если…

— Нет, — Марат втопил скорость, мне даже не страшно, пусть хоть триста выжмет — плевать.

Но тот толчок в живот — что это? Живот плоский, ребёнок в два сантиметра не может толкаться, я же читала! Читала! Да любой ребенок это знает! Но был этот пинок, был, и… всё. Ничего больше.

Я его потеряла?

Плюнув на скромность правой ладонью, провела по промежности. Крови нет. А она должна быть, если выкидыш?

Выкидыш…

Трясёт! Я не переживу! Я НЕ-ПЕ-РЕ-ЖИ-ВУ!!!

— Всё хорошо будет. Говори со мной, Аль. Всё будет хорошо, поняла?

— Поняла. А если не будет? — подбородок мой мелко трясется.

— Будет!

— А если я его потеряла? — прошептала.

— Нет!

— Но если…

— Если так — вина моя. И дети у нас будут! Но ты не потеряла ребенка! — прорычал он зло.

— Уверен? Клянешься? Обещаешь?

Молчит. Не может врать.

Живот сводит. Теперь я чувствую. Тянет, сводит, мелкие судороги… выкидыш? Нет! Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет!

Мне таким бредом казались раньше эти страдания, которые я в фильмах наблюдала. Беременности пара недель, не ребенок еще, а набор клеток, и вот теряет героиня ребенка, а потом годы страдает. Ну глупость же? Поплачь пару минут, и дальше двигайся, а не разводи сопли…

… так мне казалось.

Дура! Какая же я иногда жестокая дура!

У моего ребенка сердцебиение было… нет, оно есть! Есть, а не было! И хвостик, над которым мы с Маратом смеялись! Это не набор клеток, это семья. Я больше не хочу терять, я люблю этого малыша безумно. Жду! Мы оба ждем! И сейчас я отлично понимаю тех героинь в глупых фильмах, страдающих из-за выкидышей. Я просто не вывезу, если потеряю еще и малыша, который дался мне ой как нелегко!

Марат бормочет, что всё будет хорошо. Я киваю. Мы едем. Живот продолжает сводить спазмами. Слезы текут по щекам, попадают на губы, в рот — соленые, горькие как та же желчь…

Нет, если выкидыш, то не Марата это вина. Он мужчина, стопорить должна была я. С него спрос невелик, как и мера ответственности.

Выкидыш?

Я молюсь, чтобы нет… Боже, прошу…