6

Одна. Вторая. Третья.

Не знаю, зачем я смотрела, но я не могла отвести взгляда от противоположного вип-столика, который стоял у дальней стены. Он был отделен от остальных резной перегородкой, но она не скрывала от посторонних глаз то, что творилось в ее пределах.

Самсонов бухал.

Он не нажирался, пил спокойно, даже лениво, вокруг торчали его шавки, но привлекало не это. В вип-зону, где он сидел самый влиятельный человек нашего города, заводили девушек. Это не было похоже на кастинг, хотя именно этим и было. Симпатичные, броские модели терлись около випки, делая вид, что просто так тут стоят, но как только Самсонов пялился на какую-то из них дольше шести секунд, охрана тут же заводила к нему эту девку, которая, кстати, не больно-то сопротивлялась.

Минута. Некоторым удавалось проторчать с ним все пять. Но итог был один.

Все они шли нахер.

И вся эта канитель продолжается добрых час или два. Давид выбирает, разочаровывается, отсылает прочь. Хренов король.

И чем только думают эти дуры, когда позволяют вот так с собой обращаться? Неужели нет ни малейшей гордости и чувства собственного достоинства? Или бабло дороже всего перечисленного? Бизнес и ничего личного?

Вряд ли. Уж я-то видела каким огнем загорались глаза этих баб, когда они понимали, что Давид их замечал. Алчность. Жадность. Похоть. Они хотели его и едва не текли от мысли, что им перепадет кусочек его внимания.

И надо отдать Самсонову должное, он заслуживал каждого всполоха восхищения в их глазах. Бабы липли к нему как одержимые. Ну еще бы с его-то огромными накачанными ручищами, широким торсом и огромным просто не поддающимся измерению эго. Уверена все остальное у него такое же огромное как и оно, правда наверняка я этого никогда не узнаю.

Свет неона резал глаза, веки были тяжелыми как будто песка в них насыпали, а вот рту сводило от сладости коктейля, но я продолжала сидеть в кожаном кресле и пялилась. Самсонов на баб, а я на Самсонова. И это казалось никогда не кончится. Он не находил себе ни одну, которая удостоилась бы провести с ним этот вечер, а может ночь, а я просто из любопытства смотрела и делала ставки, у какой из них окажется больше шансов. Пока мне не везло. Они все продували.

И с каждой новой уведенной бабой, с каждой минутой, проведенной в пустую, я понимала, что все больше бешусь. Не знаю от чего: от его придирчивого вкуса или от мысли, что когда-то Давид остановит выбор на одной из них и натянет ее на свой член в туалете вип-зала. Или у себя в тачке, где там нынче модно трахаться? А в моей жизни так ничего и не изменится.

Замкнутый круг какой-то. Но с того момента, когда эта сволочь меня уволила, я не могу спать, есть, просто существую как робот. И думаю. Думаю. Думаю.

Поставила пустой стакан на столик и достав из сумочки купюру бросила на столешницу. Надоело.

Нельзя упиваться этим ощущением близости!

Пускай нас и разделяют несколько столов и метры густой клубной атмосферы, я все равно чувствую Самсонова так, как если бы он стоял рядом и прижимался ко мне своим мощным телом.

А я упиваюсь…

Встала с кресла, рывком сдергивая сумочку со столика и раздраженно поджала губы, когда поняла, что где-то в глубине души ощущаю разочарование. И не хочу уходить.

Это придало еще большей решимости, и я направилась к лестнице, ведущей прочь из вип-зоны на первый этаж, где бесновалась толпа.

Но я еще не знала, что мой уход заметили…

Да, я знала, что Давид Самсонов будет в этом клубе, но шла не для того, чтобы поглазеть, или помозолить ему глаза, нет. Я шла чтобы еще раз на него посмотреть и понять: что же в нем такого особенного, почему я как робот уже несколько дней. Робот, лишенный силы и воли. Робот, которого запрограммировали постоянно думать о Самсонове.

Чувствовала его присутствие как присутствие хищника, идущего по следу.

Как только я спустилась на первый этаж, толпа поглотила меня с головой. Толкающиеся на танцполе тела, запахи дезодорантов, духов, пота, алкоголя ударяли в нос, и голова начинала кружиться. Протискивалась через толпу, яростно толкая людей локтями. С ума сойду, если не выйду на воздух.

От жара в клубе было нечем дышать, кондиционеры не вывозили, и я ощущала как распущенные волосы липнут к шее и спине, и это раздражало почти так же ка шпильки, от которых сводило ступни. Но я же сама решила надеть десятисантиметровый каблук, никто меня не принуждал. Да и платье могла выбрать попроще, а не вот это вот все, под которое даже белье не поместится. Для чего весь маскарад? Для того чтобы Самсонов видел и давился слюной?

Нет.

Хотя кого я обманываю?

К барной стойке мне удалось пробраться без потерь, и я минуя очереди из группы каких-то парней подошла к свободному месту и дала знак бармену. Тот подлетел без разговоров, потому что знал меня, я часто бывала в этом клубе.

– Воду без газа, – проговорила одними губами и тот кивнул и повернулся к холодильнику.

А я оперлась о стойку вытянутой рукой и вздрогнула, когда совсем рядом с моей кистью оказалась мужская загорелая рука с сеткой тугих вен на тыльной стороне ладони.

Сердце радостно забилось, и это так взбесило, что я психанула и игноря абсолютно все инстинкты вопящие, что надо валить, продолжила делать вид, что не замечаю Самсонова за моей спиной.

Его моя холодность забавляла, и уже через секунду я почувствовала на талии горячую ладонь.

– Надоело смотреть? – бархат его голоса заставил прикрыть глаза, а нотки иронии в голосе заскрежетать зубами.

– Ни у одной из них нет шансов, не понятно, почему не уходят, – поняла, что нет смысла ломать комедию и проще ответить начистоту. Самсонов оскалился.

– У той блондинки вышло лучше всех, – проговорил, будто дразнит, а я брезгливо поджала губы, нехотя признавая, что да. Была одна девушка, которая проторчала с ним дольше остальных. – Как думаешь, сколько времени продержалась бы ты?

– Я не играю в эти игры, – тряхнула плечом, волосы рассыпались по спине, и я потянулась, чтобы забрать у бармена бутылку воды, а когда встала на пятки, ощутила что Самсонов придвинулся так, что моя спина стала вплотную к его груди. Ощущение его неизбежного присутствия давило и дразнило разыгравшиеся инстинкты, хотелось отбросить его руки, оттолкнуть, но я же дура. Я кайфую от жара его кожи. – Не проще напрячь менеджера в эскорт-агентстве?

Чуть повела подбородком в сторону, давая понять, что жду ответа, а Самсонов аккуратно подцепил пряди моих волос и перебросил на одно плечо, оголяя ухо и часть шеи. В аккурат около его губ.

– Предпочитаю проводить собеседования лично…

Хмыкнула, красноречиво задирая подбородок. Не многовато ли возни для простого перепиха?

– Чем же не устроили последние семь? – огрызнулась, стараясь не замечать этого ноющего покалывания в районе солнечного сплетения, когда Самсонов склонился ближе и почти задел мочку моего уха губами. Его дыхание обожгло нервы, и я вцепилась в бутылку воды будто это спасательный круг.

– Слишком покорные. Семь из семи согласно кивнули на мой приказ отсосать.

– Ха, – толкнула Самсонова спиной в грудь и тот отступил, а я выбралась из капкана его рук и тут же ощутила, как легко стало дышать без его давящей ауры.

Оборачиваться не стала. Шагала сквозь толпу, ощущая на себе пристальный взгляд Давида и дрожала. Возбуждение, эйфория и азарт яркими фейерверками взрывались в крови, и я ликовала. Он подошел, чтобы сказать мне пару слов. Более глупого повода радоваться у меня не было за всю мою сознательную жизнь.

На следующую ночь я снова пришла в этот клуб. Вип-кабинка привычно была занята свитой, но короля нигде не было видно. Заказала себе коктейль и безрезультатно просидела весь вечер. Самсонов так и не появился.

На следующий день я снова его не увидела, хотя до одури желала хотя бы на краткий миг заметить его в толпе, чтобы подпитаться этим невероятным ощущением его близости. Поймать его взгляд, услышать низкий голос с хрипотцой. Будто нас связывает какая-то тайна и мы оба бережно ее храним. Глупо, но ничего не могла с собой поделать. Мой спортивный интерес выяснить, почему меня к нему так тянет, уже давно вышел за рамки и перерос в манию.

Похоже я превращаюсь в этих самых баб. Еще денек, и я встану в очередь.

Третий день я решила наступить на горло своим желаниям и не пошла в клуб, просто потому что мне необходимо было сохранить остатки гордости и прекратить изводиться мыслями о Давиде. Выходило плохо.

Родные, кстати, поверили в мою сказку о внезапном желании погостить на даче у Кристининой бабушки, и ни слова мне не сказали, поэтому история с моим резким исчезновением осталась замята.

Арман был постоянно на работе, папа тоже, одна лишь Ангелина замечала, что я подолгу смотрю в одну точку куда-то сквозь пространство, но ничего не говорила. А мне оставалось надеяться на то, что у невестки хватит ума не заводить этот разговор с Арманом, иначе мой братец захочет докопаться до сути и обязательно это сделает, а дальше гори оно огнем.

День тянулся за днем, но мои мысли о Самсонове не проходили, они пугали своей частотой и грозились свести с ума. Но к сожалению пока не свели, и я снова и снова о нем думала, когда засыпала. А во сне проводила с ним ночь за ночью, будто он один единственный, и только мой. Просыпалась еще более уставшая и злая. Сны только распаляли огонь внутри, но не давали ему выхода. И он постепенно начал сжирать меня, заставлял стервозить и срываться. Пока в один прекрасный день я не подошла к шкафу, не достала из него красное мини платье и не надела его вместе с бежевыми босоножками на каблуке.

До клуба добиралась на такси. Поднялась на второй этаж в вип-зону и заняла уже привычный столик, и с напускным равнодушием отметила, что Самсонов был на месте. В окружении свиты. С привычным бокалом Курвуазье в руках.

Толпы девушек в этот раз не было, видимо Его величество определился с выбором, потому что в випке торчала лишь одна. Она красиво позировала на диване рядом с Давидом, делая вид, что сидит, а тот обращал на нее ровно столько внимания, как если бы она была хамелеоном, слившимся с картинкой вокруг.

Ноль.

А я кивнула официанту, принявшему у меня заказ и откинулась на спинку кресла, беззастенчиво разглядывая его новую пассию.

Светловолосая миниатюрная девка в серебристом платье производила впечатление расчетливо девицы на ночь, не знаю что Самсонов в ней нашел, у нее же даже волосы наращенные. Наверняка и сиськи она сделала. А может и не только их. Хотя выглядела она броско, но под определенным углом дешево, и я даже немного разочаровалась во вкусе Давида. Он явно поспешил с выбором.

Около получаса я просидела тупо наблюдая за их випкой, девушка липла к Давиду, тот раздражался ее навязчивости и осаживал. Пару раз разговаривал по телефону, и забывался, а она распускала свои руки и шарила ими по его бедрам.

И понимание того, что он не отталкивал ее в очередной раз так меня взбесило, что я отбросила все нормы морали, предрассудки и мозги за одно и отставив стакан направилась к випке Давида.

Колени у меня начали дрожать как только я встала с места, хотя в этот вечер я не выпила ни капли. Всплеск адреналина от мысли что я творю то, чего не должна, ослепил, тело стало каким-то ватным, легким и невесомым, и я закусила губу до боли чтобы хоть как-то прийти в себя.

Шавки Самсонова напряглись при моем появлении, но преграждать мне путь не стали, видимо решили, что заточки у меня нет. А вот его новая девка, почуяв соперницу вся нахохлилась, уставилась на меня волком, но я даже не удостоила ту взглядом. Не могла оторвать его от Самсонова.

Тот заметив меня не подал вида, продолжил разговаривать по телефону, но на краткий миг его острый взгляд пронзил меня как сквозняк и я задрожала сильнее.

Шагала к его дивану, плавно покачивая бедрами. Знала – мужики клюют на такую походку, и Давид не исключение. Он на секунду завис, а потом продолжил разговаривать, но как только я подошла и беззастенчиво оседлала колени Самсонова, тот сдался и сбросил вызов. Хотя не уверена, сделал ли он это, или просто отбросил телефон, потому что как только я оказалась на нем, Давид сжал мою талию руками и смял мои губы безоговорочно и властно клеймя их вкусом своих губ.

И мир вокруг прекратил существовать. Он просто растворился, исчез, будто нет ничего за пределами этого жара наших тел и поцелуя, который обращает все нервы в один взбесившийся торнадо.

Самсонов смял мою талию так сильно, что стало больно, а я в ответ вцепилась в его плечи и сжала, почувствовав, как он зарычал мне в губы. Грубый, надменный, жесткий самец, которому плевать на всех кроме него самого сходил с ума, а меня накрывало от мысли, что именно со мной он теряет контроль.

Жёсткие губы таранили, дразнили. Щетина на его подбородке царапала мою кожу, но горьковатый привкус коньяка и похоти этого поцелуя пьянил сильнее любых вин. Он заражал кровь желанием, и я ощутила как жарко стало внизу.

Если бы я знала что такое можно испытывать от простого поцелуя я давно бы нашла себе парня. Но внутренний голос подсказал, что ни один на свете парень не способен возбудить меня вот так с ноля до сотки за пару секунд. А Самсонов все смог.

Самсонов.

Дурела от мысли что это его руки сейчас меня сжимают так, что трудно дышать. Его рот трахает мой и беззастенчиво его исследует. Его член упирается в меня и…

Вот черт.

– В машину иди, – отстранился давая мне возможность сделать вдох. Нам обоим его сделать. Толкнул мне в руки ключ от своей тачки и этим жестом отрезвил. Как я могла настолько тронуться умом? Он что, собрался трахать меня в своей машине?

Растерянно моргнула, поняла что в випке мы вдвоем. Видимо охрана увела ту бабу, что была с ним ранее, и сами убрались к чертям. Надо же, какие сообразительные. У них в отличие от меня голова работает исправно.

– Этот поцелуй ничего не значит, – отрезала, раздражаясь на себя, а Самсонов лишь иронично фыркнул, ссаживая меня с колен.

– На руках тебя тащить?

– А ты можешь? – поднялась вслед за Самсоновым, поправляя подол задравшегося платья, и поймала насмешливый взгляд Его величества. Давид не улыбался, но его глаза неуловимо изменились и будто согревали своим теплом и чем-то, от чего перехватывало дыхание.

– А ты хочешь? – подался ко мне и опустил руку на мою шею, слегка сжимая жилку. Кровь мгновенно взревела от этого собственнического жеста. И чтобы не оставаться в долгу, я подцепила Давида за пояс его идеальных брюк и потянула на себя, так же как он меня. Вплотную.

– Тебе интересно, чего хочу я? – склонила голову на бок, понимая что осмелела настолько, что позволяю себе флиртовать с этим мужчиной. И от этого напрочь сносит крышу, а трусики горячеют.

– Иди, Кристина, – легонько оттолкнулся, опуская руку с моей шеи. – Машина у черного входа.

Спорить не было смысла и желания, и я сжала ключи в руке и развернувшись зашагала прочь из вип-зоны, и на выходе заметила, что охрана не ушла, а просто перебазировалась в соседнюю випку. А девушка была с ними и сейчас прожигала меня такой ненавистью во взгляде, что было даже забавно.

Я отвернулась.

Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость, но я вдруг совершенно точно осознала, что Давид ничего мне не сделает. И все слухи о нем – просто трёп.

Да, он имеет определенную репутацию, но тот самый Давид, что держал меня на коленях в випке не стал бы меня запугивать и унижать. Он был слишком возбужден и доволен при этом. Слишком кайфовал от происходящего, чтобы перейти черту. Его настроение было слишком хорошим.

И я поймала себя на мысли, что причиной этому стала я.

Тачка Самсонова стояла около входа, как он и обещал. Черный матовый ягуар последней модели, номер три шестерки. Понторез хренов. При моем появлении машина мигнула фарами, мне не пришлось жать на брелок, сигналка сенсорная.

Села на пассажирское и почти сразу водительское занял Давид. Протянула ему ключ, он молча забрал и положил на панель.

У Армана когда-то была тачка этой марки, и мне доводилось на ней ездить, но она такая дурная и резвая, что брат быстро смекнул – опасно давать мне садиться за руль, и я оказалась в пролете. И сейчас жадно оглядывала кожаный салон, мягко подсвеченную приборную панель и едва не пускала слюни на эту дерзкую машину. А когда рокот мотора заполнил тишину, по моей коже пробежали мурашки, и я теснее вжалась в сиденье.

Куда Самсонов меня повезет, не имело значения, для меня был важен сам факт того, что я проведу это время с ним.

Давид молчал, пока выезжал из двора ночного клуба, молчал, когда выехал на проспект, и, после того как мы покинули центр города, прибавил газу. Но не слишком, потому что не смотря на поздний час город все равно кишел машинами и пешеходами. И пока он управлял этой бестией, я мечтала оказаться на его месте и, держа руль, выжать газ в пол.

Видимо эмоции были написаны на моем лице, потому что, когда мы выехали за город в сторону поселка с особняками, Давид впервые нарушил тишину.

– Нравится? – спросил мягко, дежурно, без бахвальства. Но я не была уверена, относился его вопрос к машине или же к нему самому. Я в любом случае утвердительно ответила бы на оба его вопроса, поэтому трепетно кивнула и закусила губу, отворачиваясь к окну. – Хочешь за руль?

Я так резко повернулась, что волосы хлестнули по щеке. Давид смотрел на дорогу, но по его лицу заметно промелькнула тень улыбки, и я едва удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ.

– Но у меня есть условие… – он загадочно замолчал, а я немного напряглась, выпадая из сладкой расслабленности. Не знала, что он попросит взамен, но отчего-то мне не было страшно соглашаться на его условие не глядя. Не понимаю, что со мной, но внутренний голос не вопит об опасности. Внутренний голос довольно урчит как сытая пантера.

– Какое? – спросила, делая медленный вдох, наслаждаясь близостью Самсонова и ароматом его чисто мужского одеколона, который витал в салоне заполняя его терпким дурманом.

– Я останусь на водительском, – произнес лениво, и дрожь предвкушения прокатилась по моему телу. Потянулась к ремешкам босоножек и расстегнула один, потом второй, сбрасывая шпильки с ног. Теперь мне было гораздо удобнее перебираться на соседнее кресло, но там по-прежнему было мало места, и чтобы уместить меня к себе на колени, Самсонов максимально отодвинул кресло водителя и слегка откинул спинку, и сбавив скорость до двадцати кивнул на свои колени.

Я перешагнула через панель, мысленно отмечая, что мне наконец-то пригодились годы занятий с тренером по гимнастике, а ведь я так ненавидела вот это вот все, но старалась для папы, в общем, длинная история…

Аккуратно поставила ногу между разведенными коленями Давида, и перенесла вес тела на нее, а потом перекинула вторую ногу, устраиваясь на коленях Самсонова. Было немного неловко, моя голова упиралась в крышу, и Самсонов держа одной рукой руль, опустил вторую руку на мою шею и обхватив ее спереди надавил, заставляя меня откинуться на его грудь спиной. Стало удобнее, но жарче, я сейчас лежала на Самсонове и чувствовала себя странно.

Аромат его одеколона окутал, и жар тела плавил мои нервы, но все было вполне прилично до того момента как Давид подтолкнул одно колено под мои сведенные ноги и развел их в сторону, а потом повторил со вторым, и теперь его колени оказались между моими и развели их почти насильно, но без давления.

Я скрипнула зубами раздражаясь и одновременно дико заводясь, а Самсонов поймал одно мое запястье свободной рукой и невесомо прошелся по коже большим пальцем, а потом опустил мою руку на руль и накрыл своей рукой.

– Не бросайся сразу с места в карьер, почувствуй ее, – протянул мне на ухо, и мое дыхание сбилось.

А он улыбнулся.

Поездка будет огненной.

Он медленно начал топить газ, и машина ускорялась. Меня сильнее впечатывало в его торс, и я крепче прижалась к Давиду и часто задышала. Возбуждение от скорости и его близости сносило крышу. Давид перехватил второе мое запястье, лежащее на бедре и опустил на руль вторую мою руку. И как только я вцепилась в кожу, начался беспредел.

Самсонов получил полный доступ к моему телу и начал свой пир, поначалу небрежно, потом все увереннее скользя по моей талии выше.

Сначала его руки сжали место под грудью и надавили, после заскользили выше, и Давид нагло сжал мою грудь сквозь красную ткань платья и ток от удовольствия прошиб мое тело. Он молнией ударил в затвердевшие соски и прокатился книзу, прямо к пульсирующему клитору, который от этой ласки стал слегка ныть.

Самсонов медленно прикусил мою шею в том месте, где его губы касались моей кожи, и я застонала в голос, а Давид вдруг резко разжал одну мою грудь и торопливо шлепнул меня по бедру, чтобы не отвлекалась от дороги.

– Рули прямо!

Подчинилась.

Перевела сбившееся дыхание и сморгнула дурман, заполняющий голову, но возбуждение не исчезло. А Самсонов будто только разыгрался снова сжал мою талию и руки поползли вверх. Лиф платья скользнул вниз, оголил острые соски, и я с шумом втянула в рот воздух.

Тачка неслась по шоссе на скорости, он сам выжимал газ, но руль держала я. А он держал в ладонях мою ноющую от возбуждения грудь и упирался набухшим членом мне в попку. Его губы дразнили нервы поцелуями, которые сменялись укусами на шее. Его грубые пальцы тискали голую грудь, сжимали соски, посылали нереальные ощущения вниз моего живота. Сводили с ума.

Никогда. Ни разу в жизни я не испытывала ничего подобного.

Трусики стали влажными и горячими, бедра сами по себе двигались в такт небрежным движениям бедер Давида. Тот медленно упирался в меня стояком сквозь ткань брюк и я сходила с ума от этого движения. Захотелось стянуть с нас все тряпки до единой и почувствовать его кожей. Хотелось сгореть в этом огне его и моей похоти. Но чертова трасса, ревущий автомобиль и остатки здравого смысла мешали отдаться чувствам.

Самсонов наигрался с моей грудью и его наглые руки начали спускаться ниже, ни на сантиметр не отрываясь от моей пылающей кожи. Они медленно как руки палача обжигали своей жесткостью и одновременно заводили. Я дурела от желания, когда Давид поддел край моего подола и рывком задрал его, комкая платье на талии. Трусики были слабой защитой от его горячих пальцев, но и они рассыпались в его руках, когда дернул резинки и отбросил белье в сторону как ненужную тряпку.

Трасса мелькала, проносясь мимо. Километры пролетали незаметно, я держала руль, будто это единственный шанс на спасение, а Давид пировал.

Жадно мял мои голые бедра, подбираясь все ближе к чувствительной точке, и я попыталась свести колени, когда его пальцы обнаглели настолько, что накрыли мой клитор.

– Самсонов! – выдохнула возмущенно, попыталась закрыться.

Но не дал.

– Тише… – развел колени шире, одновременно раскрывая меня и машина чуть сбросила скорость, потому что даже Давид прекратил контролировать ситуацию и давить газ. Не говоря уже о спятившей мне.

Горячие пальцы начали медленно исследовать чувствительную точку, которая сейчас была беззащитна к его ласкам, и я едва сдерживала стон, только бы не сорваться.

Руки на руле сводило от боли – настолько сильно вцепилась в тот. Заострившиеся соски нагло торчали и с каждой новой уверенной и точной лаской все сильнее ныли. Самсонов погрузил палец на фалангу в меня, давя на клитор, и я вскрикнула, а он зарычал и второй рукой стиснул мою грудь до ощутимой боли.

Палец дразнил меня там, стал влажным от соков, и Давид методично растирал влагу по складкам, и снова вставлял палец неглубоко, имитируя движения, которые хотел бы повторить членом. Чувствовала его твердость под моими бедрами, чувствовала учащенное дыхание этого зверя и его сбившийся пульс, и сходила с ума от мысли, что наши игры заходят слишком далеко…

Давид продолжал играть со мной, сминать, дразнить, клеймить, а я, уже не стесняясь ничего, стонала в голос, когда его ласки заходили слишком далеко и глубоко. Боялась, что он лишит меня девственности пальцами, но даже под дулом пистолета не смогла бы заставить его прекратить. Потому что дурела от происходящего.

Самсонов умело поглаживал мой клитор, размазывал по нему смазку и проникал уже двумя пальцами внутрь, туго растягивая меня, а потом снова размазывал влагу, которой покрывались кончики его пальцев.

– Да, пожалуйста… – не знала, о чем просила. Мои руки на руле начало сводить, когда Самсонов ускорил движения. Бедра дрожали, я подавалась навстречу его ласкам и одновременно с этим отталкивалась от него потому что было невыносимо это терпеть.

Внезапно меня ослепила встречка, выехавшая из поворота на дальнем свете, и это немного отрезвило. Вцепилась в руль, сморгнула дурман, но Самсонов продолжил издеваться, и я решила отомстить ему той же монетой. Глупая.

Одной рукой держась за руль, я завела вторую под свою попку на его коленях и расстегнула молнию его брюк. Потом проникла под резинку упругих боксеров и обхватила ломящий член. Давид со свистом втянул в легкие воздух.

Его нога прекратила выжимать газ и машина начала сбавлять скорость. Я старалась держать руль прямо, второй рукой аккуратно поглаживала огромный ствол, гадая, неужели с таким большим членом он все еще пользуется популярностью у девушек. Это ведь наверняка больно, когда вот это входит в тебя.

Я даже не представляла, что он может поместиться внутри. Нет. Наверняка нет.

Сжимала, поглаживала, смазывала капельку влаги на головке, а Давид не сдавая позиций продолжал ласкать меня, отвлекая от управления машиной и от другого дела, которое мне нравилось даже больше, чем сидеть за рулем ягуара.

– Полегче, девочка… – прохрипел мне в шею, обжигая горячим дыханием.

Вздыбленная плоть Самсонова пульсировала в моей руке, пока не явно, но уверена скоро я лишу его остатков контроля.

Привстала, поднимая бедра, и одновременно с этим попыталась стянуть брюки с Давида, ничего не вышло, но он понял мою задумку и на секунду прервался, чтобы сделать это сам.

Брюки бесшумно опустились на коврик у наших ног, Самсонов остался в рубашке, туго обтягивающей его мощную грудь и руки, а я была голой, лишь скомканное на талии платье напоминало, что я вообще-то была одета.

Твердый как камень стояк уперся в мою попку, и я испугавшись, что сделаю что-то не так чуть привстала и села выше – на живот Давиду, а его налитой член оказался вплотную к моему клитору. Головка пульсировала, касалась влажных складок, а я вдруг поняла, что боюсь вставлять его в себя. Он же напрочь разорвет все внутри.

Поэтому воспользовавшись тем, что Давид отвлекся и снова сжимает мою голую грудь, переставила ноги так чтобы те оказались между разведенных колен Самсонова. Сжала его член внутренней поверхностью бедер и начала двигаться так будто он уже внутри.

– Кристина… Что ты творишь… – Давид отпустил грудь, обхватил мои бедра мертвой хваткой и начал направлять меня. Не видела, чувствовала, как он стиснул зубы, часто дышал, рычал от напряжения.

А машина затормозила. Я подвернула к обочине, поставила на парковку, бросила руль и отдалась ощущениям.

Его мощные бедра липли к моим, член пульсировал зажатый моими ногами, терся о клитор, умножая кайф от этой ласки и постепенно я почувствовала, что начинаю парить. Тело стало невесомым как облако и меня подбросило на очередном толчке Давида, а потом швырнуло в пропасть, и я вскрикнула, безотчетно повернулась и поймала жадные губы Самсонова. Тот заглушил мой стон поцелуем и парой толчков догнал меня, содрогаясь всем телом.

Сначала его широкие плечи дернулись, потом дрожь прошла по груди и ударила в ломящий член, который запульсировал так отчетливо, что это ощущение передалось мне, а потом Самсонов начал кончать.

Жемчужные струи покрыли мои живот и бедра, потекли горячими дорожками книзу, а я обессиленная лежала на груди Давида и тяжело дышала, чувствуя только жар от его семени и всепоглощающую негу сходящего оргазма.

Дорожки очертили низ живота и стекли к складкам, где пульсировал клитор. Окрасили его в белый и начали стекать ниже.

– В машине есть салфетки? – лениво выдавила, Самсонов неявно кивнул и достал откуда-то пачку. Я вынула одну и начала стирать с себя его следы, а тот терпеливо дожидался, когда я закончу, а потом помог пересесть на соседнее сиденье.

Не знала о чем с ним говорить, ощущение дикого стыда затопило до краев, и я молча отвернулась к окну, стараясь не смотреть на Давида, пока тот приводил в порядок одежду.

Потом Самсонов тронул, развернул машину и поехал в обратном направлении.

Поворачиваться к Давиду не хотелось. Ехала, молча глядя в стекло и думала. Как я могла допустить такое? Как будто с ума сошла, а сейчас вдруг пришла в себя.

С того самого момента, когда я увидела Давида в випке, мой мозг словно отключился.

Я узрела то, чего хочу и решила что должна получить это немедленно. А потом все завертелось. И протрезветь мне удалось только сейчас, сидя в темном салоне ягуара.

Кожу на бедрах и животе начало сводить, не смотря на то что я вытерла ее салфетками. Поерзала и вздрогнула, когда услышала негромкий голос Самсонова.

– Ты решила проблему? – этот гад выглядел таким довольным жизнью, что мне стало еще хуже от мысли, что ему понравилось то, что произошло.

– Какую? – буркнула в ответ, не поворачивая головы. Боялась, что если посмотрю на Самсонова, снова зависну как тогда в випке.

– Со своей девственностью… – пояснил как само собой разумеющееся, и меня бомбануло.

– Моя девственность не проблема! Это вообще-то признак того, что я не пускаю кого попало в свою постель, – огрызнулась, слишком поздно сообразив, что сглупила. Надо было молчать.

– Эту процедуру могут провести в клинике, – продолжил как будто не слыша мой всплеск эмоций, даже не повернулся ко мне. – Безболезненно и быстро.

– Я. Не пойду. На это! – отчеканила, все таки поворачиваясь к собеседнику и тут же ощутила лишний удар сердца, которое ускорило пульс. Самсонов вел машину неспешно и без суеты. Его широкая кисть сжимала руль, вторая рука покоилась на колене и пальцы легонько выстукивали какой-то ритм. Он был полностью расслаблен и доволен как сытый хищник. Чертовски красивый, мужественный и огромный хищник, который знает, что именно он царь зверей.

– Я не спрашиваю тебя, – задумчиво произнес. Машина свернула на дорогу, ведущую к загородному поселку, и я напряглась.

– Куда мы едем? – натянуто спросила, оглядывая знакомый пейзаж за окном.

– Домой, – ответил просто и притормозил у ворот в поселок. Те начали бесшумно разъезжаться.

– Я живу не здесь, – злилась, и не понимала на кого больше. На него или на себя.

– Здесь. Ты живешь там, где живу я. Я тебя купил. Ты забыла? – Самсонов бросил короткий взгляд на мое лицо, а потом снова перевел его на дорогу, а я сделала глубокий вдох и продолжила.

– Вы же уволили меня! – машинально перешла на вы, пытаясь вернуть ту дистанцию, что раньше между нами была. Выходило плохо. Особенно потому что Самсонов снова на меня посмотрел и нахмурил брови.

– Считай, что ты восстановлена. Завтра запишись на дефлорацию, хотя нет. Лучше поручу этот вопрос Лауре. Ты обязательно выкинешь что-нибудь…

– Давид! – выкрикнула, перебивая Самсонова уже внаглую. – Я не буду лишаться девственности до свадьбы!

– Что-то я не видел пометки о свадьбе в твоем личном деле, – Самсонов видимо решил пошутить, но его слова только разозлили меня.

– Иди к черту! – заорала и выскочила из машины, благо мы уже подъехали к воротам особняка Самсонова и притормозили, пока те открывались. Ступила на тротуар и смачно хлопнула дверью, надеясь что в ушах этой сволочи зазвенело.

Торопливо бросилась прочь, но уже через секунду мои ноги оторвались от земли, и я взвизгнула.

– Пусти!

– Не дергайся! – приказал со сталью в голосе, и мне как-то разом расхотелось самовольничать, и я разозлилась на себя и тут же долбанула по широкой спине Самсонова кулаком, за что получила ответный шлепок по заднице. – Иначе отдам тебя охране, чтобы они сделали всю грязную работу.

Самсонов понес меня в особняк, а я всю дорогу ерзала на его плече и пыталась ударить его побольнее. В конце концов он не выдержал и войдя в дом швырнул меня на диван в гостиной, так и не донеся до спальни.

– Издеваешься? – рявкнул сердито, а я резко вскочила едва коснулась мягкой поверхности и обошла спинку дивана, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Это ты издеваешься! Что за бред с дефлорацией? – взвизгнула, отступая, когда Самсонов шагнул на меня.

В его глазах был пьянящий азарт, и я вдруг поняла всю комичность ситуации. Уверена, Давид давно уже не занимался такой хренью как догонялки.

– Кристина… – предостерегающе произнес, и я, не отрывая взгляда от Самсонова, потянулась и взяла с дивана подушку. А потом резко швырнула ее ему и рванула к выходу, уже не скрывая дикого смеха.

На лестнице этот амбал меня догнал и дернул на себя. Мы рухнули на ступени, но Самсонов ловко перехватил мою талию и прижал так, чтобы я упала на него, а не на острые ребра лестницы.

– Тебе смешно? – выдал раздраженно, а я поняла, что не могу остановиться и смеюсь. Уткнулась в его шею продолжая хохотать. Напряжение последних дней отпустило, и я впервые за эту неделю почувствовала себя лучше.

– А разве не весело? – подняла голову, заглядывая в глаза Самсонову. Огромный лев сейчас слегка злился и при этом смотрел на меня с интересом в карих глазах. – Я в догонялки не играла со школы…

На широкой груди Давида было удобно, и я готова была провести так целую ночь. Его огромные ладони лежали на моих бедрах, придерживая чтобы не упала, а острый взгляд не отпускал мой, насмешливый, и внутри меня начало нарастать тепло. На какой-то краткий миг, на секунду мне показалось, что мы уже давно знакомы, и как старые добрые друзья дурим, оба наслаждаясь этой игрой. Не все же время играть во взрослые игры…

– Я вообще не припомню, чтобы в них играл, – мрачно выдал, но не смог скрыть налет улыбки, которая тут же исчезла, когда Самсонов подался чуть вперед, чтобы коснуться моих губ.

Поняла это, и невольно потянулась навстречу, замирая в паре миллиметров от его лица.

Давид молчал. Его веки были припущены, а губы согревали меня мятой дыхания. А мне хотелось вдохнуть глубже. Но я не могла, потому что была взволнована этой краткой секундой близости гораздо больше чем, произошедшим в машине.

Меня тянуло к Самсонову. И его тянуло ко мне, и мы оба это знали. И оба получали кайф не только от этой безумной игры, но и от того, что растягивали каждый проведенный вместе миг, не спеша бросаться в омут…

Не бросайся сразу с места в карьер, почувствуй ее…

Сглотнула.

Руки Давида на моих бедрах чуть сжались, будто он не хотел оставлять мне возможность сбежать сейчас. Именно сейчас. В этот острый миг притяжения.

Эта игра могла бы длиться вечность, но Самсонов решил, что с нас достаточно и впился в мои губы медленным поцелуем. Эта ласка отличалась от всех предыдущих, потому что была медленной и убийственно нежной. Давид не спешил подавить меня, использовать, сожрать. Он как и я смаковал поцелуй, неспешно проходя по моем губам кончиком языка. От этого движения по моему телу растеклось тепло, и я подалась вперед еще ближе.

Жар его кожи согревал, горячие руки чуть приподняли выше. Я оседлала Самсонова, упираясь коленями в ступени, и нависла над ним, не отрывая своих губ от его рта. Сознание плавилось. Оно снова ускользало под натиском его ласк и становилось плевать на все, кроме этой близости.

Жесткие губы Давида мягко проходились по моим, руки тесно прижимали мои бедра к нему, а удары сердца выбивали ритм схожий с моим.

Его поцелуй был таким сладким и таким головокружительным, что мне хотелось улыбаться. Хотелось хватать ртом кислород дышать, дышать им так жадно, насколько смогу. Теперь уже не знаю, как я жила без этого. Но эта безумная нежность Самсонова и есть мой кислород. И им не надышаться.

Ощутила, как Давид толкнулся бедрами, подбрасывая мои своим напором, и дыхание перехватило.

– Что творим…? – выдохнула ему в губы, и Самсонов будто трезвея открыл глаза и заглянул в мои.

– Нам не помешают, я отпустил охрану… – и тут же замолчал и чертыхнулся, явно вспомнив о том, что «проблема» с моей девственностью не решена. Его лицо приняло замкнутое выражение. – Иди в спальню. Я не трону тебя сегодня…

У Самсонова был великий дар возвращать с небес на землю одной фразой. Ощущение сродни тому как падаешь под лед, вода поглощает тебя и ты даже не успеваешь нормально вдохнуть или закричать. Твой рот, нос, легкие уже наполнены. Дерьмовое чувство.

И оно не покидает меня до тех пор пока я иду в спальню, дорогу к которой нахожу без труда.

Комната встречает тишиной и тьмой. Молча прохожу и ложусь на постель поверх покрывала. А потом проваливаюсь в крепкий сон, полный кошмаров, где огромный хищник терзает мое сердце и душу, вытягивая из меня жизнь. И не просыпаюсь до утра.

На рассвете прихожу в себя с тяжелой головой, будто и не спала вовсе. Открываю глаза и растерянно моргаю, пытаясь понять, где я. А потом до меня доходит, и я сажусь оборачиваюсь и застываю.

Рядом со мной спит Самсонов.

Аккуратно, чтобы не тревожить его отодвигаюсь, но Давид на рефлексе хватает меня за запястье и только потом смаргивает сон и разжимает руку.

Наши взгляды встречаются.

– Почему ты спишь здесь? – спрашиваю холодно. Все-таки его выходка обидела меня вчера. Он воспринимает мою девственность как изъян, и это по-прежнему не укладывается в голове.

– Это моя спальня, – равнодушно тянет и бросает взгляд на наручные часы, а я хмурюсь, не понимая. Неужели я перепутала комнаты?

Встаю, иду в гардеробную и натыкаюсь там на ряды вешалок. Женская одежда. Все точно так же как в прошлый раз. Беру вещи, чтобы переодеться и иду в ванную и там привожу себя в порядок. Когда выхожу, замечаю Давида, который вышел из смежной двери в свежей рубашке и брюках пока еще расстегнутых.

Теперь ясно. Там его гардеробная.

– Что будем делать сегодня? – спрашиваю ровным тоном. Я же вещь. Хозяин решает, чем мне заняться.

– К шести будь готова, вылетаем в штаты. До этого времени реши насчет клиники. Лаура все устроит.

Впиваюсь в спину Самсонова злым взглядом, тот продолжает вдевать пуговицы в петли своей белоснежной рубашки и даже не смотрит на меня, стоя перед зеркалом туалетного столика.

– Почему ты не трахаешь девственниц? – яростно выговариваю свой вопрос, Давид, уже почти приведший себя в порядок, застывает и оборачивается. В его глазах непроницаемая стена, из-за которой я не могу понять, о чем он думает и что чувствует. Лишь хмурые брови выдают его раздражение.

– Не пытайся меня понять, Кристина, – делает шаг ко мне и смотрит сверху вниз. – Тебе лучше выучить границы и не заступать за них.

– А тебе, – вздергиваю подбородок и цежу сквозь зубы, – лучше уяснить, что если ты или твоя шайка насильно лишите девственности меня, я лишу девственности тебя, Самсонов. Возьму самый большой страпон, которым балуется Лаура и засажу его тебе…

Договорить не успеваю, Давид вдруг совершенно неожиданно откидывает голову и начинает хохотать во всю глотку. Смешно ему! Сволочь наглая!

– Откуда ты такая взялась? – сквозь смех выдыхает, а потом смотрит на меня с прищуром все еще плохо сдерживая эмоции. – Нашел себе головную боль.

И пока я испепеляю его яростным взглядом, Самсонов разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве.

А я глазами ищу что бы швырнуть ему вслед.