Глава 65

МАРАТ

У некоторых инвалидов весьма насыщенная жизнь, как оказалось. По юности я думал что те по большей части отдыхают, ан нет, у меня всё иначе: с утра массаж, затем работа, потом щадящие тренировки, прогулка, снова массаж… и так каждый день.

А результата — ноль.

Хотя, как там мне Егор вещал? Нужно искать во всем плюсы? Их дохера, если разобраться. У меня есть деньги, есть возможность оплатить лучшую реабилитацию, персонал.

Есть Алика.

— Так нравится? — прошептала она, выцеловывая мою грудь. — Тебе хорошо?

— Очень, — подбодрил её.

Мне и правда хорошо. Но и смешно немного от её деликатности. Я себя целкой чувствую, которую терпеливый партнер решил к дефлорации подготовить. Сейчас Алика выступает в роли этого самого терпеливого опытного партнера. Не торопится, не напирает. Целует так нежно и осторожно, словно опасается что я испугаюсь и сбегу от неё.

— М-м-м-м… вкусный, — лизнула она меня. — Я не слишком напираю? Все эти условия… ты же понимаешь, что можешь отказаться?

Бля, только бы не рассмеяться!

— Я не откажусь, если ты пообещаешь, что в первый раз будешь со мной нежной, — добавил в голос испуга.

Алика выпрямилась, оседлав мои бедра. На лице растерянность, шок… которые сменяются сердитым выражением.

— Шутник! Девственника из себя строишь? Я же правда себя нимфоманкой чувствую!

— Прости, — хохотнул, и потянул к ней свои руки. — Дай, посмотрю на тебя.

Алика замерла. Сидит на мне, чуть приподняв попку, чтобы не давить своим весом. А я любуюсь ею.

Какая же красивая! Беременность её изменила. Линии тела стали плавнее, щеки больше не впалые, как раньше. Грудь — вообще сказка! Алика всё вздыхает, что с такой грудью ходить неприлично. Она и правда большевата для её тела, но шикарно же выглядит, черт возьми!

Она вся шикарна. И нежная, и сексуальная, и любящая. Терпеливая. Сидит, позволяет мне изучать свое тело, не смущается. Давно уже не стесняется меня.

Потому что любит.

— Над именем думаешь? — накрыл ладонями животик Али.

— Думаю. Мне нравится имя Анна.

— Анна? Такое простое имя?

— Красивое ведь! Я песню Шыма люблю: «Анна», потому и имя нравится.

— В честь песни дочь назовем? — спросил, и вспомнил что Алику назвали вообще в честь героини фильма «Асса». — Хм, Анна Маратовна?

Аля задумалась, и поморщилась.

— Не звучит. А тебе какое имя нравится?

— Может, Алина? — предложил.

— У Максима дочь Алиса, у нас Алина? Не вариант.

— Арина?

— Арина Маратовна, — задумчиво произнесла Алика. — Соколовская Арина Маратовна… а что? Мне нравится! Дальше буквы «А» не пойдем?

— Можем купить книги с именами и значениями.

— А можем назвать дочь Ариной. Если уж обоим нравится имя.

— Решено?

— Да, — улыбнулась Алика. — Быстро мы справились, да? Даже не поругались. Аж удивительно.

— Мы с тобой столько ругались, что до конца жизни впечатлений хватит. Давай лучше тихо-мирно-скучно жить. Как тебе мое предложение?

Алика сделала вид, что взвешивает мое предложение. Смешная такая, устроила пантомиму.

— Тихо-мирно-скучно, говоришь? Жить за городом, растить ребенка, работать, гулять по вечерам? И никакого движа? — Алика добавила в голос наигранного презрения. — Никаких ссор, недопониманий, побегов, расставаний? Вообще-вообще?

— Угу.

— Я подумаю над твоим предложением, но ничего не обещаю, — заявила высокомерно.

— Эй! — дернул эту актрису на себя, и Аля засмеялась заливисто, а затем ойкнула.

— Ты что творишь? Я же на тебя завалилась, вдруг повредила что! Марат, блин!

— Успокойся, женщина! Не такой уж я хрустальный, — рыкнул, удерживая её на себе, но Алика все равно чуть приподнялась.

И только я хотел возмутиться этой её деликатностью, как она снова принялась меня целовать. Уже без нерешительности, а очень даже дерзко. И, кхм, целенаправленно, можно сказать. И чем ниже Алика опускалась со своими ласками, тем сильнее я волновался. Реально как девственник.

— Аль, — прохрипел, когда она начала приспускать мои боксеры.

— Что? Остановишь?

Взглянул вниз, и понял что сгореть со стыда — не такая уж плохая идея. До того разволновался, что эрекции нет. Я это вижу, и Алика тоже видит это печальное зрелище. Сукааа! Впервые у меня такое, когда я нахожусь в одной постели с женщиной. Не то чтобы я был половым гигантом, разное бывало, тем более после тяжелого трудового дня: иногда кончал слишком быстро, иногда наоборот долбил полчаса, прежде чем разрядиться, но факапы редко случались. Да и плевать мне было на партнерш, если уж честно. Но чтобы вообще не было стояка, тем более с Аликой?

И вроде она всё понимает — что с позвоночником проблемы, что я в кресле катаюсь, лекарства колю. Но всё равно стыдно!

— Думаю, после этого ты сама остановишься, — я кивнул вниз, и потянулся к резинке боксеров, но Алика остановила.

— Успеешь одеться, — промурлыкала, ведя ноготками по моему животу вниз, к паху.

И склонилась над ним, вбирая член в рот.

Давай, добей меня! Охеренно будет, если я даже после этого облажаюсь!

По позвоночнику вниз пошли знакомые разряды возбуждения. Обычно они заставляют бедра напрягаться, двигаться, вбиваясь в женское тело, но двигаться я не могу. И возбуждение это болезненное, с нотками садо-мазо.

— Я же говорила что все получится, — шепнула Аля, оторвавшись от моего паха, и снова вобрала в рот уже напряженный член, блестящий от её слюны.

Это чистый кайф, я чувствую как горячо у Али во рту. Наслаждаюсь ласками её языка, она обводит им уздечку, бьет по головке, а затем насаживается, впускает меня в горло, и снова, снова… дьявол! Это и кайф и мучение — то, что Алика рулит процессом, то, что я не в состоянии поднять её, подмять под себя, и трахать как мы привыкли. Или поставить её на колени, пристроиться сзади, и вбиваться, представляя как трясется её грудь от жестких толчков в неё… чтобы она кричала, чтобы просила не останавливаться…

Да, это и кайф и мучение. Реальное садо-мазо для меня — этот минет от Алики.

— Иди ко мне, — прохрипел я, пытаясь остановить Алю. — Хочу кончить в тебя. Аля! — простонал, когда она отстранилась, и игриво подула на мой член.

Алика приподнялась, обхватила меня, и начала насаживаться с тихим стоном. А я даже не ласкал её, не подготовил, черт! И это осознание помогло мне справиться с перевозбуждением, иначе бы кончил, едва оказавшись в ней.

— Тебе хорошо? — она насадилась на меня полностью.

— Охерительно! — признался. — Опусти пальчики вниз… ниже, — скомандовал, наблюдая как Аля ведет ладонью по своей груди. — Еще ниже… еще, — Алика погладила животик, лобок, и я кивнул, заводясь еще сильнее: — Ниже… да! Поласкай себя!

— Так? — Алика играет — и со своим телом, гладя клитор под моим взглядом, и со мной она играет, кокетничает, делая невинное личико. — Правильно?

— О да! Двигайся!

Алика раскрылась сильнее, и продолжила насаживаться на меня, тихо постанывая от каждого движения моего члена в ней, от каждой ласки, которую сама себе дарит. Это так красиво, я мог бы смотреть вечно на то, как соединяются наши тела. На то, как порхают пальчики Али по клитору, размазывая влагу. На то, как подпрыгивает её грудь, и как торчат возбужденные соски.

И я смотрю. Но иногда зажмуриваюсь, обуздывая возбуждение. Это глупое пацанство, но мне важно, чтобы сейчас, после такого длинного перерыва Алика кончила. Знаю, она это не для себя, а для меня затеяла, и вообще ничего не ждет, но мне это нужно и важно!

И я держусь. Скриплю зубами, напрягаюсь, пытаясь не кончить. Рожа, наверное, зверская сейчас, но плевать, дождусь Алю.

— Боже, как хорошо… как хорошо… да-а-а! — Алика стонет, двигается всё быстрее, вбирая меня в себя — такая открытая, раскрасневшаяся, чувственная, полностью мне доверившаяся.

Я и сам постанываю. Затылок простреливают предоргазменные позывы, волнами идут по позвоночнику вниз, и всё усиливается тем шоу, которое устроила на мне Алика, растерявшая всё свое смущение.

— М-м-м-м… Мара-а-ат, — выдохнула она, сокращаясь вокруг меня, и я отпустил себя, с диким облегчением позволяя себя кончить, что тоже оказалось немного болезненно.

Но блаженная улыбка не сходит с лица. Я так даже первому в жизни сексу не радовался, как этому. Боялся, что не получится. Что вообще не встанет. Или что встанет, но на полминуты. Но всё получилось! И Аля лежит рядом — довольная, удовлетворенная, розовеющая. Шея и грудь снова пятнышками пошли, как обычно у неё бывает после оргазма. Да, не я её трахал, а она меня. И наш оргазм — полностью её заслуга, а не моя, но… но теперь у меня появился еще один стимул поскорее встать на ноги! Просто ради того, чтобы не Алике приходилось удовлетворять нас обоих, а мне. В сексе я консервативен.

— Ну что, больше не будешь мне отказывать? — промурлыкала Алика, отдышавшись. — Не станешь выгонять из комнаты, не отселишь обратно наверх, а, дорогой? Понравилось?

— Если я скажу, что не понравилось — поверишь?

— Не поверю, — хихикнула она, опустила голову на мое плечо, щекоча волосами.

— И правильно сделаешь что не поверишь, — пробормотал я, и зашипел от неожиданности.

— Что такое? — Алика резко подскочила, нечаянно ударив затылком мой подбородок.

Но я не ответил. Смотрю на свои ноги, пытаюсь по привычке ими пошевелить, и не могу, но… но я чувствую, как покалывает мои ступни! Покалывает так, будто они затекли, и кровообращение восстанавливается.

И плевать, что пока я не могу даже пальцем на ноге пошевелить, и сдвинуться на миллиметр не в состоянии. Я чувствую! Слабо, но чувствую!

— Что, Марат? — ущипнула Алика мою руку, привлекая внимание.

Я перевел взгляд со своих не самых красивых, волосатых и жилистых ног на взволнованное лицо Алики.

— Секс — лучшее из лекарств, Алька. Может, это совпадение, может и нет, но я, кажется, чувствую свои ноги, — поделился с ней открытием, и Алика радостно завизжала мне прямо в ухо, оглушая меня эмоциями, а затем снова оседлала мои бедра, и склонилась, пряча наши лица в водопаде своих волос.

— Я же говорила тебе! Говорила, что ты скоро встанешь! Сегодня говорила, помнишь? — зашептала Алика, и еще раз так десять повторила слово «говорила», приплетая какой-то сон, и еще что-то непонятное, невнятное, но радостное.

А я кивал на каждое ее слово. Мне так нужна её вера! Именно её!